Рафаэль Лафферти – Дни, полные любви и смерти. Лучшее (страница 72)
Призраки обитали тут всегда, но часть их выглядела обычно как пустая оболочка воздушного шарика. В грозовые ночи они наполнялись молниями и становились видимыми. Другие призраки были почти незаметны и коротали бесконечную череду ночей и дней до того дня, пока не поблекнут окончательно.
Одним из призраков был призрак Джона Чансела, исследователя планеты Медведей-Воришек, которого обычно называли ее первооткрывателем. Правда, сейчас он опроверг это мнение. Вторую грозовую ночь призрак Чансела просидел в кокпите космолета вместе с членами экспедиции, любовно поглаживая множество ручек, колесиков, рычагов, кнопок и клавишей, необходимых для управления кораблем. В его дни летательные устройства не были столь сложными.
– Я разобрался во всех этих новых замечательных рычагах гораздо скорее, чем смог бы он, – тихо сказал призрак Чансела. – Разумеется, при нем были мозги, я же обладаю интуицией. Так или иначе, у него, у нас с мозгами было не особо хорошо. Нам была присуща таинственность и индивидуальность, у нас была интуиция, мы многое угадывали и часто промахивались. Но мы никогда не были гармоничной личностью.
– А как становятся призраком? – поинтересовалась Гледис Макклейр. – Я имею в виду, если не после смерти. Существует ли какой-нибудь иной способ?
– Довольно часто это случается задолго до смерти. Я был призраком Чансела в течение двадцати лет (земных лет) до того, как он где-то умер. Он оставил здесь свой (мой) призрак во время второго посещения планеты. После этого он прилетал сюда за мной несколько раз, но я отказался следовать за ним. У него к тому времени появились свои причуды, у меня – свои. Если бы мы оказались вместе, то беспрестанно конфликтовали бы. Но для нас обоих (для него сильнее, чем для меня) разлука была психической травмой… Не редкость, когда живой человек и его призрак существуют порознь. Я вижу, что двое из вас шестерых обладают призраками, которые от вас отделены, и вам никогда не догадаться, о ком идет речь. Очевидно, на планете Медведей-Воришек условия благоприятствуют подобному разделению. У покинутых призраков развивается страшный голод (да, да, физический голод). Но у каждой планеты собственная призрачность, отличающаяся от призрачности других мест. Даже на Старой Земле существуют остатки и клочки призрачности, хотя это вовсе не голодная планета. Как сказал пророк: «Блажен мир, где есть железные луга и богатые субстанции, которыми духи могут насытиться и уснуть». Но здесь мы, духи, по большей части проводим время без сна.
– А что произошло с Дикси Лейт-Ларк? – спросила Гледис Макклейр у словоохотливого призрака.
– Она была призраком другого рода. Дело в том, что никакой Дикси Лейт-Ларк как человека никогда не существовало. Вы прибыли сюда вшестером. Дикси была вашим
– Зачем же вы сделали ее видимой? – задала вопрос Сельма.
– Затем, что мы любим видеть то, что едим.
– Что представляют собою медведи-воришки? – спросил Люк Фронза у призрака Чансела.
– О, это особый вид перекати-поля, вид крапивы. Призраки иногда используют их, чтобы побродить вокруг. Я и сам часто бываю медведем-воришкой. Только в грозовые ночи мы можем, наполнившись плазмой, обрести собственный облик. Мы много бродим здесь, потому что нас вечно мучают голод и бессонница. В местах, более богатых органикой, металлами и минералами, процесс питания призраков сродни осмосу, и они гораздо меньше двигаются и бродят. Они спят целыми столетиями. Активность призраков отмечается только в бедных пищей областях. Один из моих двойников подает признаки жизни, быть может, раз в столетие. Я ощущаю своих двойников, но ощущать там почти нечего.
– Откуда взялись медвежата-воришки?
– Это случилось в одно из первых посещений планеты, возможно в самое первое, потому что, когда я появился здесь, они уже были. Экспедицию, состоявшую из мужчин, женщин и детей, плохо снарядили. Все они умерли от голода, потому что не знали, как использовать местную буйную растительность в качестве пищи. Они оказались первыми голодными призраками. Это их голодный крик подманивал корабли садиться в одном и том же месте. «Идите сюда, чтобы мы могли съесть вас», – взывали они, и этот мощный клич действует до сих пор.
– Вы только что сказали о своих двойниках, – произнес Джордж Махун. – Выходит, у Джона Чансела был не один призрак? А что, сам он тоже страдает от голода и бессонницы?
– Ну, я сам – основной Джон Чансел – достиг вершин славы. Но каждый из нас, великих, имеет множество призраков. Он, то есть я, оставил, кроме меня, два других призрака. Но мы слабо ощущаем друг друга. Он обладал истинным величием – а я нет. И все же вот парадокс: он наблюдал себя в целом снаружи и оставался доволен увиденным, я же видел нас изнутри, и на меня это не производило впечатления. И мы не были первооткрывателями стольких планет, как это принято считать. Здесь мы тоже не были первыми. Когда мы высадились на планете, на ней уже существовали медведи-воришки, призраки наших предшественников. Но Джон Чансел был великим человеком, а его предшественники – нет. Поэтому и считается, что Чансел был первооткрывателем многих планет… Пусть вам сопутствует удача, леди и джентльмены, когда вы поднимете в воздух вашу капсулу завтрашним грозовым утром. Вам следует сделать несколько записей в корабельном журнале сразу же после взлета, позже вы забудете о своем намерении. Для этого вам придется воспользоваться не чернилами, а чем-то иным.
– Почему мы должны подняться в воздух на капсуле? – спросил Элтон Фэд. – Мы используем капсулу лишь в том случае, когда корабль неисправен.
– Он уже неисправен и никогда не будет исправен, – ответил призрак Джона Чансела. – Да, это хороший корабль, он утолит голод многих из нас. Вам лучше поднять в воздух капсулу, и как можно скорее. Мы пытаемся играть честно, но вскоре съедим и ее, если она останется здесь.
Хороший парень этот Джон Чансел, пусть и в поблекшем призрачном виде.
Гораздо более буйным призраком (он появился грозовым утром после второй грозовой ночи) оказался Гибельный Утес. Когда вторая грозовая ночь подошла к концу, Утес из чистого упрямства решил остаться видимым. Все члены экспедиции одновременно ощутили его мощное присутствие.
– Я пришел сюда один. – Голос Утеса-призрака раскатывался львиным рыком. – Я не из тех, кто превращается в какую-нибудь крапиву или перекати-поле. Я не из тех, кто становится маленьким хихикающим медвежонком или другой игрушкой. Я не призрак и не персонаж истории с привидениями. Эти истории хороши для детей и маленьких медвежат. Я просто мертвец, голодный и бессонный, на этой планете, бедной минералами. В грозовые ночи я разыскиваю свое собственное тело там, где его оставил, влезаю в него и заполняю его гремящими молниями и статическим электричеством. Я голодный мертвец, и у меня крутой нрав. Не связывайтесь со мной!
– Это ты, парень, не связывайся с нами, – довольно резко ответил Джордж Махун. – Наш корабль оказался в весьма плохом состоянии, и нам нужно быстро улетать. Отойди с дороги, замогильное чучело, и не мешай. Элтон, заостри-ка вот эту штуку и принеси мне, да прихвати молоток потяжелее. Мне кажется, я знаю, как обращаться с голодными мертвецами.
И Джордж Махун протянул Элтону Фэду толстый и тяжелый нагель из твердого дерева. По длине и весу он был примерно с бейсбольную биту.
– Другие, настоящие призраки, для собственной безопасности рассказывают всякие байки, пока кормятся людьми и их пожитками, – продолжал давно умерший голодный Гибельный Утес. Голос его рокотал. – Они говорят: «Мы не утащим у вас из разума ничего важного. Только всякую ерунду. Таким серьезным людям, как вы, это только на пользу». Но это вранье. Мы выедаем из ваших мозгов самые ценные и серьезные вещи. И из ваших тел мы утаскиваем и съедаем самое вкусное. Мы приходим пировать вами. Из ваших кораблей и ваших складов мы извлекаем самое питательное, самое сложное: металлы, микросхемы, базы данных, кодированную память и компьютерные программы. Мы съедаем все, потому что голодны. А я еще ненасытнее, чем все остальные. Я поглощаю самую суть разума, оставляя лишь невнятицу и идиотизм. Я съедаю людей в один присест.
– Перенесено ли все необходимое с корабля в капсулу? – спросил широкоплечий, мощный Джордж Махун.
– Да, – ответило несколько голосов.
– Я съем внутренности вашей капсулы точно так же, как мы съели внутренность вашего корабля, – взревел мертвый Гибельный Утес.
– Заострил? – спросил Махун, принимая толстый нагель из рук возвратившегося Элтона Фэда.
– Конечно, – ответил Элтон, – только что-то с этой штукой не так. Она стала легче, пока я нес ее. Наверное, они могут есть на расстоянии.
– Ну ты, костлявый капитан, мне думается, я проглочу тебя на месте, – прорычал мертвец-Гибельный капитану Махуну. – Ты, конечно, большой кусок, но я не подавлюсь.