Рахиль Гуревич – Спасатель (страница 3)

− А плавать умеет?

− У нас в Семенном все умеют. У нас и тарзанка пятиметровая.

− Да что ты! От дерева пять?

− Нет. От дерева все семь. Пять до воды, когда раскачиваешься.

− Ну ты не завирай, –улыбнулась Анна Владимировна. – Иди. Мойся.

− Там горячо, − сказал я.

− Опять кипяток включили! – закричала Белла Эдуардовна. – Сумасшедший день. Вшивые, грибковые, прутся и прутся с Иголки.

− Это уж точно, − сказала Анна Владимировна, опять подняла голову и крикнула: − Стё-ооп!

− Ну чего? – отозвался сверху голос противного пацана. (Наверху были трибуны, но я тогда этого не знал.)

− Позови дядю Костю – пусть воду закроет.

Ответа не последовало. Я вошёл в душепарилку, пацанов с шапочками не было. Я стал мыться подальше от пара, вдруг на голову мне обрушился ледяной поток. Я вздрогнул, обернулся – передо мной стоял большеглазый противный пацан:

− Я же говорил: мама не пустит в трусняке. – И он загоготал.

Тут в душепарилку вошли дядя Костя и трясущийся панической дрожью Михайло Иваныч.

Дядя Костя в огромных резиновых рукавицах − такие у папы в бригаде надевают электрики − выключил душ.

− Эй! Вась! Ты видел бассейн? – спросил Михайло Иваныч.

Большеглазый пацан захихикал.

− Бассейн не видели. Во дятлы!

− Стё-оп?! – заглянула Анна Владимировна в душевую. – Передай второму мальчику плавки. На пол, под ноги Михе, шлёпнулись плавки.

Пацан испуганно вздрогнул и вышел в дверь.

− Блатной? – спросил Миха.

− Сын тренера, − ответил я.

− Я и говорю – блатной.

Я так и не уговорил Михайло Иваныча помыться – дружбан только побрызгался. Белле Эдуардовне он нагло сказал:

− Я мылся.

И всё.

− Прыгать с тумбочки умеете? – спросила Анна Владимировна.

− Да ничего они не умеют. Они в бассейне первый раз! – хихикал картавый Стёпа.

− Мы с тарзанки прыгаем.

− И с вышки, − прошептал Михайло Иваныч.

− Вставайте вот так, − Максим Владимирович показал. − И прыгайте. Да не друг за другом. На двух дорожках. И плывите наперегонки.

− Тумбочки, что ли, не видите? − хихикал пацан-Степан. Он вился егозой, кажется, сразу со всех сторон.

− Ты − на первой, ты − на второй, − командовала Анна Владимировна.

− Чего? – не понял Михайло Иваныч.

− На первой дорожке и на второй, пугало, − заржал Стёпа.

Я испугался, что Михайло Иваныч его пошлет, крепенько так пришпилит словцом, но Михайло Иваныч был так напуган новой обстановкой, что не ответил. Раздался свисток. Мих прыгнул солдатом, я тоже прыгнул как умел, и мы поплыли. Проплыли туда-обратно. Миха ещё доплывал на середине. Я подтянулся, еле вылез на бортик.

− Лесенка же есть, ну ты дятел! – противный голос далеко-далеко. Темно перед глазами, в ушах шумит: я же старался плыть как можно быстрее. Шутка ли – сразу сто метров на скорость. Сел на лавку. Кружилась голова: от всей этой неразберихи, суеты, от пара в душевой, от большеглазого противного Стёпы, прилипчивого и вредного. Как бы врезали ему наши поселковые, захихикай он так у нас на улице. Ну и что, что мы в бассейне не были, мы на тарзанке каждый день с мая по октябрь.

Я услышал:

− Анна Владимировна! Отдайте его мне!

− Нет. Другого забирайте, а этот – мой.

− Мам! Да отдай ты его. Он… − дальше я не расслышал.

Меня хлопнули в спину – это был Михайло Иваныч, и я очнулся.

− Ну, парни, − сказал Максим Владимирович. – Отвоевал вас у Анны Владимировны. Зовут меня Максимом Владимирович. У нас в бассейне все тренеры Владимировичи – такая, вот, незадача. Пойду переговорю с мамой вашей.

Я был просто счастлив, что нас взял Максим, а не тренерша.

− Уходите, ребят, − появилась Белла Эдуардовна. – Время сеансов.

− Ну хоть дорожку-то оставьте! – стал просить наш тренер.

− Да оставлю, − сказала Белла Эдуардовна. – Так и будут тянуться до вечера. Это ж надо! Стоят в очереди за абонементами, на бесплатные занятия не идут. Зажрались.

− Занятия не прогуливать, − сказала нам Анна Владимировна. – Вещи и мочалки вернуть.

− Я ему ещё задам за «пугало», − прошептал Михайло Иваныч грозно, затравленно озираясь вокруг. Он боялся, наш заречный забияка Михайло Иваныч, не освоился ещё в новом месте.

Я не нашёл своих трусов ни в раздевалке, ни в душевой. Михайло − тоже.

− Ну, гад. Убью, − и Михайло Иваныч приправил выражение привычным лексиконом. Ему тут же сделал замечание какой-то мужчина, жилистый и с маленьким животиком – он шёл на сеанс. Михайло ничего не ответил, но хлопнул угрожающе дверцей шкафчика.

4. Хулиган

Михайло Иваныч слово своё сдержал и ближе к декабрю отомстил Стёпе за «пугало» – стырил по-тихому у него очки и шапочку. А выбросил их у нас в Семенном, на лесной помойке. Воровать нехорошо, я знаю. Но я был рад. Просто побить Стёпу нельзя. Пытались и до Михайло другие, но их выгоняли. Анна Владимировна выставляла группу вдоль бортика и начинался допрос-разбирательство. Не все родители знали, что Стёпа – сын тренера, начинали спорить с Анной Владимировной в фойе, объяснять, что Стёпа первый начал и т.д. Но Анна Владимировна не терпела возражений, «драчунов и хулиганов» выгоняла без сожаления.

− Мне травмы не нужны, − говорила она. – И так на кафеле все поскальзываются, в душевых дерутся. Ударится ребёнок головой. Я в тюрьму не хочу.

Я слышал, как мама одного «хулигана» сказала Анне Владимировне:

− Я на вас пожалуюсь. Секция бесплатная, а вы деньги берёте.

− Жалуйтесь куда хотите. Я ни копейки не беру, всё − добровольное пожертвование спортшколе. У вас в квитанциях прописано.

− Добровольно-принудительное! – ругалась мама, вытирала слёзы и уводила сына, хлопнув дверью. – А у самой муж замдиректора.

В нашей группе, то есть у Максима Владимировича, драк особых не было, а если были, он не выставлял всю группу на бортике. Но деньги собирал тоже.

Папа хорошо зарабатывает. Но у него деньги всегда « в деле», нужны деньги на инструмент, на «газельку и соболёнка», ещё на доллары – в то время папа ещё надеялся купить квартиру где-нибудь в Подмосковье, поближе к Москве. Папа мне говорил:

− Поступишь в Москве институт. Поселишься в квартире. В общаге-то наркота и выпивон.

Мама была очень недовольна, что собирают деньги: кроме добровольного пожертвования родительский комитет собирал на подарки. Но мама успокаивала папу:

− Нормально. Все вообще абонементы покупают. Сто тридцать рублей один сеанс. А у Василя три тренировки в неделю. В пересчёте на одно занятие – пятнадцать рублей всего.

Нам приходилось платить и за Михайло Иваныча, папа удерживал у дяди Вани из зарплаты. Дядя Ваня ругался:

− Зачем платить? Вона: плавай себе на море под боком.

− Ага, − бубнил Михайло, потирая распухшую скулу, − зимой поплаваешь.