Радик Яхин – Вампир запретная любовь (страница 3)

В третьем по счёту сундуке, под ворохом выцветшей одежды, Анна нашла его. Толстая тетрадь в кожаном переплёте, потрёпанная, с обгоревшими краями. На обложке выцветшими чернилами выведено: «1902 годъ. Дневникъ Елизаветы».

Анна осторожно открыла. Страницы пожелтели, чернила местами выцвели, но почерк был разборчивым – старомодный, с завитушками.

Она пролистнула несколько страниц и замерла.

«Сегодня я вновь видела его в парке. Он стоял под старым дубом и смотрел на меня. Господи, как он смотрел! Сердце моё замирало и билось быстрее. Я знаю, что это грех, что батюшка в церкви говорит о нечисти, но как же он прекрасен. Бледный, словно мрамор, с глазами, в которых сама вечность. Он не подходит, не говорит со мной, но я чувствую его взгляд всегда. Даже ночью, когда сплю, знаю, что он где-то рядом».

Анна перевернула страницу.

«Матушка заметила, что я сама не своя. Спросила, не влюбилась ли я в кого. Я промолчала. Разве можно рассказать, что сердце моё принадлежит тому, кто не дышит? Тому, кто живёт во тьме? Она не поймёт, сочтёт безумной. Но я не безумна. Я просто люблю. И знаю, что это навеки».

Дальше шли записи о встречах. О тайных разговорах в сумерках. О том, как он впервые назвал своё имя.

«Его зовут Марк. Он сказал, что помнит, как строили этот город. Что видел, как умирали цари и рождались империи. Что он проклят и обречён на вечное одиночество. Но когда он смотрит на меня, одиночество отступает».

Анна выронила дневник. Руки дрожали.

Марк. То же имя.

Она поднесла дневник к свету и прочитала последние страницы. Чернила здесь были бледнее, словно писавший торопился или плакал.

«Он сказал, что уходит. Что Совет требует его вернуться. Что наша любовь – нарушение древних законов. Я умоляла остаться, но он не может. Слишком велика цена. Но перед уходом он поцеловал меня. Впервые. Его губы были холодны, как лёд, но я горела. Я горела, Господи! И обещала ждать. Хотя бы надеяться, что через сто лет, через двести, когда я перерожусь в новой жизни, мы встретимся вновь».

Последняя запись обрывалась на полуслове. Дальше шли только чёрные пятна, похожие на засохшие слёзы.

Анна сидела на пыльном чердаке, прижимая дневник к груди. За окном смеркалось. Где-то внизу бабушка зажгла свет.

Сто лет. Двести. Перерождение.

Неужели это она? Неужели та, кого ждали всё это время?

Ночью Анна осталась у бабушки. Спать легла на старой кровати с панцирной сеткой, укрывшись пуховым одеялом. Дневник положила под подушку, словно боялась, что он исчезнет.

Сон пришёл не сразу, но когда пришёл – накрыл с головой.

Она стояла в тёмном зале. Высокие своды терялись во тьме, только редкие свечи давали скудный свет. В центре, на каменном возвышении, стоял трон. На троне сидела женщина – прекрасная и страшная одновременно. Белая кожа, чёрные глаза без зрачков, длинные волосы, струящиеся по плечам, как жидкая ночь.

– Ты пришла, – голос женщины звучал внутри головы. – Я ждала тебя. Мы все ждали.

Вокруг трона начали проявляться фигуры. Мужчины и женщины в старинных одеждах, бледные, с горящими глазами. Они смотрели на Анну, и в этих взглядах не было ничего человеческого.

– Она, – прошептал кто-то. – Та, чья кровь пахнет жизнью.

– Та, что может разорвать круг.

– Уничтожить её, пока не поздно!

– Нет, – женщина на троне подняла руку. – Она нужна мне. Марк слишком долго ждал. Слишком долго страдал. Пусть получит своё счастье. А потом… потом мы получим её кровь.

Тьма сгустилась. Анна попятилась, но чьи-то руки схватили её за плечи.

– Не уходи, – прошептал голос Марка. – Не бойся. Я защищу.

Она обернулась. Марк стоял рядом, но выглядел иначе – старше, страшнее, глаза горели красным.

– Ты не такой, – прошептала Анна. – Ты не такой, как они.

– Я такой же, – ответил он. – Просто забыл, какой я на самом деле. Но ты поможешь мне вспомнить.

Он потянулся к её шее. Анна закричала…

И проснулась.

Было утро. Солнце пробивалось сквозь занавески. Бабушка стояла в дверях с кружкой чая.

– Кричала ты, – сказала она спокойно. – Сон дурной?

Анна села на кровати, вытирая холодный пот.

– Бабуль, что такое Совет? И кто такая женщина на троне?

Бабушка Вера побледнела. Кружка дрогнула в её руках.

– Откуда ты знаешь про Совет?

– Видела во сне.

– Не во сне это было, Анюта. Тебя на встречу звали. Тёмные силы звали. Значит, время пришло. Сегодня вечером ты должна пойти в парк. И сделать то, что должна.

– Но что я должна? – Анна вскочила. – Бабушка, я ничего не понимаю!

– Сердце подскажет. Оно у тебя доброе, наше, родовое. Не даст пропасть.

Вернувшись в город, Анна позвонила Кате. Нужно было поговорить с кем-то нормальным, обычным, чтобы не сойти с ума.

Они встретились в кафе рядом со школой. Катя заказала огромный кусок торта и с аппетитом уплетала, пока Анна мучительно подбирала слова.

– Ты какая-то кислая, – заметила Катя. – Что случилось?

– Кать, ты веришь в вампиров?

Подруга поперхнулась чаем.

– Чего?

– Вампиры. Существуют они, по-твоему?

Катя отставила чашку и внимательно посмотрела на Анну.

– Слушай, если ты про этого новенького, то забей. Он просто странный. Мало ли у кого какие заморочки.

– А если нет? Если он действительно вампир? И если я его вижу, а другие нет? И если сто лет назад моя прабабка его любила?

Катя молчала, открывая и закрывая рот. Потом осторожно спросила:

– Ты травы какие-нибудь не курила? Или таблетки?

– Кать, я серьёзно!

– Аня, это безумие. Вампиров не существует. Это сказки. И если ты начинаешь в это верить, тебе к врачу надо.

– Я не сумасшедшая!

– Я не говорю, что сумасшедшая. Просто… ну зачем тебе это? Живи нормальной жизнью. Вон, Макс из 11-го на тебя смотрит. Красивый, спортивный, не вампир. Чего тебе ещё?

Анна опустила глаза. Как объяснить, что Макс не вызывает в ней ничего, кроме скуки? Что при одной мысли о встрече с Марком сердце начинает колотиться быстрее? Что она готова сутки напролёт думать о нём, искать его взгляд, ловить каждое слово?

– Ты не понимаешь, – тихо сказала она.

– Да уж не понимаю, – Катя вздохнула. – Слушай, будь осторожна. Если этот тип реально псих, мало ли что. Позвони мне, если что.

– Позвоню.

Но Анна знала, что не позвонит. Катя из другого мира, из мира, где нет вампиров, нет проклятий, нет любви через столетия. А она сама уже шагнула за грань.

Она не заметила, как пролетел день. Мысли путались, перед глазами стояли сцены из сна и страницы дневника. Когда стемнело, Анна оделась потеплее и вышла на улицу.

Нужно было проветриться, привести мысли в порядок.