Рафаэль Боб-Ваксберг – Тот, кто полюбит все твои трещины (страница 19)
А ты сказала:
– Да что с тобой? Зачем ты вообще сюда приехал?
А он сказал:
– Я приехал сюда сидеть на пляже и бухать. А ты зачем приехала?
А ты сказала:
– Я приехала сюда повидаться с тобой.
Ты думала, что это его заткнет, но ты начинала открывать для себя, что ФАКТ: мужчины в твоей семье не затыкаются.
– О, правда? Это поэтому ты постоянно ездишь везде с родителями?
А ты сказала:
– Ты знаешь, это мои родители тут за нас платят. Эти номера очень дорогие…
А он сказал:
– Отлично, ну, видимо, тогда все нормально. Видимо, они не угробили мне все детство, поскольку теперь разрешили присоединиться к их недешевому отпуску.
– Я не знаю, почему ты вымещаешь это на мне. Я в этом не виновата!
– Думаешь, мне охота в это лезть? Я просто хотел пойти на пляж!
И ты уперла руки в бедра и сказала:
– Хорошо. Пошли на пляж.
А он сказал:
– Нет, сейчас ты ведешь себя как соплячка. У тебя что, пять разных менструаций одновременно или что-то типа того?
Вы пошли на пляж. И Джордан ждала там. Вест взял себе пиво, и Джордан взяла себе пиво, и каждые несколько минут они начинали хихикать, казалось, безо всякой причины, и ты говорила:
– Что смешного?
А Вест говорил:
– Ничего. Это глупо.
А Джордан говорила:
– Это шутка для тех, кто в теме.
Затем твоя мать проходила мимо и спросила, не хочешь ли ты сходить на массаж в спа при отеле, и ты сказала «ДА».
Как массаж? Нормально, пофиг, отлично. Спасибо, мам.
Позже ты нашла Веста в баре у бассейна: он разговаривал с женщиной, которая вышла из такси со своим мужем в ту первую ночь, та пьяная женщина, которая думала, что так забавно увидеть собаку.
Вест улыбнулся тебе.
– Эй, Хезер, помнишь Эми? Это моя мелкая сестра Хезер.
– Оу-у, – сказала Эми. – Как мило.
Вест подмигнул тебе.
А ты сказала:
– Мне пора идти.
В тот вечер вы все встретились в маленьком ресторанчике, который твоя мать нашла в интернете. У Веста на лице красовался зеленый синяк, который выглядел как первая стадия фингала.
– О господи, что случилось с твоим лицом? – спросила твоя мать.
– Подрался с чайкой, – сказал Вест в своей фирменной невозмутимой манере, по которой становилось ясно, что он шутит, но неясно, в чем именно заключалась шутка.
– Я не понял, – сказал твой отец. – Как именно ты подрался с чайкой?
Вест пожал плечами:
– Мы поссорились. Не сошлись во мнениях, но сейчас уже все в порядке.
Ужин был вкусным, ты взяла кесадилью. В определенный момент твои родители вместе отошли, и Вест сказал:
– Как понять, что ты слишком долго с кем-то живешь? Вы начинаете ходить в туалет в одно и то же время.
Ты посмотрела на него:
– Это муж Эми тебе в глаз заехал?
А он сказал:
– Почему тебе вечно нужно до всего докопаться, Хезер? Почему нельзя просто оставить людей и их дерьмо в покое?
А ты сказала:
– О господи.
А он сказал:
– Весь вечер на меня пялишься; знаешь, каково это?
А ты сказала:
– Ты бесишься, потому что я на тебя смотрела?
А он сказал:
– Пожалуйста, не начинай. Поверь мне, я достаточно наслушался от Джордан всего этого тупого подросткового дерьма. Иисусе, с вами двумя будто в старшую школу вернулся.
А ты сказала:
– Это ты с ней переспал – никто не просил тебя этого делать. Я даже не знаю, что ты в ней нашел, честно; она полная тупица, и бедра у нее широкие.
Вест рассмеялся.
– Господи, вы обе одинаковые. Притворяетесь подругами, но поливаете друг друга дерьмом за спиной.
Ты почувствовала, как кровь прилила к лицу. Тебе не приходило в голову, что они могли говорить о тебе, когда тебя не было.
– Я не знаю, чего ты от меня хочешь, – сказал он, и ты начала:
– Я хочу, чтобы ты… – Но он не стал ждать, пока ты закончишь:
– Ты такая же, как твоя мать, ты в курсе? Думала, что приедешь сюда и получишь какой-то аутентичный опыт? Кто мы, по-твоему, друг другу? Ты меня не знаешь. Мы ужинаем вместе и все притворяются, что мы какая-то семья, но мы не семья. Мы ебаные туристы.
Ты откинулась на спинку диванчика.
– У тебя еда на лице.
Он вытер лицо салфеткой.
– Убрал?