Раф Гази – Чингиз-хан.02. Искупление (страница 1)

Чингиз-хан.02. Искупление

Пролог

Меня зовут Кыят, я прямой потомок Чингиз-хана в 32 колене, я родился ровно 800 лет спустя после его появления на этом свете.

О моем знаменитом предке придумана целая тьма всяких вымыслов и легенд, как хороших, так и плохих, в его адрес выпущено туча ядовитых стрел-проклятий и пролито бочки медового елея. К Чингиз-хану относятся по-разному: кто-то считает его великим воином и правителем, кто-то – тираном и душегубом, ставя в один ряд с Юлием Цезарем и Томасом Торквемадой, Иваном Грозным и Тамерланом, Гитлером и Пол Потом, Сталиным и Мао Цзэдуном…

Кто же из них прав, а кто пребывает в заблуждении? Это трудный вопрос. Я тоже не знаю на него ответа.

Но я знаю, что весь мир сегодня болен «чингизизмом», и эта болезнь заразна, она, как раковая опухоль, охватывает своими разрастающимися метастазами все человечество.

Но…

Но! Мир не правильно понял Чингиз-хана. Он не взял от него то, что нужно было брать, а взял то, что брать было не нужно. И потому мир катится к своему краху.

Как остановить это безумие? Как предотвратить мир от сползания в тотальную ложь, безмерную жестокость и безумное насилие?

Мне кажется, я знаю – как. Нужно заново переписать историю. Историю жизни и войн моего знаменитого предка Чингиз-хана.

Я Кыят, его прямой потомок в 32 колене, депортируюсь в далекое прошлое и, находясь незримо рядом с ним, буду с самого рождения наблюдать за всеми мыслями, поступками и действиями Тимерчина – так звали Чингиз-хана до воцарения на престол Великого Хана. Я думаю, что имею на это право. Мы привыкли обожествлять наших предков, а они ждут от нас не обожествления, а справедливой оценки.

Нет, я не собираюсь менять сущность моего предка Чингиз-хана, да это и невозможно. Не собираюсь ни хвалить, ни ругать его. Просто я буду за ним пристально наблюдать и тем или иным образом незаметно предупреждать об опасностях, которые его подстерегают и сигналить о красных флажках, которые нельзя преступать ни под каким предлогом.

А перед самой кончиной Великого хана я попрошу Тимерчина рассказать о своем жизненном пути, и запишу его рассказ от первого лица и передам людям.

Возможно, если мой эксперимент удастся, то человечество вздохнет с облегчением и начнет строить новую, более комфортную жизнь на нашей чудесной планете Земля.

Да поможет нам Вечый Дух Синего Неба Тангры!

Часть I

Глава 1. Рожденный от света

Аланг проснулась на рассвете. Ее разбудил солнечный лучик, упавший на ее красивое лицо через дымник – верхнее отверстие ханской юрты. Луч, увеличиваясь в размерах, проник внутрь шатра и опустился на ложе сонной красавицы Аланг. И это был уже не солнечный поток, а привлекательный мужчина с карими глазами, белым лицом и рыжеватыми волосами.

Молодая вдова хана попыталась встать с постели, но ноги ее не слушались. Она хотела окликнуть прислужницу, которая ночевала вместе с ней в юрте, но не смогла вымолвить ни слова. Солнечный посланник прилег рядом с красавицей Аланг, нежно обнял и вошел в ее лоно.

Целый день Аланг ходила сама не своя, вновь и вновь переживая свои утренние ощущения. Не найдя им разумного объяснения, она решила, что все это ей привиделось во сне и на том успокоилась.

Однако через несколько дней «солнечный гость» вновь явился к ней в юрту. И опять на рассвете. И снова его карие глаза излучали солнечный свет. И все повторилось заново.

Сомнения развеялись. Это был не сон, а явь.

Муж Аланг Баян-хан ушел из жизни рано. Ему не было и 30, когда Дух Синего Неба Тангры забрал его душу к себе, оставив на попечение жены умершего хана двух сыновей – Бильге шести и Беке семи лет.

К знатной вдове сваталось много достойных мужей из числа родственников Баян-хана, в том числе младшие братья его деда Юлдуз-хана.

Но красавица всем отказывала.

– Я сохраню верность своему мужу и буду править его юртом сама, пока не подрастут мои сыновья.

И вот спустя несколько лет ее одинокого вдовства стали происходить эти загадочные вещи. Через пять-шесть месяцев, когда Аланг уже не могла скрывать свою беременность, многочисленная родня набросилась на нее с вопросами:

– Как такое могло случиться? Ты же говорила, что больше никогда не выйдешь замуж! Скажи нам, кто твой муж?

– Нет у меня мужа.

– Как же такое может быть?

– Может, – решительно ответила Аланг и рассказала все, что с ней приключилось.

Видя недоверие в глазах у слушателей, она добавила:

– Неужели вы думаете, что если бы это произошло по моей женской слабости, я не вышла бы за этого мужчину замуж? Я ведь управляю своим народом от имени мужа, разве можно мне перед ним так опозориться! И как бы я смотрела в глаза свои сыновьям?

– Но то, о чем ты нам поведала, госпожа Аланг, больше похоже на сказку.

– Не верите? Тогда давайте поступим так. У моей юрты поставим круглосуточную охрану. И если Дух Неба Всемогущий Тангры не захочет моего позора, он вновь пошлет ко мне дух света, отца моего будущего ребенка. И если у меня родится от него сын, то он станет нашим ханом и будет обладать необыкновенными качествами, не присущими простому человеку.

Люди расходились от своей госпожи с двойственными чувствами. Подданные ханши знали, что Аланг говорит всегда правду, но то, что они от нее услышали, не укладывалось в их головах.

К шатру приставили охрану.

И как-то на заре один из охранников действительно увидел, как в ханскую юрту через дымник опускается светлое вытянутое облачко, похожее на солнечный луч. Караульный разбудил своих сменщиков, чтобы они тоже могли увидеть, как этот солнечный образ уже выходит из шатра и устремляется в Вечное Синее Небо.

И тогда уже никто не сомневался в правдивости рассказа Аланг, все поверили ей безоговорочно.

Третий сын Аланг по имени Будан, достигнув совершеннолетия, стал храбрым и справедливым ханом. И все последующее от него потомство стали называть «Нурдан» – «Рожденный от света».

Я, сын Есукая Багатура, получивший при рождение имя Тимерчин и названный Чингиз-ханом после избрания повелителем Степи, тоже происхожу от этого солнечного «золотого семени».

Глава 2. Сгусток крови

Первенец в семье Есукая Багатура и Айлун Хатун родился в год Желтого Тигра (1158 год) в местечке Бикун Ялдук Могульского юрта.

Когда повивальная бабка достала плод из чрева матери и разрезала пуповину, то все увидели, что новорожденный зажимает в кулачке сгусток спекшейся крови.

– Сей младенец станет великим правителем, по воле духа Вечного Неба Тангры завоюет полмира и прольет много крови, – изрек присутствующий при родах кам-священник.

Этим младенцем был я, Тимерчин, ставший впоследствии Великим Ханом Чингизом.

Пророчество кама сбылось, но он не сказал, для чего Вечное Небо возложило на меня такую страшную миссию. Если Тангры будет угодно, я расскажу об этом, а кто-нибудь из моих битекчи (писцов) запишет мои слова в книгу.

Начну с того, почему я был назван при рождении татарским именем Тимерчин, что означает «сделанный из железа». Это целая любовная история, приключившаяся с моими родителями.

Мой отец Есукай Багатур (Багатур – значит «храбрый воин») был вождем довольно большого племени кыят. Ему подчинялись и платили дань около 30-40 тысяч семей. Но он долго не женился, что совсем не пристало его высокому статусу. Поэтому мой абуген – дед Бюртан постоянно выговаривал своему сыну:

– Ну когда же ты наконец, как всякий разумный вождь Степи, обзаведешься собственной женой!

Есукая Багатура почти насильно женили на некой женщине по имени Сочихел, от которой он прижил двух сыновей Бектара и Бельгутея. Но Есукай тогда мало уделял внимания своей семье и по-прежнему вел вольный холостяцкий образ жизни.

Однажды охотясь на птиц за горой Бурхан, мой отец увидел, как по ковыльной степи вдоль реки Онон движется крытая повозка, а рядом с ней всадник на низкорослой татарской лошади гнедой масти.

Есукай нагнал их и, поздоровавшись, как положено по законам Степи, спросил:

– Как тебя зовут, какого ты рода?

– Меня зовут Чиледу, я меркит. А тебя я знаю, ты Есукай – вождь кыятов, – последовал ответ.

– Откуда едешь?

– Со свадьбы.

– Уж не невеста ли прячется там у тебя? – ткнул камчей охотник в чаршау – занавеску разукрашенной разноцветными лентами повозки.

– Точно она, моя красавица Айлун. Свадьба состоялась в стойбище ее отца, сейчас мы возвращаемся домой. Теперь будем продолжать свадьбу в своем кочевье.

– А она какого рода?

– Она из рода олхонут татарского племени унгират, – гордо заявил жених.

– Да ну! – удивился Есукай. – Мы тоже выбираем себе жен из этого племени. Унгиратки-татарки на самом деле очень красивы. Разреши взглянуть на нее одним глазком.

Чиледу был явно навеселе – тесть не поскупился на молочную водку, жениху захотелось похвастаться перед вождем соседнего племени своей красивой невестой, и он милостиво отдернул занавеску.

Увидев татарскую красотку, Есукай обомлел, их глаза встретились, между ними пробежала невидимая искра. Жених, встревоженный затянувшимися смотринами, нервно захлопнул шелковую китайскую шторку в окне кабинки.

– Это моя жена, а не твоя! – нервно вскрикнул меркит.