Рафаэль Гругман – Светлана Аллилуева. Пять жизней (страница 32)
Светлану в поездке в Грузию поразил культ личности, принявший дикие формы и переросший в гротеск. Однажды, когда отец выехал из Боржоми в сторону Бакуриани, то в первой же деревне (естественно, по указанию местных властей) дорогу устлали коврами, жители перегородили шоссе и уговорили выйти всех из машин и сесть за обильно накрытый стол. Больше Сталин не делать попыток выезжать из Боржоми. Жил в заточении.
Ей было стыдно от подобного рода ликований. Она наблюдала их при появлении отца в Большом театре или на банкетах и торжествах по случаю его семидесятилетия. Она писала, что отца передёргивало от безумных рукоплесканий и истеричных возгласов и он говорил ей со злостью: «Разинут рты и орут как болваны!». Как будто он позабыл, что сам приложил к этому руку, управляя Ягодой и Ежовым, позабыл, как собственноручно совместно с Кировым и Ждановым переписал историю, вымарал фамилии репрессированных и приписал себе чужие заслуги.
Увлёкшись поездкой Светланы в Грузию, я упустил из виду название данной главы, посвящённой её супружеству с Юрием Ждановым…
…Семья, живущая общими интересами, не сложилась. Вначале всё шло хорошо. После свадьбы они отправились летом в Домбай, в альпинистский лагерь, перешли Клухорский перепил и пешком добрались до Сухуми. Оттуда молодожёны теплоходом приплыли в Ялту…
Но, вернувшись в Москву, супруги жили каждый сам по себе, рождение дочери их не объединило. Молодёжь, ранее приходившая по выходным в кремлёвскую квартиру Ждановых, исчезла, не без помощи матушки Зинаиды Александровны, уловившей причину, привлекавшую Светлану в их дом. Она мечтала породниться с товарищем Сталиным и женить сына, к тридцати годам остававшегося холостяком, — и умело создала атмосферу молодёжного веселья и свободного общения, исчезнувшую, едва она достигла желанной цели.
Жить в доме Ждановых становилась невмоготу, главным образом из-за свекрови, всем заправлявшей. Юрий в их отношения не вмешивался. Он готовился к защите диссертации и усадил жену выписывать цитаты из работ Маркса, Энгельса, академика Павлова. Она аккуратно заполняла библиографические карточки — через много лет после развода Юрий признал, что некоторые, заполненные её рукой, он хранит до сих пор. Но ей это было скучно, и надолго оставаться мужниной секретаршей она не захотела. Светлану привлекала литература, творчество, атмосфера гуманитариев — филологов и историков, но что не сделаешь ради мужа, пока он пишет диссертацию, — приходится быть секретарём. Она старательно пыталась приноровиться к супругу и влиться в его окружение. Ей это не всегда удавалось.
Кира Головко, старейшая актриса МХАТА, народная артистка России, бывшая женой адмирала Арсения Головко, первого заместителя главкома ВМФ СССР, в воспоминаниях, опубликованных в «Известиях»,[58] рассказала, как впервые супруги Ждановы присоединились к их компании: в неё входили также семьи братьев Яковлевых, один из которых был высокопоставленным дипломатом, а другой — контр-адмиралом.
Юра без стеснения моментально сел за рояль, вспоминала Головко, он очень хорошо играл, симпатично пел и знал, как молниеносно завладеть вниманием всей компании. Кира — она ведь актриса — не могла оставаться равнодушной, когда играла музыка. Она поддалась его настроению, присоединилась к сольному концерту, и дуэтом они довольно долго всех развлекали.
Затем это стало привычным: заводилой веселья на дружеских посиделках семейного квартета стал Юра, он увлекал всех игрой на рояле, пением, анекдотами — как-то не вяжется его раскованность с образом учёного сухаря. Ну, а какая же вечеринка без танцев? Но Светлана никогда не танцевала. Она почти всегда скромно сидела в уголке, не участвуя в общем веселье, но если с ней из вежливости заговаривали, помня, чья она дочь, то охотно включалась в беседу и что-то рассказывала тихим голосом.
Став кремлёвской женой, Светлана преобразилась. Всегда прежде скромно одетая (отец не поощрял роскоши, парфюмерии и заграничных одежд), она начала нарядно одеваться (свекровь считала, что жена её сына должна выглядеть на уровне жён из «высшего света»). В её гардеробе появилась дорогая меховая шуба, нарядные платья, сшитые на заказ у лучших портних. Кира запомнила её в строгом, удивительно хорошо сшитом тёмном платье из дорогого материала, с бриллиантовой брошью. Всё подобрано было со вкусом, и единственное, что на профессиональный взгляд актрисы немного портило общее впечатление, — небольшая сутулость, которую выправили бы туфли на высоком каблуке. Но Светлана, будучи ростом выше своего мужа, не хотела это подчёркивать и всегда надевала туфли на маленьком каблучке.
Она чувствовала себя неловко, что не может поддержать мужа, когда тот садится за рояль, и однажды на вечеринке не выдержала, подсела к Кире и польстила ей, что у той прекрасный голос. Затем поинтересовалась, где она научилась так хорошо петь. Когда Головко призналась, что училась и продолжает учиться у Софьи Андреевной Рачинской, рабо-тающей с певицами МХАТА, Светлана взмолилась:
— Кира! Если вам не трудно, устройте меня к ней… Дело и том, что я от природы очень тихо говорю, а мне придётся читать лекции (она готовила себя к преподавательской деятельности. —
Ради мужа Светлана решила брать уроки пения и носить туфли без каблуков…
Кира Николаевна взялась ей помочь. Она договорилась с Рачинской и невольно доставила ей массу хлопот и нервных переживаний. За два часа до прихода Светланы в её квартире появились трое мужчин в штатском, которые всё перевернули, перерыли и пересмотрели (не иначе как искали звукозаписывающие устройства, а возможно, установили заодно записывающую аппаратуру). Затем сыщики аккуратно поставили все вещи на место. Эта процедура происходила всякий раз, в течение месяца или двух, пока Светлана брала у неё уроки, с той лишь разницей, что для надёжности в следующий раз квартиру Рачинской перетряхивали новые сыщики. Одни перепроверяли других. Светлана появлялась минут через двадцать после их ухода, приносила цветы, конфеты, два огромных кулька продуктов, понимая, что в полуголодной стране продукты ценнее денег. Но такой была атмосфера вокруг неё — Светлана была свободна в своих действиях, однако каждый её шаг и каждый контакт тщательно контролировался органами госбезопасности. Наверняка она знала об этом и была сдержанной в поступках и разговорах.
Но все её усилия добиться взаимопонимания с супругом оказались тщетны. В доме заправляла Зинаида Александровна Жданова. Светлана продержалась три года. Она не выдержала упрёков свекрови, сухости мужа и непонимания им её интересов и после мучительных переживаний осенью 1952-го решилась подать на развод. Но прежде надо было переговорить с отцом. Без его одобрения, от которого зависели её дальнейшая жизнь и материальное благополучие, подавать на развод она не решалась.
После поездки в Грузию летом 1951-го более года они не виделись. Это не было её виной — каждый раз, прежде чем встретиться, надо было долго с ним договариваться. В его расписании, занятом политическими процессами, из-за которых он даже не поехал на юг, не нашлось времени для встреч с дочерью и внуками. Таким же «внимательным» он был и к Васиным детям — ни разу не высказал пожелание, чтобы тот их привёз на дачу. С ним не так легко было встретиться, но Светлана оказалась настойчивой. 28 октября 1952 года она ему написала:
Никаких «дел» и «вопросов» у меня нет. Если бы ты разрешил, и если это не будет тебе беспокойно, я бы просила позволить мне провести у тебя на Ближней два дня из ноябрьских праздников — 8–9 ноября.
Подобострастно спрашивать позволения отца приехать к нему на выходные? Это может показаться странным, если не принимать во внимание, что отец — глава государства и у него могут быть государственные дела. Но никаких особых планов в эти дни у него давно уже не было. Такими были их отношения — сдержанными. Любовь к детям и внукам на расстоянии.
Он разрешил, и 8 ноября, в двадцатилетнюю годовщину смерти Надежды Аллилуевой, она поехала к нему на дачу с обоими детьми. Свою внучку Сталин впервые увидел за четыре месяца до своей смерти, когда ей исполнилось два с половиной года. Потребности видеться чаще у него не было. Детей Васи (Сашу и Надю, родившихся от брака с Галиной Бурдонской в 1941 и 1943 годах, и Свету и Васю в 1947 и 1949[59] — от брака с Екатериной Тимошенко, «любящий дедушка» ни разу не видел).
Когда Светлана сообщила отцу, что желает уйти от Жданова, он был недоволен разводом, но не стал возражать: «Делай как хочешь», — ответил он… (Это из воспоминаний Светланы.) А по воспоминаниям Юрия, которому Светлана рассказала о реакции отца, тот был недоволен дочерью и огорчённо воскликнул: «Ну и дура! В кои-то веки попался порядочный человек, и не смогла его удержать».
Мемуарист всегда что-то недоговаривает, то ли по причине забывчивости (нельзя всё упомнить), то ли считая некоторые разговоры и события его жизни малозначительными или не обязательными для разглашения. И тогда на помощь историкам приходят очевидцы описываемых событий, каждый добавляет в мозаику прошлых лет свой камешек. Кира Николаевна Головко оставила подробные воспоминания об этом громком разводе (о нём судачили в Москве все дамы «высшего общества»).