Радик Яхин – Вампир запретная любовь (страница 4)

Снег выпал неожиданно – первый в этом году. Крупные хлопья кружились в свете фонарей, устилая тротуары белым покрывалом. Анна шла по аллее, слушая хруст под ногами, и думала о том, как быстро меняется жизнь.

Вчера она была обычной девчонкой, сегодня – участницей древней драмы.

Она забрела в лесопарк, тот самый, где пропадали люди. Здесь было темно, фонари не горели, только снег светился слабым голубым светом. Анна остановилась, прислушиваясь к тишине.

И увидела следы.

Цепочка отпечатков вела вглубь леса. Странные следы – не человеческие, слишком глубокие, с каким-то неестественным рисунком. Словно кто-то шёл, не сгибая колен.

Анна пошла по следам. Сердце колотилось, но ноги несли сами. Она должна была узнать, куда они ведут.

Чем дальше она заходила, тем гуще становился лес. Деревья смыкались, ветки тянулись к лицу, царапали щёки. Снег шёл всё сильнее, заметая следы.

И вдруг лес кончился.

Анна стояла на опушке перед старым особняком. Трёхэтажное здание из тёмного камня, с башенками и шпилями, с заколоченными окнами и покосившимся крыльцом. Особняк, который она видела сотни раз из окна автобуса, проезжая мимо. Заброшенная усадьба, куда никто не ходил.

Следы вели прямо к двери.

Анна подошла ближе. Дверь была приоткрыта. Внутри – чёрная пустота, из которой тянуло холодом и запахом сырости.

– Марк? – позвала она тихо.

Тишина.

Анна переступила порог.

Внутри было темно, хоть глаз выколи. Она сделала несколько шагов, выставив руки вперёд, и вдруг наткнулась на что-то тёплое. Пальцы коснулись ткани, а под ней – тела.

– Зачем ты пришла? – голос Марка прозвучал над самым ухом.

Анна вскрикнула и отшатнулась.

Вспыхнул свет – Марк зажёг старую керосиновую лампу. Они стояли в холле особняка. Высокие потолки, лестница, уходящая вверх, старинная мебель под чехлами.

– Ты здесь живёшь? – спросила Анна, всё ещё не пришедшая в себя.

– Можно и так сказать. Это место принадлежит мне давно. Очень давно.

Он поставил лампу на стол и повернулся к ней. В свете огня лицо его казалось ещё бледнее, глаза – глубже.

– Ты нашла дневник, – сказал он. – Я знаю.

– Откуда?

– Я чувствую. Всё, что связано с Елизаветой, я чувствую. Ты её кровь, её душа. Ты та, кого я ждал.

Он шагнул к ней. Анна не отступила.

– Сто лет, – продолжил Марк. – Сто лет я ждал, когда ты вернёшься. Смотрел на твою бабушку, на её мать, на прабабку – и видел в них лишь тени. А в тебе вижу свет. Тот же, что горел в Елизавете.

– Что ты хочешь от меня?

– Чтобы ты выслушала. А потом решила.

Марк взял лампу и пошёл вверх по лестнице. Анна последовала за ним.

Они поднялись на второй этаж. Марк открыл тяжёлую дубовую дверь и пропустил Анну вперёд.

Комната оказалась библиотекой. Огромной, от пола до потолка заставленной книгами в кожаных переплётах. Пахло старой бумагой, плесенью и ещё чем-то неуловимым – может быть, самим временем.

Марк подошёл к камину и разжёг огонь. Пламя осветило комнату, и Анна увидела портрет.

Огромное полотно в золочёной раме висело над камином. На нём была изображена женщина в старинном платье – пышном, с корсетом и кружевами. Тёмные волосы уложены в высокую причёску, на шее – кулон с рубином. Лицо… Анна подошла ближе и ахнула.

С портрета смотрела она сама.

Те же глаза, тот же разрез, тот же изгиб бровей. Только одежда другая, и выражение лица – старше, мудрее, печальнее.

– Елизавета, – тихо сказал Марк. – Твоя прапрабабка. Точь-в-точь как ты.

Анна не могла отвести взгляд. Сходство было пугающим. Словно она смотрелась в зеркало, но зеркало это показывало прошлое.

– Я писал этот портрет сам, – продолжил Марк. – В те времена я ещё умел рисовать. Учился у итальянских мастеров, когда был человеком.

– Ты был человеком?

– Давно. Очень давно. Я родился в Венеции в 1453 году. Моя семья была богата, я учился живописи, музыке, поэзии. А потом встретил её.

Он сел в кресло у камина, жестом приглашая Анну сесть напротив.

– Её звали Изольда. Она была дочерью дожа. И она была вампиром. Я не знал этого, когда влюбился. Когда понял, было поздно.

– Она обратила тебя?

– Нет. Она хотела, но не успела. Её убили охотники. А я… я был так одержим желанием быть с ней, что сам пришёл к тому, кто мог дать мне вечность. Глупый юнец. Я не знал, что вечность – это проклятие.

Пламя в камине плясало, отбрасывая тени на стены. Анна слушала, затаив дыхание.

– С тех пор прошло больше пятисот лет, – Марк смотрел в огонь. – Я видел, как умирают империи и рождаются новые. Как люди строят города и сжигают их дотла. Я любил и терял, снова любил и снова терял. Но никого не любил так, как Елизавету.

– Что в ней было особенного?

– Она видела меня. По-настоящему. Для других я был тенью, которую они не замечали. Проклятие одиночества – самое страшное, что есть у нашего рода. Мы можем жить вечно, но никто не видит нас, не слышит, не чувствует. Мы призраки среди живых.

– Но я тебя вижу.

– Да. Потому что в тебе течёт кровь Изольды.

Анна опешила.

– Изольды? Той самой, первой?

– Она была из древнего рода. Не просто вампиров – хранителей равновесия. Когда её убили, кровь её попала в людей. Так появились те, кто видит нас. Ваш род – потомки Изольды по женской линии. И раз в несколько поколений рождается та, кто способна не только видеть, но и чувствовать. Снимать проклятие.

Марк встал и подошёл к книжному шкафу. Нажал на неприметный выступ – и шкаф бесшумно отъехал в сторону, открывая проход.

– Пойдём. Я покажу тебе кое-что.

Они вошли в узкий коридор. Стены здесь были каменными, с факелами в железных держателях. Марк шёл впереди, и Анна видела, как пламя факелов колеблется, когда он проходит мимо, но не гаснет.

Коридор привёл их в круглую комнату без окон. В центре стоял каменный алтарь, на нём – раскрытая книга. Стены были расписаны фресками: сцены охоты, пиры, битвы. И везде – бледные фигуры с красными глазами.

– Это святилище нашего клана, – сказал Марк. – Здесь хранятся знания, накопленные веками. Здесь же проводятся ритуалы.

Он подошёл к алтарю, провёл рукой над книгой. Страницы зашелестели сами собой, остановившись на иллюстрации: девушка и вампир, стоящие у круга из свечей.

– Ритуал снятия проклятия, – пояснил Марк. – Тот, что может сделать меня человеком. Или… сделать тебя такой, как я.

– А что выбирают обычно?

Марк усмехнулся горько.

– Обычно не выбирают. Потому что цена слишком высока. Чтобы снять проклятие, нужно принести жертву. Самую дорогую. Ту, без которой не мыслишь жизни. Я пробовал однажды… и не смог.

Он отвернулся, и Анна увидела, как напряглись его плечи.

– Что было той жертвой?