Ракс Смирнов – Вечные: Вита (том 4) (страница 9)
Он демонстративно сплюнул.
Екатерина продолжала думать про Казань. В этот миг всё происходящее её больше не волновало.
– Довольно, – резко сказал Павел. – Казнь. Прямо здесь, на площади. Пусть все видят, что будет со шпионами.
– Нет… – задумчиво ответила императрица.
– Что? – удивился Смолов.
– Я сказала нет! – голос Екатерины перекрыл шум толпы. Все обернулись. Она выпрямилась и твёрдо сказала: – Мы его отпустим.
Толпа зашепталась. Павел замер, обернулся к ней.
– В смысле?!
– Отпустим, – повторила она. – Пусть расскажет своим: мы поймали его, но не испугались и не попытались тут же избавиться. Покажем силу. И то, что настроены на сотрудничество.
Павел сжал кулаки, видно было, как у него дёргается челюсть. Но перечить императрице при толпе он не мог. Не хотел, чтобы люди видели раздор внутри семьи. Он бросил короткое:
– Как скажешь, любимая.
Стража отступила. Пленник хмыкнул и, к удивлению всех, слегка склонил голову:
– Мудрое решение, императрица. Я знал, что вы умны и благоразумны. Я всё передам.
– Свалил в ужасе! – скомандовал ему главный воевода.
Катя отвернулась, сердце грохотало в груди.
Тем временем Павел галантно, но жёстко взял Екатерину под бочок и, улыбаясь толпе почти голливудской улыбкой, уверенно завёл императрицу на территорию дворца, во внутренний двор. Стража тут же закрыла ворота.
Они прошли вдоль галереи, где сквозняк трепал факелы. Он шагал быстро, злой, и наконец остановился у узкого окна, развернулся к ней:
– Ты что творишь, Катя?! – его голос сдерживал крик, но гул ярости пробивался сквозь каждое слово. – Мы должны показывать жёсткость. А ты… ты отпускаешь лазутчика! На глазах у всех!
Она сжала руки на груди, пытаясь не сорваться:
– А если он прав? Ты не подумал об этом? Если они действительно только защищаются, потому что уже боятся нас? Если бы мы убили его, мы бы только подтолкнули их к войне от безысходности!
– Наивность, – Павел резко ткнул пальцем в пол. – Они смеются над нами. Сначала «для защиты», потом кровь на улицах. Я вижу это насквозь!
– Да, видишь, – с горечью перебила Екатерина. – Но ты не дальше лезвия меча. Всё для тебя – поле боя и стратегия. Каждый второй – враг. А я вижу людей! Именно поэтому я занимаюсь дипломатией, а ты войной!
Он секунду посмотрел на неё с напряжением и произнёс:
– Ты императрица. Ты не можешь позволить, чтобы тобой пользовались. А этот тип уже воспользовался! Он знал, что ты его пощадишь!
Она отвернулась.
Этот диалог был ей неинтересен.
Её всё ещё не отпускала мысль о словах про Казань. Про Вдовина, Лилит… Имена снова обожгли сознание. Она вспомнила о существовании этих людей, но совершенно не могла понять, какую роль они занимали в её жизни.
Павел это заметил:
– Что с тобой происходит, Катя?
Она медленно вдохнула и задала вопрос, который уже пульсировал в висках:
– Паш… ты помнишь, что было до Свияжска? До этого города?
Он нахмурился.
– Что… Какое это вообще имеет отношение?
– Просто ответь, – её голос стал тише, почти мольбой.
Смолов вздохнул и откинулся к стене, скрестив руки:
– Неважно. Было что-то, да. Какая разница? У нас теперь Империя. Наши заботы здесь. А прошлое – в прошлом.
Катя замерла. В груди поднималась паника: будто что-то важное, огромное, ускользает сквозь пальцы.
– А если мы забыли что-то, без чего всё это… ложь? – прошептала она.
Павел резко подошёл ближе, взял её за плечи:
– Хватит! Не сейчас. У нас враг у стен и праздник, который может закончиться кровавой бойней. А ты летаешь в облаках. Думаешь о каких-то… воспоминаниях. Кому нахрен сдалась эта Казань?
Она дёрнулась, вырвалась из его рук.
– Мне сдалась! Или моё мнение для тебя теперь ничего не значит? Что-то происходит, Паша! Неужели ты не замечаешь?!
– Я замечаю, что ты сходишь с ума!
– Схожу с ума?! Знаешь что… Ты… ты. Да пошёл ты!
Они посмотрели друг на друга – и оба отвернулись почти одновременно. Слова повисли в сыром воздухе, как несказанное проклятие.
Павел молча отправился прочь, шаги его гулко раздавались по каменным плитам. Екатерина осталась одна в пустой галерее.
Её виски жгло, пульсируя с каждым ударом сердца. Одна мысль, резкая, как железный гвоздь: нужно ехать в Казань. Срочно.
Императрица сжала пальцы в кулаки, подняла голову и пошла быстрым шагом в сторону казарм. Каменные стены мелькали справа и слева, свет факелов, непонятно зачем горящих днём, качался. Казалось, галерея не кончится никогда: каждый её шаг отдавался болью в голове.
Она даже не поняла, как вместо казарм добралась до своих покоев. Они ведь находятся совсем в другой части дворца!
Дверь поддалась под её руку, и Катя едва не рухнула внутрь.
Там уже кто-то был.
– Государыня, – произнёс мягкий женский голос.
Катя вздрогнула. У окна стояла дворянская знахарка Гульнара. Ни слуга, ни стражник её не сопровождал. Она просто была здесь, словно ждала. Свет из окна ложился на её лицо: кожа чуть тронута солнцем, будто она недавно вернулась из долгой поездки. Волосы, растрёпанные лёгким ветром, падали на плечо, и она неторопливо убрала прядь за ухо, показывая тонкие ожерелья из ракушек и мелких бусин.
– Как ты вошла?.. – выдавила Екатерина, держась рукой за висок.
– Когда зовёт болезнь, дверь всегда открыта, – ответила знахарка слегка размыто, с фальшивой улыбкой.
Катя хотела возмутиться, но мигрень обрушилась новой волной. Тьма поплыла в углах зрения, и она едва удержалась на ногах.
Гульнара подошла ближе, её шаги были неслышны. Пахло сушёными травами и чем-то терпким, горьким, словно от костра с полынью.
– У вас лихорадка, – сказала она тихо, почти ласково. – Нужно лечь.
– Нет… – Катя с трудом выпрямилась, опираясь о спинку кресла. – Я должна идти к дружинникам. Это… важно.
Гульнара качнула головой, словно успокаивая ребёнка:
– Нет ничего важнее лечения болезни, государыня. Выпейте, это облегчит.
В её руках оказался глиняный кубок. Катя не видела, откуда он взялся: то ли заранее стоял на столике, то ли появился, пока она моргнула.
– Я не хочу… – начала она, но знахарка уже вложила кубок ей в пальцы.
Горький запах ударил в нос. Настойка была густая, терпкая, с привкусом железа. Екатерина отпила маленький глоток – и её тут же обдало жаром. На миг стало легче: пульс в висках ослаб.
– Вот видите, – мягко сказала Гульнара. – Всё уйдёт. Нужно только отдыхать.