Рафаэль Гругман – Светлана Аллилуева. Пять жизней (страница 28)

А вот мнение Серго Берии:

«Дочь Маленкова, замечательная девушка, умница — её звали Воля — полюбила хорошего парня. Кажется, его фамилия была Штернберг. Отец этого парня заведовал отделом в ЦК. Когда начал набирать силу зоологический антисемитизм, Маленков тут же настоял на их разводе…

Точно так же Сталин заставил свою дочь Светлану разойтись с Гришей Морозовым. А человек был замечательный. Кстати, жив-здоров и поныне.

Уже будучи мужем Светланы, окончил Институт международных отношений, работал в МИДе. И отец, и я очень хорошо к нему относились. Поддерживали его, как могли, и после их развода со Светланой. Всю его семью арестовали, и время для него наступило очень тяжёлое. Честный, порядочный человек, он, не сделав ничего дурного, из зятя главы государства превратился в изгоя. Но наш дом для него, как и прежде, был всегда открыт. Как-то зашёл и рассказал, что его вызывал Юрий Жданов, новый муж Светланы.

— В хамской форме предложил мне, мерзавец, убраться из Москвы, — возмущался Гриша. — А что я? А я ответил: слушай, я понимаю, что ты очень большой человек, но чего ты от меня ещё хочешь? Со Светланой я больше не встречаюсь, а где живу, какое тебе дело?

Морозов мог в таком тоне говорить со Ждановым-младшим лишь потому, что не потерял связи с нашим домом…»[50]

Доктор исторических наук Костырченко, старший научный сотрудник Института российской истории РАН, писал:

«Ещё в мае 1947 года Светлана Сталина и Григорий Морозов неожиданно расстались друг с другом. Собственно, никакого официального развода не было. Просто в один не очень прекрасный для Григория Морозова день его выставили из квартиры в «Доме на набережной». Потом он был приглашён в отделение милиции, где у него отобрали паспорт со штампом о регистрации брака с дочерью Сталина и вручили взамен новый, «чистый». То же самое случилось и с паспортом Светланы. Правда, её в милицию не вызывали. Все формальности взял на себя брат Василий».[51]

Из интервью газете «Аргументы и Факты» профессора МГИМО, журналиста-международника Валентина Зорина, сокурсника Григория Морозова по МГИМО:

«Развели их органы — насильственно и жестоко. Посадили в тюрьму беспартийного старика-отца Григория Иосифовича — без всякого суда. Это послужило поводом для того, чтобы развести без их согласия, и, несмотря на эти тяжёлые обстоятельства, Григорий Иосифович закончил аспирантуру и стал одним из самых авторитетных советских юристов-международников.

— Как органы развели Светлану с мужем?

— Они жили в Кремле. После лекции он поехал туда. На входе у него изъяли пропуск, сказав, что ему сюда больше нельзя. Он поехал к родителям. Туда приехали кагэбэшники. Забрали у него паспорт, провели обыск. Изъяли всю переписку со Светланой и все фотографии».

Конфликтовать с отцом из-за Гриши Светлана не стала. Возможно, она смалодушничала, будучи угнетена тем, что из-за замужества у неё испортились отношения с отцом. Они жили в одном городе, в непосредственной близости друг от друга, но за три года, прошедшие после замужества дочери, отец встретился с ней всего лишь два раза.

Элеоноре Микоян, жене Степана Микояна, с которой она была в ту пору близка, Светлана сказала: «Знаешь, Киса, мужей у меня, может, будет много, а вот отец у меня — один».[52] Что правда, то правда… Жёны и мужья приходят и уходят, дети — остаются. Родители тоже.

Что же послужило причиной того, что Сталин решил разнести дочь с мужем? Об этом я писал в книге «Советский квадрат: Сталин — Хрущёв — Берия — Горбачёв».[53] Поэтому вкратце — история государственного антисемитизма в СССР начинается в 1944 году.

Осенью 1944-го на совещании в Кремле с участием членов Политбюро и Секретариата ЦК, первых секретарей республиканских и областных комитетов партии, руководителей оборонной промышленности, армии и государственной безопасности Сталин выступил с речью об «осторожном назначении евреев на должности в партии и государственных органах».

Свою лепту в неприязненное отношение Сталина к евреям внесли его дети. Он был недоволен женитьбой Якова на Юлии Мельцер и считал её виновницей того, что сын оказался в плену, а тут объявился Каплер, первая влюблённость Светланы. Двадцать восьмого февраля 1943 года, в день рождения Светланы, между отцом и дочерью начался семейный конфликт. Он продлился до 28 февраля 1953 года.

Конфликт усугубился весной 1944-го, когда Светлана вышла замуж за Гришу Морозова. Сталин хоть и не запретил брак, но и не одобрил его, категорически отказавшись видеться с зятем.

Нельзя сводить всё только к конфликту в семье («делу Каплера» и замужеству Светланы) и говорить только о фрейдистских корнях — разгулу антисемитизма в СССР, начавшемуся под вывеской борьбы с космополитизмом, способствовал отказ Бен-Гуриона стать вассалом Кремля и строить коммунистический Израиль — но, несомненно, любовные увлечения Светланы повлияли на Сталина.

Изменение внутриполитического курса Сталин начал со своей семьи — она, как и семьи всех остальных членов Политбюро, должна быть незапятнанной (прислушайтесь, товарищи Молотов и Маленков, — остальные «запачканные» фамилии будут названы на пленуме в 1952 году, «генеалогически чистым» оказался только Булганин). Первой жертвой нового курса стала дочь. Дважды за право быть Сталиной она заплатила любовью, её последующая жизнь была исковеркана. Но как же замужество Светланы связано с арестом её тёток и последующим разгромом ЕАК?

ЕАК выполнил свою миссию во время Второй мировой войны. После объявления в марте 1947 года «доктрины Трумэна» началась конфронтация с США. Надобность заигрывать с американскими евреями ради получения 10-миллиардного кредита отпала. Михоэлс не понял изменившихся правил игры и пытался «оживить» крымский проект. Великий артист даже не догадывался, что «планы» Советского правительства создать в Крыму после окончания войны еврейскую автономную республику — дезинформация, необходимая для привлечения к сотрудничеству с советской разведкой американских учёных-ядерщиков, занятых созданием атомной бомбы. Ведь большинство из них были евреями. Михоэлс нервничал, не получив ответа на письмо, написанное при содействии Молотова и отправленное в правительство в феврале 1944-го. Его активность стала раздражать Сталина.

Михоэлс и его окружение находились под пристальным наблюдением МГБ. Абакумов получил информацию, что Михоэлс обсуждал с Гольдштейном, старшим научным сотрудником Института экономики АН СССР, вхожим в дом Аллилуевых, возможность установить контакт с Морозовым, зятем Сталина, через которого он хотел выяснить реакцию вождя на давнее письмо ЕАК. Об этом немедленно было сообщено Сталину. Разгневанный вождь дал указание разобраться с Аллилуевыми, а заодно и с ЕАК. Шестого декабря 1947 года Евгения Аллилуева, жена брата Надежды Аллилуевой, была арестована. На допросе она рассказала о встрече с Гольдштейном.

Девятнадцатого декабря арестовали Гольдштейна, который после соответствующей обработки признался в засилье в президиуме ЕАК еврейских буржуазных националистов, извращающих национальную политику советского правительства, и в том, что Михоэлс, действующий по указке американских евреев, пытался проникнуть в семейный круг главы советского государства.

Дочь Евгении Аллилуевой так описывает арест матери:

«Это случилось 10 декабря 1947 года. Я недавно окончила театральное училище, жизнь была прекрасна. И раздался этот звонок. Открываю дверь, стоят двое: «Можно Евгению Александровну?» Я кричу: «Мама, к тебе какие-то два гражданина!» — и обратно в свою комнату. Прошло немного времени, и я слышу: мама идёт по коридору и громко говорит: «От тюрьмы да от сумы не отказывайся». Я услышала, выскочила. Она меня быстро в щеку чмокнула и ушла. Уже после смерти Сталина, когда она вернулась, я спросила: почему она так быстро ушла? Она ответила: «Поняла, что это конец, и задумала выброситься с 8-го этажа в пролёт, а то они там замучают». Но они её схватили и увезли. А потом вдруг ночью — звонок. Входят двое в форме, говорят: «Одевайтесь, возьмите тёплые вещи и двадцать пять рублей на всякий случай». Это было всего через месяц после мамы… Посадил он и Анну Сергеевну. Ей тоже «пришили» заговор против Сталина. Она оттуда нервнобольная вышла, со слуховыми галлюцинациями».[54]

Выслушав доклад Абакумова, Сталин 5 января приказал ликвидировать Михоэлса — он полагал, что через него во время поездок в США на Запад уходила информация о семейной жизни Сталина, которую передавали ему Аллилуевы. Срок пошёл на дни. В ночь с 12 на 13 января 1948 года председатель Еврейского антифашистского комитета, народный артист СССР Михоэлс стал жертвой «дорожной аварии».

Светлана, находясь в кабинете отца, стала случайной свидетельницей телефонного разговора, в котором Сталин дал указание, как официально объявить о гибели Михоэлса».

«В одну из тогда уже редких встреч с отцом у него на даче я вошла в комнату, когда он говорил с кем-то по телефону. Я ждала. Ему что-то докладывали, а он слушал. Потом, как резюме, он сказал: «Ну, автомобильная катастрофа». Я отлично помню эту интонацию — это был не вопрос, а утверждение. Он не спрашивал, а предлагал это, автомобильную катастрофу. Окончив разговор, он поздоровался со мной и через некоторое время сказал: «В автомобильной катастрофе разбился Михоэлс». Но когда на следующий день я пошла на занятия в университет, то студентка, отец которой работал в Еврейском театре, плача, рассказывала, как злодейски был убит вчера Михоэлс, ехавший на машине… «Автомобильная катастрофа» была официальной версией, предложенной моим отцом, когда ему доложили об исполнении…»[55]