Рафаэль Дамиров – Обитель выживших. Том 2 (страница 13)

Сколько времени я провёл в камере, понять было невозможно — ни окон тут, ни щелей, темнота глухая. По ощущениям, прошло часов десять-пятнадцать, может, больше. Руки затекли, потому что на ночь их никто не развязал, и пальцы распухли и посинели, и даже чтобы завести метроном, приходилось выворачивать кисти. К утру руки онемели полностью, я перестал их чувствовать.

Наконец, дверь в «камеру» лязгнула и открылась. Вошёл Тимур в сопровождении двух легионеров. Он снова нацепил свою улыбку на физиономию и торжественно произнес, хлопнув ещё для эффекта в ладоши, словно артист на сцене:

— Я вчера обещал тебе сюрприз! Идём за мной, он уже ждет тебя.

Легионеры тоже вошли в камеру, я встал сам, не дожидаясь, пока они поднимут меня на ноги, и шагнул в сторону двери. По бокам тут же расположились конвойные, видно, чтобы я вдруг не вздумал выкинуть какой-нибудь фокус.

Мы вышли наружу.

Солнце клонилось к горизонту. Закат. Значит, уже вечер, и я провёл в подвале почти сутки.

Мы миновали несколько жилых бараков и вышли к футбольному полю, которое тут использовали под полигон. Там уже толпился народ: мужчины и женщины, лишь некоторые с детьми, а стариков вообще практически не было. Очевидно, от них избавлялись сразу, чтобы не кормить бесполезный контингент. Тут же и вооруженные до зубов легионеры в форме. Всего человек сто, не меньше. Ого… Что за собрание?

На поле, прямо по центру, на скорую руку смастерили подобие арены: вкопали столбы, растянули между ними высокую металлическую сетку. Получился квадрат утоптанной грязной земли десять на десять, и вся масса людей толпилась вокруг него, чуть поодаль.

Меня подвели к конструкции – очевидно, это была арена. Сам Тимур поднялся на сколоченный деревянный помост у ближнего края, оглядел толпу и произнес зычным голосом:

— Приветствую вас! Сегодня вечером у нас состоится кое-что особенное. Жизнь сейчас небогата на радости, развлечений нет, и вот мы решили в нашем поселении это исправить.

Он сделал паузу и обвёл толпу взглядом. Люди молчали и переглядывались. Все были насторожены, никто не знал, чего еще можно ожидать от главы Легиона.

— Заодно, — продолжил Тимур, — я хочу, чтобы каждый понял и раз и навсегда уяснил, что грозит тем, кто пытается идти против Легиона.

Он снова замолчал, теперь уже на несколько секунд. В этот момент к арене подвели худосочного мужика лет тридцати с небольшим. Свалявшаяся бородёнка, бегающие испуганные глаза, связанные за спиной руки. Несчастного, что всё озирался и дёргался, двое легионеров буквально тащили под руки, потому что ноги у него подкашивались на каждом шагу.

— Посмотрите на этого человека, — крикнул Тимур, ткнув в него пальцем, — Позавчера ночью он пытался сбежать. Но, как видите, безуспешно. И я хочу, чтобы вы знали: то, что с ним сейчас произойдёт, произойдёт и с любым из вас, кто попытается бежать.

По толпе прошелся испуганный ропот. Кто-то попятился, но сзади стояли легионеры и никому не давали уйти.

Мужику развязали руки и толкнули в центр арены через калитку. Он стоял на утоптанной земле, испуганно озираясь по сторонам, и потирал затёкшие запястья.

И тут из-за одного из корпусов вывели его...

Крупная широкоплечая тварь мужского пола, с разбитыми в кровь руками и грязными ломаными ногтями. На голове у молчуна был мешок из мешковины, и двигался он спокойно, почти покорно, только голова поворачивалась из стороны в сторону, прислушиваясь к звукам. На шею была накинута длинная верёвка.

Я пригляделся и понял: когда молчуны ничего не видят, они ведут себя смирно. Не видят — значит, не реагируют на движение. Остаётся слух, но если вокруг нет резких звуков, тварь стоит на месте. Это определённо надо запомнить. Может пригодиться.

Легионер подтащил молчуна к арене и закрепил конец верёвки на вкопанном столбе на краю ограждения. Завязал на несколько узлов, подёргал, проверяя. Длину верёвки рассчитали точно — я прикинул на глаз: метров восемь, может, девять. Хватит, чтобы тварь могла свободно перемещаться по всей арене, но за ограждение не выйти.

По периметру встала охрана с ружьями и карабинами.

Мужик в центре арены увидел молчуна и побелел. Ноги у него подогнулись, он попятился, споткнулся и чуть не упал.

— Нет, — сказал он. — Нет, пожалуйста, не надо...

Легионер у столба одним движением сдёрнул мешок с головы молчуна и быстро выскочил. Калитка за ним захлопнулась, оставив молчуна внутри арены.

Тварь замерла на секунду. Повела головой, моргнула. Пустой мутный взгляд, разинутый в оскале рот. А потом его глаза, наконец, сфокусировались на потенциальной жертве, которая издавала всхлипывающие звуки, и тварь рванулась вперёд, ещё шире открыв рот и растопырив скрюченные пальцы.

Мужик закричал и метнулся в сторону, но арена была маленькая, бежать некуда. Он кинулся к ограждению, попытался перелезть — тут же легионер с той стороны ткнул его прикладом в грудь через сетку, и мужик отлетел обратно, прямо под ноги твари.

Всё дальнейшее заняло секунд десять, может, пятнадцать. Молчун навалился на жертву, худой попытался закрыться руками, вжал голову в плечи, но грязные скрюченные пальцы молчуна были сильнее — они уже рвали одежду, кожу, мышцы. Несчастный кричал, хрипел, дёргался, но в какой-то миг крик резко оборвался.

Люди стояли и смотрели на то, что осталось от беглеца, оцепенев от ужаса. Никто не шелохнулся.

Молчуна, дёрнув за верёвку, оттащили в сторону и снова накинули на голову мешок. Тело убрали с арены, двое рабочих просто отволокли его за ноги прочь, и на утоптанной земле теперь пролегала тёмная влажная полоса.

Тимур в этой тишине медленно и властно поднял руку.

— Я надеюсь, что урок усвоен, — крикнул Тимур с помоста. — Бежать отсюда бессмысленно. Попытка побега карается смертью. Без исключений. Но…

Он сделал выжидающую паузу. Игра на нервах публики явно доставляла ему удовольствие.

— Шоу еще не окончено! Следующим будет биться вот этот человек! — он ткнул в меня указательным пальцем. — Он проник к нам в лагерь ночью. Убил наших людей. Как говорится, око за око.

Толпа зашевелилась.

Меня подтолкнули к арене. Один из легионеров перерезал верёвку на моих запястьях, и я несколько секунд стоял, сжимая и разжимая онемевшие пальцы, разгоняя кровь. Руки, которые я ещё секунду назад не чувствовал совсем, сейчас еле шевелились, но кровь уже начала приливать, пальцы покалывало и жгло.

Меня толкнули за ограждение. Мешок с головы молчуна снова сдернули, ослабили веревку.

Получив свободу действий, тварь без промедления рванула прямо на меня.

Я ждал этого. Отскочил вправо, пропуская молчуна мимо себя, и тот пролетел по инерции несколько метров. Молчуны ведь не умеют менять направление на бегу, идут по прямой напролом, и если вовремя уйти в сторону, они так и проскакивают мимо. Это я заметил ещё в городе, когда дрался с ними на улицах.

Молчун, не увидев цели, повернулся и кинулся снова. Я теперь не стал уворачиваться — шагнул навстречу, поднырнул под его растопыренные руки и ударил ребром ладони по горлу, в кадык. Тварь захрипела, дёрнулась, но не остановилась — схватила меня за плечо и потянула к себе, пытаясь раздавить в медвежьих объятиях. Я чуял его зловонное дыхание. Упёрся рукой в подбородок, отжимая голову, одновременно ногой ударил под колено и ещё толкнул. Молчун потерял равновесие, но не отпустил, и мы оба рухнули на землю.

Я оказался сверху. Молчун бился подо мной, скрёб ногтями по моим рукам, царапая до крови, пытался добраться до горла, но я прижимал его голову к земле предплечьем, навалившись всем весом. Свободной рукой нащупал на земле камень — острый кирпичный осколок. Поднял и с размаху ударил молчуна в висок. Раз. Другой. Третий. Череп хрустнул, тварь дёрнулась и обмякла.

Я поднялся. Руки в крови, рубаха порвана, на руке почти до плеча глубокие царапины.

По рядам прошёл шёпот.

Тимур же всё ещё стоял на помосте и смотрел на меня. Улыбки на его лице, правда, уже не было. Он что-то тихо шепнул стоявшему рядом легионеру — поджарому мужику с клочковатой щетиной и ежиком на голове.

Тот наклонился к уху Тимура и сказал негромко, но я расслышал, потому что стоял близко:

— Зачем сразу трёх? Достаточно двух.

— Так будет наверняка, — ответил Тимур, не поворачивая головы. — С тремя он точно не справится. А с двумя — может.

Тот пожал плечами и отошёл.

Через пару минут к арене вели уже троих молчунов с мешками на головах и верёвками на шеях. Их привязали к разным столбам, чтобы верёвки не путались, и я понял: Тимур во что бы то ни стало хочет меня прикончить здесь и сейчас. Пусть для этого потребуется выпустить стаю молчунов. Хотя вряд ли у него столько найдется в арсенале.

Легионеры одновременно сдёрнули мешки с их голов. Все трое увидели меня одновременно, и вот три тела рванулись вперёд.

Я не стал ждать, пока они добегут. Скачками пошёл к ближайшему столбу, схватился за верёвку и дёрнул — привязанный к столбу молчун захрипел, петля на шее затянулась, и тварь споткнулась, завалившись набок. Я перепрыгнул через неё, уходя от двух других, и оказался у ограждения.

Второй налетел на меня, и я встретил его ударом ноги в живот, но тварь не почувствовала боли и вцепилась мне в рубаху. Ткань затрещала, я вывернулся, оставив в его пальцах клок, и ударил кулаком в ухо. Он мотнул головой, но не отпустил — потянулся ко мне снова. Я отшатнулся, но, споткнувшись о верёвку уже поднимавшегося с земли первого молчуна, упал на спину.