Радик Яхин – Вампир запретная любовь (страница 2)

Катя подозрительно прищурилась.

– Слушай, а ты ничего странного не замечаешь в последнее время? – спросила Анна, не надеясь на понимание.

– Странного? – Катя задумалась. – Ну, говорят, вчера в парке мужчина пропал. Полиция ищет. А что?

– Нет, ничего.

Но внутри всё похолодело. Пропал мужчина. В парке, который находится рядом с библиотекой. Там, где она вчера стояла и разговаривала с Марком.

Занятия закончились в шесть. Анна специально задержалась – помогла учительнице вымыть доску, собрала тетради, переложила стулья. Когда она вышла из школы, было уже совсем темно.

Фонари горели тускло, через один. Улица опустела. Анна шла быстрым шагом, сжимая в кармане ключи – мама учила, что в темноте нужно быть готовой ко всему.

Тишина стояла необычная. Даже машин не слышно. Только собственные шаги и дыхание.

Анна свернула в переулок – так короче. Здесь фонарей не было вообще, только свет из окон старых домов. Она почти бежала, когда услышала.

Шаги сзади.

Ритмичные, тяжёлые. Не её эхо – кто-то шёл следом.

Анна остановилась. Шаги тоже затихли. Она сделала несколько шагов вперёд – снова звук за спиной.

Сердце ухнуло в пятки. Анна резко обернулась.

Никого.

Только тени, густые и чёрные, дрожат в свете далёкого фонаря.

– Есть тут кто? – крикнула она, и голос сорвался на писк.

Тишина.

Анна снова пошла, теперь почти бегом. Шаги за спиной возобновились, быстрее, ближе. Она чувствовала дыхание – холодное, чужое, касающееся затылка.

– Марк! – закричала она, сама не зная почему.

В тот же миг мир взорвался.

Чья-то тень метнулась из-за угла. Глухой удар, хрип, звук падения. Анна зажмурилась и прижалась к стене, закрывая голову руками.

– Не смотри.

Голос Марка. Тихий, спокойный, рядом.

Анна открыла глаза. Марк стоял перед ней, заслоняя собой то, что происходило в переулке. Лицо его было белее обычного, на губах – капля крови.

– Ты… ты в порядке? – выдохнула Анна.

Он не ответил. Взял её за руку – пальцы ледяные, но прикосновение обожгло. И повёл прочь, быстро, почти бегом. Анна спотыкалась, но он держал крепко, не давая упасть.

Они вышли на освещённую улицу. Марк остановился, отпустил руку.

– Больше никогда не ходи одна в темноте, – сказал он. – Никогда.

– Что это было? Кто на меня напал?

Марк молчал, глядя куда-то в сторону.

– Марк!

– Тот, кто хотел тебя убить, – тихо ответил он. – И теперь ты должна знать правду. Но не здесь. Завтра. В парке, где старый фонтан. В семь вечера.

Он развернулся и ушёл в темноту. Анна смотрела вслед, чувствуя, как дрожат колени. Кровь на его губах. Холодные пальцы. И взгляд, в котором плескалась сама вечность.

Дома она не могла уснуть. Ворочалась, смотрела в потолок, прислушивалась к каждому шороху. А под утро, когда глаза наконец слиплись, приснился сон.

Тёмный зал. Свечи. Люди в старинных одеждах. И Марк, стоящий на коленях перед троном. Голос, скрипучий, как старая дверь:

– Ты знаешь цену. Тысяча лет одиночества. Никто не увидит тебя, никто не услышит. Пока не придёт та, чья кровь сможет разорвать круг.

Анна проснулась с криком.

Наутро Анна решила ехать к бабушке. Та жила в старом доме на окраине, в районе частных построек, где ещё сохранились деревянные избы с резными наличниками. Бабушка всегда говорила, что город растёт, а её дом стоит на месте, где веками ничего не менялось.

Бабушка Вера встретила её у калитки, словно ждала.

– Проходи, Анюта, – сказала она, оглядывая внучку внимательным взглядом. – Что-то ты бледная. Не выспалась?

– Бабуль, мне поговорить с тобой нужно.

В доме пахло травами и печёным хлебом. Бабушка поставила чайник, достала из буфета варенье. Анна сидела за столом, теребя край скатерти, и не знала, с чего начать.

– Ты про новенького-то хочешь спросить? – неожиданно сказала бабушка.

Анна вздрогнула.

– Откуда ты знаешь?

– Я много чего знаю, внученька. Ты рассказывай, что случилось.

И Анна рассказала. Всё: про взгляд под фонарём, про встречу у библиотеки, про то, что другие его не замечают, про вчерашнее нападение и спасение. Про кровь на его губах.

Бабушка слушала молча, помешивая ложечкой чай. Когда Анна закончила, она долго смотрела в окно, за которым шуршали жёлтые листья.

– Было такое, – наконец сказала она. – Давно, ещё когда я девчонкой была. Моя бабка рассказывала. Про одного, кто ходит по земле неживой. Его видеть могут только те, в ком кровь наша течёт.

– Чья кровь? – не поняла Анна.

– Нашего рода. Мы, Анюта, не простые. Из века в век женщины в нашей семье видели то, что другим не дано. Чуяли опасность. Могли лечить травами и заговор снять. Бабка моя говорила, что дальний наш предок с нечистой силой связался, да так, что печать на весь род легла.

Анна слушала, не веря ушам. Бабушка всегда рассказывала сказки, но сейчас голос её звучал иначе – сурово, весомо.

– А про вампиров? – спросила Анна. – Про тех, кто кровь пьёт?

– Вампиры, упыри, вурдалаки – по-разному зовут. Суть одна: нежить, что живёт за счёт живых. И если ты его видишь, значит, он тебя тоже видит. И чует. Ты для него – свет в темноте.

– Он спас меня, бабушка. От убийцы.

Бабушка Вера вздохнула.

– Затем и спас, что ты ему нужна. Зачем – не знаю. Может, для дела какого. А может… – она замолчала, всматриваясь в лицо внучки. – А может, срок подошёл.

– Какой срок?

– Легенда есть одна. Про то, что проклятие нашего рода можно снять, только если полюбит нас неживой и кровь свою отдаст добровольно. А мы его – примем. Да только цена у такой любви великая. Кто платить готов?

Анна молчала, чувствуя, как мурашки бегут по спине.

– Бабуль, а где твои старые вещи? Дневники, письма?

– На чердаке всё. Я ж грамоте не больно обучена, по-старинному там писано. А тебе зачем?

– Хочу понять.

Бабушка покачала головой, но спорить не стала.

Чердак пах пылью, мышами и временем. Анна чихнула, разбирая старые сундуки. Бабушка стояла внизу, у лестницы, и негромко напевала что-то древнее, похожее на плач.