Рафаэль Лафферти – Дни, полные любви и смерти. Лучшее (страница 71)
– Спасибо, корабельный компьютер, – сказал Джордж Махун. – Что ж, кажется, меня поразил какой-то микроб, или бактерия, или вирус. Надо принять таблетки, чтобы подавить инфекцию.
– Какие таблетки, Джордж! – в сердцах воскликнул Элтон Фэд. – Нам нужно взять парочку стальных прутьев и проучить как следует этих негодяев. Меня тоже атаковали микробы, бактерии и вирусы, только они ростом мне по пояс и зовутся медведями-воришками. Пропади они пропадом, эти хихикающие мерзавцы! Они стали слишком бесцеремонны и посягают на самое сокровенное. К тому же я не представляю, как они ухитряются это сделать. Иногда я думаю, что лучше бы мне не становиться исследователем, а продолжать семейный бизнес. – (Семейство Элтона процветало, занимаясь разведением угрей.)
Неожиданно на стол, за которым члены экспедиции только что закончили праздничный обед, уже утративший всякий смысл, приплыла по воздуху и опустилась небольшая тряпичная кукла с восковой головкой. Ее тело пронзали иглы и шипы, а горло перерезала жуткая рана. У изуродованной куклы было лицо Дикси Лейт-Ларк. Ее широко открытый рот застыл в беззвучном вопле.
– Во всяком случае, теперь мы знаем, что медведи читают на земном французском и понимают его, – рассмеялась Гледис Макклейр, а за ней и все остальные. – Им неоткуда было узнать, кроме как из французских хорроров Дикси, о
И Гледис поднесла указательный палец ко рту куклы-фетиша, чтобы закрыть его, но кукла вдруг сильно и злобно куснула палец, так что брызнула кровь. Когда Гледис удалось освободить палец, кукла вновь раскрыла окровавленный рот в беззвучном вопле. Уже давно было замечено, что, похоже, куклы-фетиши живут своей собственной жизнью.
Это маленькое забавное приключение немножко развеселило членов экспедиции, и они встали из-за стола, приободрившись.
А затем решили выйти из корабля.
Да, медведи-воришки любили пошалить, ничего не скажешь! Конечно, исследователи могли бы обставить их, могли бы проникнуть в их тайны. Но приходилось признать, что эти создания не так просты и что они гораздо ближе к разумным существам, чем считалось до сих пор. Хотя при этом они оставались маленькими хихикающими негодяями. По размерам медведи-воришки представляли собой нечто среднее между полицейской собакой и немецким догом. У них не было ни когтей, ни зубов, и на вид они казались совершенно безвредными. Стоило ли всерьез принимать во внимание этих хихикающих существ?
– Скорее! Скорее сюда! – В голосе Сельмы Ласт-Роуз слышалась паника. – Идите скорее! Я нашла Дикси.
Хотя медведи-воришки были довольно крупными, казалось, они почти ничего не весят. Иначе они не смогли бы так легко планировать по воздуху. Похоже, что они практически целиком состояли – нет, не из шерсти и не из перьев – из мягкого пуха, под которым скрывалось небольшое тельце.
– Идите сюда хоть кто-нибудь, идите сюда! – продолжала тараторить Сельма. – Дикси погибла.
Медведи на девяносто процентов состояли из покрывавшего их пуха, а тельце их занимало лишь десять процентов. Иначе как бы они сумели пролезть в те отверстия, сквозь которые пролезали.
– Ужасно, бесповоротно мертва, – бубнила Сельма тоненьким голоском. – Ужасно, ужасно мертва. Пожалуйста, кто-нибудь, приходите и побудьте со мной. Я не могу смотреть на нее одна.
Мертвая Дикси Лейт-Ларк была точной копией куклы-фетиша, только в натуральную величину. На ее шее зияла такая же ужасная рана. Такие же самые шипы и иглы пронзали ее, но теперь шипы были метровой длины, а иглы достигали двух метров. Рот ее, как и у куклы, был широко открыт; и так же, как кукла, Дикси замерла в беззвучном ужасном вопле.
А изо рта и из жуткой раны на горле неслись звуки, напоминающие хихиканье медведей-воришек. Просто кошмар!
Ужас сменился изумлением и гневом, когда все услышали низкий рокочущий голос Бенни Крикс-Краннона:
– Вот еще одна. О, да эта даже лучше. Просто красавица!
Да, это была еще одна погибшая ужасной смертью Дикси Лейт-Ларк, с горлом, которое пересекал еще более страшный разрез, с телом, утыканным еще более длинными шипами и иглами, с еще более мерзким хихиканьем, несущимся из широко открытого рта.
Всего они обнаружили семь Дикси Лейт-Ларк в натуральную величину, умерщвленных самым ужасным ритуальным образом. И вдруг все семь вскочили, превратившись в довольно юных медведей-воришек, и, хихикая, убежали. Казалось, камни планеты хихикали вместе с ними.
Но где же сама Дикси Лейт-Ларк? Этот вопрос даже не так уместен, как другой: почему члены экспедиции перестали интересоваться тем, что же все-таки случилось с их коллегой? Почему они почувствовали, что ее исчезновение не имеет значения?
– Я потерял способность рассуждать, – пожаловался Джордж Махун. – Я еще владею кое-какими понятиями, но сопоставить их никак не могу. А сопоставлять и значит рассуждать. Руководство экспедицией должен взять на себя кто-то другой.
– Какое там руководство экспедицией! – отмахнулась Гледис Макклейр. – Экспедиция ничуть не станет хуже без руководства. Да и ты вряд ли мог потерять то, чего никогда не было, Джордж. Давайте попробуем разобраться в ситуации и подумаем, почему никто до нас этого не сделал. Эта планета размером с Землю, но удивительно однообразная. На ее одинаковых континентах раскинулись десятки и сотни небольших низменностей или равнин, схожих с Долиной старых космолетов. Почему же тогда абсолютно все экспедиции, от Джона Чансела до нашей, высаживались именно здесь, буквально в километре друг от друга? Правило определения места посадки исследовательской экспедиции звучит так: случайный выбор, контролируемый разумом. А другое правило гласит: изучай новую планету всесторонне. Почему же все экспедиции садились в одном и том же месте? Ах да, Джордж, ты же стал хуже соображать, наверное, кто-то подкрепился твоим гиппокампом – мне всегда казалось, что именно там находятся и суждения, и память, – и не так красноречив, как прежде! Что, если не вся территория этой планеты проверена?
– Мы произвели шестнадцать оборотов, сканируя поверхность планеты Медведей-Воришек, перед тем как произвести посадку, – ответил Джордж Махун. – И получили прекрасные снимки. К тому же некоторые прежние экспедиции проделывали полные шестьдесят четыре оборота, и тщательное сканирование не должно было упустить ничего существенного.
– Как думаешь, Джордж, эти медведи обитают на всей территории планеты?
– Не знаю. Каково твое мнение, Бенни?
– Полагаю, медведи-воришки представляют собой эндемичный вид с небольшим ареалом распространения. Их странности, их способности свидетельствуют: медведи-воришки слишком специфичны, чтобы иметь большую численность. Они должны обитать в близком соседстве друг с другом, чтобы выжить.
– Что касается меня, я потерял больше, чем способность рассуждать, – печально сообщил Люк Фронза. – Я растерял все мысли, остались лишь понятия. Кто-то выгрыз их прямо из моей головы, осталась одна шелуха. А вы знали, что понятия – это только шелуха и кожура от идей, когда из них все выедено?
Отличительным свойством медведей была игривость, а также беззубость. Иногда они прилетали по воздуху и, если свет на них не падал, оставались совершенно невидимыми. Передвигались легко, и такими же легкими были их прикосновения. Однако касания их всегда оставляли следы – красноту, как от ожога крапивой. Кто-то из членов экспедиции (не важно кто, они все больше совпадали во мнениях и сами чувствовали это) сказал, что медведи-воришки – это вид гигантских насекомых, насекомых со странными склонностями и вечно голодных.
Семь дней и ночей пролетели быстро. Это была в некотором смысле головокружительная планета, она вращалась с большой скоростью: семь дней и ночей на планете Медведей-Воришек составляли всего лишь восемнадцать часов на Старой Земле или шестнадцать на Астробе. Быстрое вращение планеты определило своеобразие ее условий; здесь не было ни растений, напоминавших деревья, ни разросшихся кустов, а лишь небольшие кустики и покрытая травой земля.
2
Люди без сопровождения призраков – это ущербные люди. Они вынуждены погружаться в глубины почти любой «восточной» философии, следовать либо модным суевериям, либо выводам порочной астрологии, лишь бы скрыть факт, что они утеряли свои призраки.
Призраки без сопровождения либо без «соседства» людей в той же степени неполноценны и вынуждены играть самые странные роли или же принимать самые причудливые формы в попытках найти себе компанию.
Обе ситуации пагубны.
Бурные атмосферные явления на планете Медведей-Воришек не позволили растениям подняться высоко – поэтому кусты остались низкими. А быстрое вращение планеты обусловило некую особенность ее рельефа. На большинстве планет холмы «растут». На планете Медведей-Воришек они становятся ниже.
Верхние ярусы континентов планеты плоские и покрыты буйной растительностью, временами там дуют ураганные ветры. У подножия простираются пастбищные равнины, или луга, или округлые долины (наподобие Долины старых космолетов), и там, внизу, ветер не так силен.
Последние из двух коротких ночей на планете были грозовыми, а в такие ночи любят являться призраки. Небо ярко освещалось плазменными вспышками и зигзагами молний. (Удивительно, эти грозы были гораздо мощнее, чем грозы в тех местах, откуда вы явились.) Молнии скапливались на вершинах, с громом, подобным львиному рыку, а затем, как водопады, низвергались на равнины и луга, образуя то там, то здесь горячие разливающиеся лужи.