Рафаэль Дамиров – Обитель выживших. Том 2 (страница 12)

В дверь робко постучали.

— Разрешите? Вызывали?

В дверной проём просунулась конопатая физиономия Марка.

— Заходи, — бросил Тимур.

Марк неуверенно вошёл, остановился посреди комнаты, нервно перебирая пальцами и переминаясь с ноги на ногу.

— Да садись ты уже, — сказал вожак, поморщившись, и кивнул на стул.

Марк сел на краешек, выпрямил спину, но ноги поставил криво, и колени дёргались. Руки сначала положил на колени, потом убрал, потом снова положил.

Тимур помолчал, мягко побарабанил пальцами по столешнице. Потом заговорил.

— В общем, дело такое. Надо навестить друзей Беркута. Заберём всё, чем там можно поживиться. Ты же говорил, у них там неплохие припасы?

— Да, да, — закивал Марк. — Очень даже неплохие. Хороший пикап, полный погреб консервов, крупы, вода в бутылях. Из оружия — три ружья и карабин. И ещё лекарства, целая коробка, они из города натаскали.

Хозяин кабинета не стал даже кивать.

— Сколько людей? — еще раз уточнил он, делая ударение на этом последнем слове.

— Я же говорил… четверо. Девчонка с битой, Искра её зовут, бойкая, но не стрелок. Старик с двустволкой — Ефим, местный. Ещё один мужик, Филин, тот серьёзный, с карабином, бывший охотник, наверное. И раненый, парень какой-то, он лежит, не встаёт, ему совсем плохо. Они его называют Мастером, этот вовсе не опасен.

— Покажи на карте дом, — Тимур властно кивнул на стену, где висела карта города и окрестностей.

Рыжий подошел ближе, посопел, почесал затылок и беспомощно развел руками.

— Я не знаю… Я так смогу показать, а на карте… Ну, может, здесь… или здесь. Простите, не знаю.

— Ну так вот, — проговорил Тимур, откинувшись в кресле. — Мы дождёмся возвращения Лешего. Он с группой должен прибыть завтра, ближе к вечеру. Это самые лучшие мои люди, чтобы не рисковать, пойдут именно они. А ты будешь показывать дорогу.

— Да, да, конечно, — поторопился заверить Марк.

— Уверен, что найдёшь?

— Найду. Я запомнил дорогу. Только… зачем ждать до вечера? У вас же много бойцов, — спросил Марк и тут же прикусил язык, поняв, что сказал уже что-то лишнее.

Что, он не знал и не успевал задумываться, но по лицу Тимура видел – не стоило.

— Затем, — твёрдо сказал тот, посмотрев на парня исподлобья, — что это лучшие. Чтобы всё прошло чётко, мы должны отправить именно их. Леший знает, что делает, его люди работают слаженно. Один промах, один лишний выстрел, набегут молчуны, а вместо припасов мы тогда получим гору трупов, потерь среди наших людей. Поэтому ждём Лешего. Вопросы?

— Нет, — быстро сказал Марк. — Никаких вопросов.

— Вот и хорошо. Сможешь нарисовать мне схему их дачи?

— Да, попробую, — снова та же неуверенно ответил Марк.

Тимур, раздражённо скривившись, протянул ему карандаш и лист бумаги. Марк подтянул стул ближе к столу и принялся усердно чертить. Линии у него выходили кривые и кособокие, но расположение было понятным.

Тимур смотрел, как рыжий чертит, и думал о Беркуте. Тот сейчас лежит в подвале на бетонном полу и слушает тиканье метронома. Явился ночью, один, через забор, снял караульного и вырубил бойца у барака — и всё без звука вышло. Подготовка военная, это видно — спецназ или что-то подобное. И пришёл он сюда не за провизией, как брешет, а за врачом, как и сказал Марк.

Но внутреннее чутьё подсказывало, что не только за этим.

Да и Марк рассказал далеко не всё. Рыжий трусоват, болтлив, но ещё и хитёр, так что наверняка придержал часть информации, чтобы оставаться нужным. Пока он нужен — он жив, а станет ненужным — и зачем его кормить? Это он верно понял, Тимур и сам так рассуждал.

— Вот, готово, — Марк протянул ему лист. — Я всё подробно начертил. Это дом, это сарай, тут пикап стоит, тут погреб, тут забор, а вот здесь мы заезжали с дороги.

Чуть приподнявшись с места, он торопливо тыкал в схему пальцем, поясняя свои обозначения.

Тимур взял лист, бегло посмотрел, сложил вдвое и убрал в ящик стола. Всё это время рыжий так и стоял, скрючившись, будто ждал, что ему вернут лист и скажут переделывать, но и снова сесть не решался.

— Ладно, — сказал он. — Иди спать. Завтра у тебя длинный день.

Марк вскочил, кивнул и потянулся к двери.

— И ещё.

Рыжий обернулся.

— Ты хорошо поработал, — Тимур улыбнулся своей фарфоровой улыбкой. — Я это ценю. Доказавшие преданность Легиону всегда получают заслуженное вознаграждение.

— Спасибо, — выдохнул Марк, и лицо у него просветлело.

Он вышел и осторожно прикрыл за собой дверь. Тимур перестал улыбаться. Посидел так с минуту, поглаживая подбородок. Потом снова достал из ящика нарисованную Марком карту, развернул и стал изучать её заново, теперь уже делая пометки красным маркером.

* * *

Кира сидела на колченогой табуретке и скоблила тупым ножом картофелину, выковыривая из неё глазки. Картошка была мелкая, корявая и невероятно «глазастая», пока выковыряешь все, половину клубня срежешь.

— Ну и горох, — прошипела она, кинув очередную угловатую и будто погрызенную после чистки картофелину в кастрюлю и утирая выступивший на лбу пот тыльной стороной ладони.

День выдался жаркий, и сегодня Киру поставили на кухню, помогать поварам. Летняя кухня в «Буревестнике» стояла прямо во дворе: здоровенный чан на кирпичной кладке, под ним — открытый огонь, и жар шёл такой, что дольше получаса рядом не выдержишь. Электрическими плитками не пользовались, генератор пионерлагеря и без того еле тянул.

Рядом крутилась повариха — полноватая тётка с большим красным носом и вечно мокрыми натруженными руками. Представлялась она как Зинаида Петровна, но все, включая легионеров, называли просто Зинка.

— Давай живее, — поторапливала она Киру. — Обед надо готовить, а ты там всё возишься.

— Да ты посмотри, какая мелочёвка, — Кира подняла очередную картофелину с грецкий орех размером. — На такую ораву я долго буду чистить.

— К полудню обед должен быть готов, — сказала повариха. — Так что не ной, а пошевеливайся.

— Я и не ною, — вздохнула Кира, разогнула затёкшую спину и поморщилась. — И вообще. Устала я. Жарко, невозможно. И так солнце палит, да ещё возле огня сижу, взмокла уже вся. Сейчас дочищу и немножко пройдусь, передохну.

— Ишь ты, — повариха упёрла руки в бока. — Устала она. Тебя бы вон ров копать отправить, посмотрела бы я тогда, как ты запоёшь.

— Ой, ну что ты такая вредная, — Кира закатила глаза. — Тебе, что ли, так нравится вкалывать? Говорю же, жарко, голова кружится. Мне бы воздухом подышать, пройтись немного. Что, жалко, обеднеешь?

Повариха набрала воздуха, чтобы ответить, но Кира её опередила. Хитро прищурилась и добавила, понизив голос:

— А если не отпустишь, расскажу Тимуру, как ты тут консервы тыришь.

Повариха изменилась в лице, глаза испуганно забегали. Она даже поглядела по сторонам — нет ли кого поблизости. Подскочила к Кире.

— Что ты такое мелешь-то! — испуганно закудахтала она. — Да чтоб я… Да я никогда!

— Ой, ладно, — махнула рукой девчонка. — Видела я, как ты позавчера после смены тушёнку прятала, могу показать, где лежит...

— Ладно, чёрт с тобой, — торопливо перебила её повариха. — Иди, пройдись. Только сначала картошку дочисть.

Зина развернулась, закинула на плечо кухонное полотенце и ушла внутрь помещения, бормоча себе под нос что-то про нынешнюю молодёжь.

Кира усмехнулась. С Зинкой по-другому нельзя. Тётка была въедливая и горластая, если её не прижать — загоняет до седьмого пота, да ещё и пожаловаться может, если что-то ей не по нраву, а то и на ровном месте. Да и консервы повариха действительно прятала — Кира видела, как та сунула три банки тушёнки за мешок с крупой в подсобке. На чёрный день, видимо. Или на обмен, потому что в лагере за банку тушёнки можно было выменять что угодно, от сигарет до тёплых носков.

Кира дочистила последнюю картофелину, раздраженным щелчком закинула её в кастрюлю к остальным, вытерла руки о фартук и встала. Подрыгала затёкшими ногами, потянулась, хрустнув позвонками, и зашагала прочь от кухни, подальше от жара и чада.

Территория лагеря была большая, и в глубине её, за бараками и хозяйственными постройками, сохранились остатки сквера, где свесили ветви старые берёзы, зеленели сирени и акации, терялись в бурьяне одичавшие клумбы. Всё заросло травой, кустарник продрался через дорожки, вздыбив плитки, и бывшие аллеи превратились в непролазные заросли.

Кира медленно прохаживалась среди деревьев, и со стороны казалось, что она просто гуляет, отдыхает от работы. Но глаза её внимательно шарили по зарослям, и она то и дело наклонялась, рассматривая что-то у себя под ногами.

Вот девушка ещё раз нагнулась, сорвала какое-то растение. Повертела в пальцах, понюхала, будто пожевать собиралась от скуки. Потом сунула в карман фартука. Прошла дальше, нагнулась снова — подцепила ещё одно. И ещё. Так у неё потихоньку набрался пучок стеблей с мелкими листочками и жёлтенькими цветками.

Пора было возвращаться. Повариха будет опять гундеть, а ещё хуже — пожалуется Тимуру, а это Кире совсем ни к чему. Тот пока не обращал на неё своего высочайшего внимания, и Кира хотела, чтобы так было и дальше.

Глава 6

Проснулся я разбитым. Голова трещала, ведь метроном то и дело приходилось заводить. Если он остановится,в подвале наступит тишина, и от этой мысли я дёргался и просыпался, снова нащупывал в темноте пластиковый корпус, крутил ключик, пока пружина не упиралась, и снова ложился на бетон, слушая тиканье. И так всю ночь.