Рафаэль Боб-Ваксберг – Тот, кто полюбит все твои трещины (страница 18)
Даже тот поцелуй, украденный за кулисами школьной премьеры «Продавца музыки». Подглядывая через занавес, Гарольд Хилл прошептал тебе, Жене мэра: «Я так волнуюсь». А потом он сказал: «Мы будем помнить этот момент вечно, правда?» И прежде чем ты смогла ответить, он поцеловал тебя в губы, быстро и деликатно, – он поцеловал тебя так нежно, будто ты была бумажным журавликом, будто ты была сложена из салфеток и могла рассыпаться на ветру. После этого он посмотрел на тебя и прошептал: «Ой».
Даже этот общий опыт – по крайней мере, его истинный смысл, то, что он на самом деле значит – принадлежит исключительно тебе.
– Ш-ш, разбудишь Хезер. – Это была Джордан, в твоем номере: она ненадолго разбудила тебя среди ночи, но, услышав ее голос, ты не могла понять, как такое вообще возможно. Ты была уверена, что тебе все приснилось.
—
Наступила среда, ты проснулась, а в ванной шумела вода. Вест был в своей постели, ты была в своей, а в ванной шумела вода. На полу был лифчик, и он был не твоим, еще валялась какая-то одежда и клатч, а Вест спал в футболке с длинным рукавом, шумела вода, ты встала и подошла к ванной, шум прекратился, Джордан вышла в полотенце, улыбнулась тебе и прошептала:
– Привет.
– Почему ты здесь? – спросила ты, а она состроила смешную рожицу и сказала:
– Извини, неловко вышло.
А ты сказала:
– Нет. Почему ты здесь, Джордан?
– Я не знаю, мы вчера вечером развлекались, и Вест спросил, хочу ли я подняться с ним в номер, и я сказала да. А где ты была вчера?
– А как же Кларк? – спросила ты, а она сказала:
– Я знаю, чувствую себя довольно виноватой перед ним, но мы, наверное, все равно расстанемся, когда я уеду в Северо-Западный. Кроме того, не то чтобы я
А ты сказала:
– Фу, он мой брат, – а она сказала:
– Вот именно, фу.
А ты сказала:
– Я не могу – я не…
А Вест всхрапнул, перевернулся в кровати и посмотрел на вас двоих в дверном проеме, он улыбнулся и поморщился одновременно, а потом сказал:
– Это же две мои любимые барышни.
В этот момент ты поняла, что если немедленно не выйдешь из номера, то можешь случайно/специально выцарапать кому-то глаза, поэтому ты схватила ключ-карту и спустилась в столовую. Там ты встретила маму; она нахмурилась, увидев тебя, и сказала:
– Тебе правда стоит переодеваться перед завтраком, а не приходить сюда в пижаме.
В то утро вы с отцом отправились плавать с масками (Вест вежливо отклонил приглашение накануне), а днем ехали два часа в автобусе, чтобы посмотреть на какие-то руины.
Как тебе развалины? Они в достаточной степени развалились. Все развалилось. «Поужинаешь сегодня без нас», – сказала мама, и ты съела буррито из кафе у бассейна.
В ту ночь Вест не вернулся в номер. Ты читала свою тупую книгу о старшеклассницах в Нью-Йорке. Она была глупой и примитивной, но тебе хотелось узнать, что будет дальше.
На четверг у тебя был план.
Джордан весь день будет на лодочной экскурсии с бабушкой, дедушкой и отрядом козявок, поэтому Вест будет в твоем полном распоряжении. Ты будешь сидеть с Вестом на пляже, как если бы все было нормально, только все не было нормально, и он об этом точно узнает.
Вест постарается снять напряжение каким-нибудь тупым комментарием, а потом ты скажешь что-нибудь умное, а Вест попытается уклониться от ответа чем-то вроде «Тсс…» или «Пф». А ты не отступишь так легко, а скажешь «Серьезно? Пф?». А Вест простонет и скажет: «Еще слишком рано. Я недостаточно пьян, чтобы быть обаятельным». А ты скажешь: «Ты недостаточно обаятелен, чтобы вечно быть пьяным». А Вест нахмурится и скажет что-то нелепое, например: «Не надо так умничать, это вредно для кожи». А ты просто отопьешь дайкири и скажешь «Окей», тоном одновременно беспечным и убийственным. И это действительно заставит его чувствовать себя глупо. Это его просто уничтожит.
ФАКТ: ты не видела Веста весь четверг.
В какой-то момент отец нашел тебя за чтением книги у бассейна и спросил:
– Где Вест?
А ты пожала плечами и пробормотала:
– Откуда мне знать? Мы с ним едва знакомы.
А твой отец сказал:
– Понятно.
Он начал уходить, но ты продолжила:
– И, кстати, суперстранно, что вы заставляете меня делить номер с незнакомым двадцатишестилетним мужиком.
И твой отец сказал:
– Брось, ты знаешь Веста. Вы выросли вместе.
– Он съехал, когда мне было шесть.
Твой отец закатил глаза.
– Значит, ты хочешь отдельную комнату, как дома? В этом все дело?
– Нет, пап…
– Вообще-то многие люди делят комнаты с братьями и сестрами. Я жил в одной комнате с сестрой, пока не уехал в колледж…
– Нет, дело не в этом. Я просто думаю, это довольно пиздецово, что этот отпуск – первый раз, когда я его вижу.
– Это не первый…
– Первый раз с шести лет.
– Прежде всего, пожалуйста, последи за языком, – сказал он. – Во-вторых, ты вряд ли это понимаешь, но Вест сильно изменился за последние десять лет. Мы с твоей мамой поступили тогда так, как было лучше для тебя. Если бы ты познакомилась с ним раньше, не думаю, что он бы тебе сильно понравился.
А ты сказала:
– Ну, он мне и теперь не особенно-то нравится.
– Ну, мне жаль, что ты так чувствуешь, но у тебя все равно не будет отдельной комнаты. Номера здесь очень дорогие.
ФАКТ: твой отец был немного мудаком.
В пятницу утром ты проснулась и обнаружила Веста, лежащего лицом вниз на кровати в боксерах и футболке с длинным рукавом, простыня наполовину сползла с матраса. Ты собиралась уйти, ничего не сказав, потому что, ну правда, что тут скажешь?
Но затем он перевернулся на кровати, и ты не могла понять, это он так просыпается или это просто газы выходят из раздувшегося трупа. И как больное животное, которое ищет, где бы умереть, из его рта выполз вопрос:
– Пойдешь на пляж сегодня?
А ты сказала:
– Где ты был? – Ты пыталась звучать буднично, но затем немедленно возненавидела себя за попытку звучать буднично. Как будто ты должна была.
И он простонал:
– Да, знаешь, то тут, то там. Приходи на пляж.
– Джордан тоже там будет?
– Господи, понятия не имею.
А ты сказала:
– Где ты был? – но на этот раз ты сказала это очень серьезно, чтобы он понял, что ты очень серьезна.
А он сказал:
– Типа если мы несколько дней потусили вместе, значит, мы теперь должны никогда не разлучаться?