Ракс Смирнов – Вечные: Вита (том 4) (страница 11)

И вдруг ей выстрелило новое воспоминание. Настоящий катарсис!

– Эти кочевники… откуда они вообще взялись? А все эти родовые кланы? Бурнашевские, Вязовские, Осиновские и прочие поселения, откуда в них столько людей? Свияжск был единственным городом с выжившими в радиусе ста километров от Казани!

Напряжение дрожало в воздухе, как натянутая струна. Одно неверное слово – и мир рухнет.

И именно так всё и произошло.

В руках Тимера, секунду назад пустых, вспыхнул обрез. Он вскинул его и выстрелил в сторону, дробь разнесла глиняный кувшин на дальнем столе, осколки посыпались на кочевников.

Взрывной гул ударил по залу. Дружинники, как по команде, рванулись вперёд: автоматы вспыхнули очередями. Кочевники выдернули из-за поясов цепи, у кого-то появились ножи, а у некоторых – автоматы и дробовики. Воздух раскололся криками, звоном посуды, хлопками выстрелов.

Катя в ужасе прикрыла голову руками и вдруг заметила, что ладони её сами собой вспыхнули оранжевым пламенем. Это был не огонь, а какая-то энергия. Она обвивала кожу, не обжигая, и поднималась, освещая зал.

И это не удивляло Катю. Это будто делало её… собой?

И вдруг – резкий кувырок рядом. Павел. Он рванулся вбок, будто уходя от очереди, перекатился через пол, сбил стул и… замер на одном колене.

Тишина обрушилась неожиданно. Автоматы замолкли на полуслове, кочевники замерли с поднятыми цепями, дробь Тимера застыла в воздухе эхом.

Смолов медленно достал из внутреннего кармана маленькую коробочку. Раскрыл.

В свете факелов блеснуло кольцо.

– Екатерина, – его голос прозвучал твёрдо и одновременно нежно, будто всё вокруг не имело значения, – будь моей женой. Настоящей. Навсегда.

Её дыхание перехватило. Зал перед глазами раздвоился: обугленные столы, разбитые кубки, напряжённые лица дружинников и кочевников… и Павел на колене с кольцом в руках.

Абсурд ситуации разрывал сознание в клочья.

Катя выдохнула, громко, почти выкрикнула:

– Да какого хрена тут вообще происходит?!

Глава 4 – Сброс

Локация: Империя Упрямовой

Кольцо блестело в огне факелов, отражая багровые отблески перевёрнутых столов и лужи пролитой медовухи. Катя чувствовала, как её сердце гремит о рёбра, как кровь звенит в висках.

Всё это было просто безумие: перестрелка, крики, выстрелы и… предложение? Серьёзно?!

И тут словно кто-то щёлкнул пальцами. Атмосфера переменилась.

Напряжение словно растворилось в воздухе: дружинники опустили автоматы, кочевники переглянулись и усмехнулись, будто актёры, закончившие спектакль.

Павел поднялся на ноги, всё ещё держа коробочку. Улыбнулся мягко, почти смущённо:

– Катюша… это всё было для тебя. На самом деле нет никакой войны, никаких врагов-кочевников. Я хотел, чтобы этот момент запомнился.

Она моргнула, не понимая.

– Что? Ты… серьёзно?

И тут Тимер, всё стоящий с дробовиком, заливисто рассмеялся и хлопнул себя по колену:

– Аха-ха! Вот это да! Ух! – он повернулся к своим людям. – Ну, мы же неплохо сыграли, правда, парни?

Кочевники почти хором рассмеялись, кто-то начал обниматься и пожимать руки дружинникам.

Тимер убрал ружьё и снова повернулся к императрице:

– Екатерина Маратовна, видели бы вы своё лицо! А мы-то переживали, что вы нас раскусите.

Катя ошарашенно смотрела на него.

– Это… реально спектакль?

– Конечно, – кивнул Павел. – Встреча в Совете, этот лазутчик и даже сегодняшний «пир с угрозой»… Мы всё готовили, готовили очень долго. С моими людьми, с Тимером и его бандой. Это было невероятно сложно провернуть, но всё ради того, чтобы сделать предложение эффектным.

Тимер согласно кивнул, плюхнувшись на скамью, как довольный актёр после премьеры:

– Да, да. Никаких претензий у меня к вашему городу нет, мы искренне рады, что рядом с нами есть такой сильный сосед. Всё это было ради зрелища. Для вас. И, кстати… эм… простите меня, конечно, за наглость, госпожа императрица, но вы так и не ответили на вопрос Павла Александровича.

Катя почувствовала, как земля уходит из-под ног.

– Но… мы ведь уже женаты… – прошептала она.

Смолов посмотрел прямо ей в глаза. В его взгляде не было сомнения, только спокойная, уверенная твёрдость:

– Тогда почему твоя фамилия – Упрямова, а не Смолова?

Катя открыла рот, но слов не нашла.

И тут рядом с ней оказалась служанка Ольга. Она сияла от счастья, будто лично ждала этого момента.

– Ваша светлость, – радостно произнесла она, сложив руки у груди, – мы так рады за вас. Вы ждали этого вечера целых два года. Наконец-то!

Екатерина посмотрела на неё – и слова застряли в горле.

Все эти два года они не были женаты?

– Но оружие… – выдавила она, словно хватаясь за последнюю соломинку. – Все эти выстрелы…

Павел улыбнулся легко, почти по-детски:

– Холостые. Спрятали под столами. Никто не пострадал. Просто фейерверк для зрелищности, – затем он подошёл ближе и приобнял её. – Так ты… согласна стать моей женой?

Катя засмущалась и буквально растаяла. Эмоции нахлынули на неё, дыхание сбилось. Что уж говорить – представление удалось на славу.

Сквозь ком в горле она сумела только выдавить:

– Да… согласна.

И тут же расплакалась, почти по-детски.

Во дворе взревели голоса, кубки звякнули, поднимаясь за здравие. Смех и аплодисменты накрыли её, как волна. Катя стояла посреди этой радости, и только внутри всё ещё не стихала буря эмоций.

Может, она действительно ошибалась? Может, всё это и правда настоящее?

Праздник набирал обороты. Музыканты сменяли друг друга, и струны звенели чисто, ровно, будто никто никогда не промахивался мимо ноты. Столы ломились под тяжестью блюд: мясо дымилось, словно только что с печи, медовуха блестела янтарём, а пироги исчезали и снова появлялись в руках слуг.

Толпы гостей кружились в танцах, и Катя то и дело ловила себя на мысли, что всё идёт слишком гладко: никто не оступился, никто не уронил кубок, даже пьяные держали ритм, словно репетировали заранее. Но разве это действительно странно? Или она просто слишком устала, и мозг ищет повод усомниться даже в празднике?

Она встряхнула головой. Опять эти мысли. С ума сойти можно.

Екатерина подняла кубок, но пить ей почему-то пока совершенно не хотелось. Она попыталась раствориться в смехе, в песнях, в лёгкости этого вечера. На миг ей даже показалось, что получилось. Что можно просто радоваться вместе со всеми. Но тревога никуда не уходила, тянула изнутри, как невидимая нить.

Поймав момент, когда гости отвлеклись на очередное представление актёров, она наклонилась к Павлу, взяла его за руку и почти шёпотом сказала:

– Пойдём. Нам нужно поговорить.

– Что? Сейчас? – Павел уже был немного пьян.

– Да, сейчас.

Они отошли в здание дворца, в главный зал, за высокие колонны, где шум веселья казался чуть глуше.

– Когда началась перестрелка… – её голос дрожал. – У меня загорелись руки, ты это видел?