Ракушка . – Контракт на Любовь (страница 5)

Дмитрий чуть не выронил папку. Он стоял передо мной, и каждое моё слово, каждый оттенок недовольства, который я даже не пыталась скрывать, был для него как удар. Раньше настоящая Алина бы опустила глаза, смутилась, отошла в сторону и думала бы только о том, какой он красивый и сильный. А я — только раздражение и усталость.

— Ты часто гуляешь здесь, — сказал он, и это был не вопрос, а утверждение. Он не отводил взгляда, изучал моё лицо, мои глаза, каждый жест. — Раньше ты сидела у окна и ждала, когда я пройду. А теперь гуляешь, как будто это твой сад, как будто тебя ничего не волнует.

Я посмотрела на него спокойно, без тени смущения.

— Это и мой сад, Дмитрий. По контракту я имею право пользоваться всем, что здесь есть. А ждать я уже выучила, что ждать бесполезно. Ты никогда не приходишь, если тебя не зовут. И никогда не замечаешь, если не нужно.

«И я больше не хочу быть тенью, которая ждёт внимания, — добавила я мысленно. — Я просто хочу дождаться своего срока и уйти».

Он сделал шаг вперёд. Близко, слишком близко — так близко, что я могла чувствовать запах его одеколона, видеть мелкие морщинки вокруг глаз, которые появлялись, когда он был сосредоточен.

— Ты изменила всё, — сказал он тихо, и в его голосе не было злости, не было упрёка — только удивление и что-то похожее на любопытство. — Все свои привычки, все свои слова. Как будто стала совершенно другим человеком. И я не могу понять — почему? Что произошло за один день?

«Если бы ты знал — подумала я, глядя ему прямо в глаза. Но ты никогда не поверишь в такое. И не нужно. Скоро я уйду, и ты забудешь всё, что было».

— Люди меняются, Дмитрий, — ответила я ровно. — Иногда достаточно одного момента, чтобы всё понять. И измениться.

Он покачал головой, как будто не поверил, но и не нашёл, что возразить. Он чувствовал — я скрываю что-то важное, что-то, что объяснило бы всё. Но он не мог спросить прямо, не мог признаться, что знает все мои мысли. Это было слишком странно, слишком невероятно — даже для него, человека, который привык контролировать всё и всегда.

— Хорошо, — сказал он наконец, отступая на шаг. — Гуляй. Делай что хочешь. Твоё время.

Он прошёл мимо меня, но не сразу ушёл. Он дошёл до конца аллеи, потом остановился, повернулся и посмотрел мне вслед. Я шла дальше, не оборачиваясь, и думала о своём — о свободе, о море, о новой жизни. А он стоял и слушал каждый мой шаг, каждое размышление, пока я не скрылась за поворотом и всё внутри него не стихло.

«Она — загадка, — думал он, возвращаясь в кабинет. — И эта загадка начинает занимать меня больше, чем любые сделки, любые контракты. Что с тобой случилось, Алина? И почему я не могу перестать думать об этом?»

Весь остаток дня мы почти не встречались. Я провела время в саду, потом в своей комнате, читая и отдыхая. Дмитрий был в кабинете, но я чувствовала — он не работает. Я чувствовала, что он думает обо мне, размышляет, пытается разобраться в том, что происходит. Но я не придавала этому значения. Для меня это были просто странности человека, с которым я скоро расстанусь навсегда.

А вечером, когда я уже собиралась ложиться спать, в дверь постучали. Я открыла — на пороге стояла Мария, в руках у неё был большой конверт.

— Господин Воронов просил передать это вам, — сказала она, протягивая конверт. — Он сказал, что там документы, касающиеся развода. Просил ознакомиться и, если есть вопросы, зайти к нему завтра утром.

Я взяла конверт, сердце забилось быстрее. Документы о разводе. Значит, всё действительно идёт к концу. Осталось только подписать, и я свободна.

— Спасибо, Мария. Я посмотрю.

Когда она ушла, я открыла конверт и достала бумаги. Всё было точно так, как мы договаривались: сроки, условия, суммы, которые он обещал выплатить мне после развода. Всё честно, всё по контракту. Никаких подводных камней, никаких сюрпризов.

«Ну вот и всё, — подумала я, глядя на подписи и печати. — Осталось только двадцать пять дней, и я смогу поставить свою подпись. И всё закончится».

Я не знала, что в это же время в своём кабинете Дмитрий сидел над такими же документами, но не мог сосредоточиться на них. Он думал не о разводе, не о деньгах, не о контрактах. Он думал обо мне. О том, что произойдёт, когда я уйду. О том, что тогда он больше никогда не услышит эти странные, ясные мысли, которые стали для него и раздражением, и загадкой, и чем-то ещё, что он ещё не мог назвать.

«Она уйдёт, — думал он, глядя в окно на тёмный сад. — И я снова останусь один. Как и всегда. Но почему мне кажется, что это будет не так, как раньше? Почему кажется, что я потеряю что-то важное? Что-то, чего никогда не имел, но уже не хочу терять».

Я мечтала о свободе, а он только начинал понимать, что самое важное в его жизни всегда было рядом, а он просто не замечал этого. Или не хотел замечать.

Осталось двадцать пять дней. Двадцать пять дней до развода, который должен был всё закончить.

Глава 4. Неожиданные гости.

Прошло три дня.

Время шло размеренно, без резких событий, но между нами уже образовалась невидимая, напряжённая связь, которую я не понимала, а Дмитрий — не решался объяснить даже самому себе. Я по-прежнему держалась в стороне, старалась как можно реже попадаться ему на глаза, проводя дни за книгами или в дальнем уголке сада, где меня почти не было видно. Он же, наоборот, словно бессознательно искал встреч: его шаги всё чаще раздавались на тех аллеях, где я гуляла, он стал появляться в столовой в то же время, что и я, а его взгляд, внимательный, изучающий, теперь почти всегда следил за мной — когда я говорила, когда молчала, когда о чём-то задумывалась.

Для меня это было всего лишь очередной странностью его характера. «Наверное, проверяет, не передумаю ли я насчёт развода, — думала я, глядя, как он сидит напротив за обедом и делает вид, что читает новости в телефоне, хотя явно не видит строк. — Боится, что я начну требовать больше или откажусь выполнять условия. Ну и пусть боится. Мне от него ничего не нужно, кроме того, что прописано в договоре».

Каждая эта мысль достигала его — ясная, чёткая, без тени страха или прежней привязанности. И каждый раз он вздрагивал, крепче сжимал телефон или отводил глаза, пряча растерянность. Он всё ещё не мог привыкнуть к этому — к тому, что знает всё, что у меня на уме, но не может ни спросить прямо, ни показать, насколько сильно это всё его задело и изменило.

Утро четвёртого дня началось с суеты в доме — непривычной, громкой, нарушающей привычную тишину. По коридорам сновали слуги, слышались голоса, звуки передвигаемой мебели. Я вышла из своей комнаты, чтобы узнать, в чём дело, и почти столкнулась с Марией, которая несла стопку свежего постельного белья.

— Что происходит? — спросила я, отступая в сторону.

Мария остановилась, поправляя простыню на руках, и в её глазах мелькнуло удивление, смешанное с волнением.

— К нам едут гости, госпожа. Очень важные. Родной брат господина Воронова с семьёй. Они живут за границей, давно не были здесь, а теперь решили приехать на несколько дней. Господин Дмитрий ещё вчера распорядился подготовить гостевое крыло.

Брат? Я и не знала, что у него есть родные. Оригинальная Алина тоже почти ничего не знала об этом в своих воспоминаниях — Дмитрий никогда не говорил о семье, не упоминал родственников, как будто их и не существовало. Для меня это было ещё одним подтверждением, насколько закрытым и отгороженным от всего мира он был.

— Понятно, — кивнула я. — И надолго они?

— Говорят, на неделю. Может, чуть больше.

«Неделя, — подумала я, идя дальше по коридору. — Отлично. Значит, всё это время дом будет полон людей, и мы с ним точно не останемся наедине. Меньше внимания ко мне, меньше этих странных взглядов, которые меня так смущают. Это даже к лучшему».

Я не заметила, что в конце коридора стоял Дмитрий. Он стоял у окна, скрестив руки на груди, и когда я проходила мимо, его взгляд мгновенно стал острее, а в глазах промелькнуло что-то похожее на разочарование. Он услышал каждое моё слово — и то, что я считаю их приезд удачей, и то, что радуюсь возможности не видеть его. Это задело его, задевало всё чаще и сильнее, хотя он сам не понимал почему. Раньше он только и мечтал, чтобы я не попадалась ему на глаза, а теперь теперь ему вдруг стало не хватать этих наших случайных встреч, этих молчаливых обедов, где он мог слушать мои мысли — единственные вещи, которые теперь казались ему настоящими в этом доме.

— Они приедут к обеду, — сказал он неожиданно, когда я уже почти прошла мимо. Голос был спокойный, но я уловила в нём едва заметное напряжение. — Мой брат, его жена и дочь. Тебе придётся быть на месте. Встретить их, вести себя как подобает. Это важно для репутации семьи.

Я остановилась и посмотрела на него.

— Разумеется. Я знаю правила. Всё будет как нужно.

«Как всегда, только дело, только репутация, только то, что важно для него, — пронеслось в голове. — Никогда ничего личного. Интересно, а брат у него такой же? Холодный, расчётливый, считающий людей приложением к своим планам? Наверное, да. Иначе они бы не были родственниками».

Дмитрий дёрнул щекой, но ничего не сказал. Он только смотрел на меня, а потом кивнул и ушёл в свой кабинет — быстрым шагом, как будто спасаясь от самого себя.