Ракс Смирнов – Вечные: Вита (том 4) (страница 10)

Катя попыталась подняться, но ноги не послушались. Мир поплыл. Она схватилась за стол, но пальцы соскользнули, и тело осело обратно в кресло.

– Что… что за херь… ты мне дала?.. – её голос сорвался на хрип.

Гульнара присела рядом. Её лицо оказалось слишком близко, глаза – тёмные, глубокие, будто в них можно было утонуть. Она говорила ровно, спокойно, почти убаюкивающе:

– Вам незачем в Казань, Екатерина Маратовна. Вам нужен отдых. А вечером у вас будет праздник.

Катя хотела возразить, закричать, но веки налились свинцом.

Последнее, что она успела сказать:

– Я не говорила тебе, что собираюсь в Казань.

После этих слов мир утонул в мягкой тьме.

* * *

Сначала был тот же туман. Но в этот раз он двигался, клубился, закручивался, словно живой. Узкие улицы расплывались, будто сами дома медленно смещались, меняя очертания.

– Упрямова… – послышался едва заметный голос, который тут же заполнил всё пространство многократным эхом.

Катя обернулась и увидела перекрёсток. Она узнала его: именно здесь в прошлый раз сидела фигура с посохом. Но теперь этот человек стоял. Высокий, закутанный в тяжёлый капюшон, лицом к ней.

Она остановилась, дыхание сбилось.

– Упрямова? – спросила она.

Он поднял руку – жестом, который был одновременно призывом и предупреждением.

– Ты. Упрямова.

– Что… что происходит? – сорвалось у неё.

Шаг. Второй. Но чем ближе она двигалась, тем сильнее всё вокруг искажалось. Фигура отодвигалась назад, улицы растягивались, уходили вбок, как в кривом зеркале. Чёрные проёмы домов становились похожими на открытые рты.

– Подожди… – почти крикнула она и рванулась к фигуре.

Но земля ушла из-под ног. Брусчатка размякла и провалилась, как зыбучий песок. Катя вскрикнула и рухнула вниз, в мутную воду.

Холодный удар захлестнул её с головой. Она отчаянно забила руками, но тьма сомкнулась, вода была вязкой, словно масло.

И тут она увидела их.

Оранжевые нити, яркие, как расплавленный металл, тянулись из глубины. Щупальца. Они скользнули вокруг её запястий, щиколоток, сжали грудь. Она захрипела, захлебнулась, пытаясь оттолкнуться, но движения лишь сильнее запутывали её в этом свете.

Щупальца пульсировали, будто жили своей жизнью. В их жаре был какой-то чужой разум. Они не просто тянули её вниз, они что-то искали внутри неё.

– Нет… нет! – Катя захрипела под водой, пузырь воздуха сорвался с губ.

Она потянулась вверх, видя над головой мутное белое свечение тумана, но хватка становилась всё сильнее.

И вдруг, сквозь толщу воды, она снова увидела фигуру с посохом.

Он стоял над поверхностью, протягивая к ней руку.

Катя тянулась из последних сил, но щупальца рванули её вниз. Мир взорвался ярким оранжевым светом.

* * *

Екатерина жадно захватила ртом воздух. Руки всё ещё дрожали, и ей почудилось, что кожа на запястьях пульсирует, словно там остались следы тех оранжевых щупалец.

Тут же вздрогнула от ощущения прохладных пальцев на щеке. Перед веками – размытые силуэты, мягкий свет. Голова гудела, будто после тяжёлого вина.

– Государыня, проснитесь, прошу вас! – взволнованный шёпот Ольги пробился сквозь туман.

Она распахнула глаза и сразу попала в вихрь движений: служанка уже держала в руках лёгкое платье с золотыми застёжками, на столике рядом рассыпаны серьги и ожерелья, в плошке дымился тёмный отвар.

– Время?.. – прохрипела Екатерина, не успевая за суетой служанки, которая уже усадила её на стул.

– Вечер, государыня. Уже собираются гости. Нужно скорее одеваться! – Ольга почти умоляла, подхватывая волосы, чтобы расчесать.

Катя попыталась сосредоточиться, но мысли скользили, как по льду. Всё было слишком быстро, слишком организованно: её не спрашивали, её вели.

– Зачем такая спешка? – пробормотала она.

Ольга, закалывая локон, тихо ответила:

– Кочевников в городе очень много, половина площади ими забита. Дружина едва сдерживает людей. Нужен кто-то, кто утихомирит напряжение.

– А Павел Александрович? – Катя напряглась, пытаясь встать.

– На пределе, – служанка лёгким движением усадила её назад и понизила голос. – Говорят, он готов приказать дружинникам стрелять. Всё из-за лазутчика… он всё равно считает, что это ловушка. Хан Тимер тоже не верит, что именно вы отпустили шпиона. Думает, что шпиона хотели казнить, но он сбежал. А Павел Александрович якобы вас запер, чтобы вы не сказали, как всё было на самом деле.

Катя резко вдохнула от услышенного.

– И если я не выйду?

Ольга посмотрела ей прямо в глаза, и Катя впервые увидела в её взгляде не служанку, а женщину, понимающую, как тонко держится мир.

– Тогда будет бойня. Ваш выход, государыня, – единственное, что может остановить кровь.

Екатерина стиснула зубы, позволила накинуть на себя наряд и, едва удерживаясь на ногах, шагнула к дверям.

Под руку с Ольгой они вышли во внутренний двор. Лёгкий вечерний ветер колыхал разноцветные полотнища, натянутые через арки, от костров тянуло дымком и жареным мясом. Музыканты старались играть весёлые наигрыши: свирели и бубны переливались в воздухе, но в этих звуках слышалась фальшь, как в натянутой улыбке.

Столы ломились от угощений – мясо, пироги, медовуха. Но руки, тянувшиеся за кубками, дрожали от напряжения. Свияжские дружинники стояли вдоль стен, пальцы у спусков автоматов. Кочевники расселись нагло и шумно, но глаза их не смеялись: их пальцы тянулись к поясу, где охрана не додумалась изъять у байкеров их цепи.

Цепи…

Катя снова вспомнила информацию, которую не должна была знать: байкеры используют вместо ремней цепи, чтобы всегда иметь при себе оружие.

В центре двора – Павел, холодный и напряжённый. Рядом – Хан Тимер. Он сидел так, будто был здесь хозяином: полуулыбка, ленивый взгляд, пальцы барабанят по столу.

– Великолепный пир, – сказал он, отхлебнув из кубка. – Но знаете, государыня… – он нарочито медленно повернулся к Екатерине. – Ваш город не так уж и укреплённый. Пир у вас пышный, а стены гнилые. Я пытаюсь объяснить это императору, но он совершенно меня не слушает!

Хан Тимер наигранно рассмеялся, будто бы это была какая-то дружеская шутка. Хотя было понятно, что это не так.

Шёпот пронёсся вдоль стола. Павел дёрнулся, но удержал себя.

Екатерина хотела что-то сказать, но застыла, подумав про укрепления. Перед глазами снова всплыла карта из канцелярии, которую у неё забрали: перепутанные улицы, искажённые масштабы, площадь не там, где должна быть. Она почувствовала, как слова сами срываются с её губ:

– Да и этот город… вообще не тот, за кого себя выдаёт.

Неожиданно настала тишина.

Головы всех присутствующих повернулись к ней, словно в каком-то кошмаре. На лицах застыло удивление, будто она только что скинула с себя платье.

– Что опять ты несёшь? – ошарашенно спросил Смолов.

– То, о чём я пытаюсь поговорить с тобой весь день. Мы ничего не помним о прошлом. Нас обманывают.

В этот момент казалось, что даже огонь факелов замер.

– Катя! – голос Павла резанул воздух. – Ты правда сходишь с ума… И сейчас совсем не время!

Её глаза горели. Она видела смятение в лицах, видела, как кочевники переглядываются, а дружинники напрягают руки.

– Нет, именно сейчас, – выдохнула она. – Взгляни вокруг! Всё это не наше. Этот дворец. Этот город… Всё это появилось слишком быстро!