Раф Гази – Чингиз-хан.02. Искупление (страница 3)
– Ты же знаешь, Айлун, что это будет лишь помолвка, а настоящая свадьба состоится через 5-6 лет, когда наши дети подрастут. К тому же сейчас в Степи мирная передышка, путь к унгиратам опасен и долог, нужно воспользоваться моментом.
– Да поможет вам Тангры, будьте осторожны. И не забудьте навестить моих братьев, может, там вы и найдете подходящую невесту, – советовала мать, собирая нас в дорогу.
Путь к унгиратам, обитавшим на реке Керулен, лежал через стойбища меркитов и татар, которые часто объединялись, чтобы объявить нам войну. Двигаясь вдоль реки Онон, мы благополучно миновали меркитов и через несколько ночёвок достигли кочевья татар. Есукай Багатур решил переночевать, спрятавшись в ущелье невысоких гор.
Весело трещал ночной костер, освещая своими искорками наши лица и усталых лошадей гнедых и бурых мастей, пощипывавших молодую сочную травку под стрекот неугомонных пташек. В черном небе тихо и мирно мигали звезды, словно охраняя и успокаивая нас после трудного дневного перехода по бескрайней Степи. Перед отходом ко сну отец рассказывал мне всякие истории из своей бурной походной жизни.
– Когда ты еще не появился на свет, – говорил он чуть приглушенным голосом, помешивая острием пики догоравшие угольки в костре, – все могулы находились под властью и защитой Амбагай-хана. Однажды хан отправился лично сопровождать свою дочь, которую отдавал в замужество к татарам племени айриуд, что живут на реке Уршун между озерами Буюр и Колен. Но его схватили татары соседнего племени и повезли к Алтан-хакану – императору Китая. Амбагай-хану удалось через верного человека передать весточку своим сыновьям: «Меня предали подлые татары! Мстите и неустанно воздавайте им за меня пока не только с пяти пальцев ногти потеряете, но и пока всех десяти пальцев не станет». Татары и раньше были нашими злейшими врагами, но после этого случая наша ненависть к ним удесятерилась, – гневно заключил Есукай Багатур.
– Как же так! – в моем детском сознании не укладывались все эти противоречивые факты. – Унгираты – тоже ведь татары, и наша мама из этого племени! Зачем мы тогда к ним едем?
– Таков наш древний обычай, сынок, – успокоил меня отец.
Но моя горячая кровь никак не хотела успокаиваться. Меня распирала внутренняя ярость, перешедшая ко мне от Есукай Багатура.
– Я вырежу всех татар! – не удержавшись, я вскочил на ноги и, подумав, добавил: – Кроме унгират.
– Ты правильно мыслишь, Тимерчин, – поддержал мой порыв отец. – Но сначала тебе нужно подрасти и освоить все азы военного искусства. Не только солдата, но и полководца. Татар нахрапом не возьмешь, это лучшие воины в Степи. Ты бы видел, как дрался Тимерчин, в честь которого ты получил свое имя.
– А зачем ты меня назвал его именем?
– Для того, чтобы его мощь и сила перешли к тебе. И запомни еще вот что, сынок – продолжал напутствовать меня отец. – Не все татары – злобны и воинственны, некоторые их племена могут быть нашими союзниками. Например, унгираты – мирный и культурный народ. Они даже культурнее нас, кыятов. И потом у них самые красивые девушки во всей Степи. Вот приедем в их стан, сам увидишь, – усмехнулся Есукай Багатур и погрузился в собственные мысли.
Глава 5. Бортэ – Синь Неба
Когда мы уже подъезжали к месту обитания братьев моей матери Айлун, между урочищами Цекцер и Чихургу, нас остановил давний знакомый отца Дэй-Сечен. Он тоже был унгиратского рода и дальним нашим родственником со стороны матери.
– Куда держишь путь, Есукай Багатур? – спросил Дэй-Сечен.
– Я еду к братьям Айлун сватать невесту своему сыну Тимерчину.
– Хорош парень, ничего не скажешь, – осмотрев меня внимательным взором с головы до ног, заключил Дэй-Сечен. – Вырастет – отличным воином станет.
– Не только воином, но и полководцем, если хочешь знать, священники-камы с рожденья предрекли ему великую судьбу, – похвастался отец.
– Тангры велик, Тангры велик! – вознес к небу руки Дэй-Сечен и продолжил: – Твой приезд сюда со своим сыном не случаен, уважаемый Есукай. Приснился мне сегодня ночью сон, как снизошел мне на руку белый сокол, сжимавший в когтях солнце и луну. Как такое может быть? – недоумевал я и никак не мог взять это в толк. Вот сижу теперь тут на краю дороги, пытаясь разгадать свой сон. Что он предвещает? – думал я. И тут увидел вас и сразу все понял. Это дух вашего рода «золотого семени» посетил меня.
Унгират, словно дервиш из тюркских стран, запел красивым звонким голосом, отбивая такт хлопками ладоней о свои колени, закрытые серым халатом из тонкой овечьей шерсти:
– К чему ты клонишь, Дэй Сечен? Говори прямо, мы очень спешим.
– У твоего сына глаза – словно солнечный огонь, а у моей дочери лицо – как в небе ясная луна. Заходи, сват Есукай, ко мне и сам все увидишь.
С этими словами Дэй Сечен ссадил под локоть Есукай Багатура с коня и проводил нас к своей юрте.
Да, наш гостеприимный хозяин был прав – девчонки красивее, чем Бортэ я раньше не встречал. Ее имя означало – Синь Неба. Она была на год меня старше, мне исполнилось девять, а ей десять лет. В начале нашего общения я даже потерял дар речь. Бортэ же совсем не смущалась, ее большие карие глаза смотрели дерзко и прямо.
– Запомни, Тимучин, это не ты, а я выбрала тебя, – звонко, как ее отец, рассмеялась она и обвила мою шею костяным амулетом на веревке из бычьих жил. – Это мой тебе подарок. Никогда не снимай его, он защитит тебя от всех бед.
Бортэ сказала правду – подаренный ею амулет и ее любовь спасали меня от многих напастей. Но на счет того, кто кого выбрал, можно было поспорить. Не она, а ее отец Дэй Сечен решил нашу судьбу.
Есукай Багатур оказался прав по поводу культурности унгиратов. Хотя юрта моей невесты Бортэ была поменьше нашей, но своим убранством она выглядела намного богаче. Юрта была украшена разными диковинными вещами, предназначение которых я даже не понимал. Тахта была застелена не шерстянным, а ситцевым китайским одеялом. В углу юрты на деревянной узорчатой полочке лежали свернутые в трубочки рукописи книг, написанные уйгурскими буквами. Бортэ умела их разбирать. Я же к своему стыду за всю свою жизнь так и не выучился читать.
Мы переночевали у Дэй Сечена, а на следующее утро Есукай Багатур начал процедуру сватовства. Отец невесты, как это полагается по неписаным правилам, впал в размышления.
– В чем честь – в том, чтобы отдать свою дочь после долгих сговоров или сразу по первому слову? Но то не женская доля – состарится у родительского порога. Хорошо, я согласен, оставляй своего сына в зятьях-женихах.
По обычаю жених должен был год пожить у тестя, чтобы лучше понять и привыкнуть к родичам невесты и к ней самой.
В общем, помолвка состоялась. Мой отец пожаловал свату своего лучшего гнедого коня.
На прощание Есукай Багатур сказал Дэй Сечену:
– Мой мальчик, страсть, как боится собак. Ты уж, дорогой сват, побереги его от них. А в остальном я полностью доверяю сына тебе.
Действительно, после того, как в детстве меня укусил бешеный пес, я стал остерегаться собак.
Отец уехал, а я остался. Но уже через несколько дней был вынужден вернутся в отчий дом. И на то были серьезные причины.
Глава 6. Отравление Есукая Багатура
Если на пути к унгиратам мы благополучно проехали через стойбище татар, то на обратном пути моему отцу Есукаю Багатуру не удалось их миновать. В Цекцерской степи возле костра с кипящим котлом пировали татары. Они были настроены миролюбиво и пригласили отца присоединиться к ним.
Есукай Багатур знал, что их гостеприимство показное, ведь татары наши извечные враги, к тому же девять лет назад он захватил в плен и казнил их вождя Тимерчина, именем которого я был назван.
По закону Степи гостя нельзя убивать, и отец принял приглашение. Во время угощения в молочную водку незаметно подмешали яд. Это сделал сын того самого Тимерчина, 13-летний Жама. Не знаю, правда ли это, однако поговаривали, что татар надоумили меркиты, именно их лазутчики сообщили о времени и пути возвращения моего отца в свой улус. Меркиты тоже, как и татары, жаждали мести Есукаю Багатуру за похищение им невесты Чиледу. Но хотели сделать это чужими руками.
Сначала отец ничего не почувствовал, а в дороге, когда ему стало плохо, он догадался об отравлении. Ехать было еще трое суток. Еле-еле добравшись до дома, Есукай Багатур и вовсе занемог, и больше уже не вставал с постели.
Китайские летописцы придумали ложную легенду о том, что Есукай Багатур перед смертью завещал своему сыну Тимерчину отомстить татарам за его отравление, «убей всех татар, кто выше колеса телеги», якобы сказал он.
На самом деле, когда умирал мой отец, я находился у тестя моей невесты Бортэ в нескольких днях пути от родного юрта. Рядом с Есукай Багатуром был тогда его друг Менглик, который впоследствии сыграет очень большую роль в моей жизни и жизни моей овдовевшей матери Айлун.
Вот какие слова произнес отец перед тем, как его забрало к себе Вечное Небо:
– Друг мой, Менглик! Дурно мне, я умираю. Извели меня тайно татары, когда я заехал к ним по дороге, устроив в зятья своего старшего сына Тимерчина. Дурно мне, очень дурно, сейчас я умру. Прими же ты под свое попечение всех моих домочадцев: и малюток и покидаемых младших братьев, и вдову, и невестку. И привези поскорей Тимерчина!