Радик Яхин – Рецепт идеальной катастрофы (страница 1)
Радик Яхин
Рецепт идеальной катастрофы
«Антология кулинарного фиаско, или Как сжечь его сердце»
Глава 1: Идеальное резюме для идеального провала
Утро, которое должно было стать началом новой жизни, началось с дыма. Густые, едкие клубы валили из старой советской тостерницы, которую Алиса принципиально отказывалась менять на современный агрегат. Она называла это «винтажным шармом». Соседи снизу называли это «пятой попыткой поджога за месяц».
— Ну чего тебе опять не так? — ласково спросила Алиса у тостера, пытаясь выковырять обгоревший ломоть батона ножом. Тостер в ответ обиженно щелкнул и выплюнул угольки ей на тапок.
Алиса вздохнула, собрала хлебное пепелище в мусорку и открыла окно. Двадцать семь лет, высшее филологическое образование, диплом с отличием и полное отсутствие карьерных перспектив. Её жизнь была похожа на тот самый тост — горелая корка снаружи и совершенно сырая середина внутри.
Она жила в малюсенькой студии на окраине, которую делила с огромным кактусом по кличке Колючка и роем тараканов в собственной голове. Тараканы эти были не простые, а амбициозные. Один нашептывал: «Ты должна написать великий роман!», второй: «Иди работать в офис, стабильность превыше всего!», а третий, самый вредный, просто требовал пиццу.
Сейчас Алиса работала в антикафе «Тишина», где посетители платили за время, а не за еду. Её обязанностью было следить, чтобы никто не умер с голоду, предлагая бесплатные крекеры и следить за чайником. Коронным блюдом, которое Алиса могла приготовить с закрытыми глазами (и часто готовила, потому что глаза по утрам не открывались), была яичница-глазунья. Правда, у неё был один недостаток: она всегда получалась с укором. Два желтка смотрели на едока с немым вопросом: «И это всё, чего ты добился в жизни?».
Сегодня был особенный день. День, когда Алиса твёрдо решила изменить свою жизнь. Вдохновением послужил вчерашний вечер, когда она пересмотрела старую запись «Дьявол носит Prada» и поняла: она готова быть ассистентом даже у самого страшного тирана, лишь бы это вело к чему-то большему. К литературе. К текстам. К чему-то, где она сможет использовать свой диплом, пылящийся на полке рядом с кулинарной книгой, купленной за три копейки и открытой лишь однажды — на рецепте яичницы.
Пока Алиса боролась с тостером, в центре города, в ресторане «Эстетика», жизнь текла по струнке смирной. Буквально. Метрдотель Игнат линейкой проверял расстояние между приборами на столах. Официантки передвигались бесшумно, как рыбы в аквариуме. А на кухне царил Он.
Дмитрий Воронцов. Шеф-повар. Гений. Человек, при взгляде на которого майонез сворачивался в ужасе, а оливье начинало молиться о пощаде. В свои тридцать четыре он уже имел звезду Мишлен, собственную передачу на кулинарном канале (которую ненавидел за то, что приходилось улыбаться) и репутацию человека с характером кислее лимона, который забыли в холодильнике на год.
Сегодня Воронцов был не в духе. Впрочем, в другом духе его никто и не видел. Причина была веской: сбежал очередной литературный ассистент. Пятнадцатый за последние полгода. Издательство требовало от Воронцова книгу. Не просто сборник рецептов, а «живой, искренний текст, который передаст душу автора». Воронцов был готов передать душу, но только в разобранном виде, вместе с потрохами этого требовательного редактора.
Писать сам он ненавидел. Диктовать — тоже, потому что ассистенты либо тупили, либо боялись, либо пытались «улучшить» его стиль. Вчерашняя девушка, филолог с красным дипломом, расплакалась, когда он сказал, что её метафора про «соус, ласкающий небо, как первый поцелуй» — это литературный понос. Она ушла, хлопнув дверью, и Воронцов остался один на один с пустым файлом в ноутбуке и гнетущим чувством, что проще написать «Войну и мир» от руки, чем найти адекватного человека.
— Воронцов, — в динамике раздался голос управляющего, — вам резюме скинуть? Ещё одна кандидатка.
— Сколько ей лет? — устало спросил Дмитрий.
— Двадцать семь.
— Замужем? Дети?
— Нет в резюме.
— Значит, будет реветь из-за парня. Не надо. Хотя... стой. Что там про кулинарный опыт?
— Написано: «приветствуется». А у неё... Хм. В графе «особые навыки»: «Умею варить пельмени, не разваривая их в кашу».
Воронцов закрыл глаза. Это был приговор. Но выбора не было.
— Пусть приходит. Завтра в десять.
На ту самую вакансию Алиса наткнулась случайно, листая ленту в телефоне, лёжа на продавленном диване. Заголовок гласил: «Литературный ассистент (ghostwriter) для шеф-повара. Работа с текстом, запись рецептов, создание книги. Кулинарный опыт приветствуется».
Сердце Алисы пропустило удар. Работа с текстом! Книга! Это же шанс! А то, что шеф-повар... Ну, подумаешь, будет говорить про еду. Еда — это же не ядерная физика. А про «кулинарный опыт» она и вовсе хмыкнула.
— Приветствуется, — пробормотала она, глядя на Колючку. — Слушай, опыт поедания кулинарных шедевров — это же тоже опыт? Я вон в прошлом году в «Праге» такой торт ела! Килограммами! Это ли не опыт?
Колючка промолчал, но Алиса расценила это как знак согласия. Она тут же села за составление резюме. В графе «навыки» она написала: «Отличное знание русской литературы, умение формулировать мысли, стрессоустойчивость (живу с кактусом), быстро печатаю». А в конце, подумав, приписала: «Готова учиться всему новому, в том числе и кулинарии. Огонь в глазах и на плите гарантирую».
Про огонь на плите она, конечно, слегка преувеличивала, но кто же проверять-то будет?
Остаток дня и всю ночь Алиса готовилась. Она скачала приложение с кулинарными терминами и пыталась заучить хотя бы несколько, чтобы не ударить в грязь лицом.
— Бланширование, — бормотала она, расхаживая по комнате. — Бланширование — это когда... Это типа с блендером связано? Бланш... Блендер... Блин.
К трём часам ночи она твёрдо знала, что «конфи» — это не новая марка телефона, а способ приготовления, а «жульен» — это не только грибы в сметане, но и способ нарезки. У неё даже начала складываться стройная картина мира, где все слова заканчивались на «е».
Она легла спать в четыре, поставив три будильника. И, конечно, проспала. Утром, проклиная тостер, который снова пытался устроить апокалипсис, и собственные кудри, которые встали дыбом от ужаса перед будущим, Алиса натянула единственное приличное платье, которое не было заляпано йогуртом, и понеслась навстречу судьбе.
Ресторан «Эстетика» находился в старинном особняке в центре. Ещё на подходе Алиса почувствовала себя неловко. Вывеска из матового стекла, строгие буквы, ни одного смайлика. Она поправила выбившуюся прядь и толкнула тяжёлую дверь.
Внутри было стерильно. Белые скатерти, хрустальные бокалы, идеально ровные стулья. Алиса, в своём цветастом платье и с вечно растрёпанными волосами, чувствовала себя микробом, случайно залетевшим в операционную. Метрдотель, высокий мужчина с лицом, не выражающим никаких эмоций, молча указал ей на дверь кухни.
— Шеф ждёт. Не опаздывайте. Он этого не любит.
— Я не опоздала, — пискнула Алиса, хотя часы показывали 10:02.
Она толкнула дверь кухни, и её накрыло волной звуков: шипение масла, стук ножей, приглушённые голоса. Но главное, что её накрыло, — это запах. Смесь трав, специй, мяса и чего-то невероятно сладкого. Кухня была огромной, сверкающей сталью и белым кафелем. Повара в белоснежных кителях двигались слаженно, как солдаты на параде. Алиса замерла, боясь сделать лишний шаг и нарушить эту идеальную гармонию.
В центре этого великолепия стоял ОН. Высокий, поджарый, с тёмными волосами, убранными под колпак, и с таким выражением лица, будто он только что обнаружил муху в собственном супе. Он повернулся к Алисе, и его взгляд, холодный, серый, как сталь его ножей, просканировал её с ног до головы. Алисе показалось, что в этом взгляде было всё: диагноз, приговор и место захоронения.
— Вы? — спросил он голосом, скрежещущим, как нож о точильный камень.
— Я! — бодро отрапортовала Алиса, чувствуя, как предательски дрожат коленки. — Алиса. Та самая, которая не разваривает пельмени.
Воронцов даже не улыбнулся. Он лишь приподнял одну бровь и кивнул на небольшой столик в углу кухни.
— Садитесь. Время — деньги. Поговорим.
Глава 2: Первое впечатление — оно самое возгораемое
Алиса послушно села на табурет, стараясь не вертеть головой, хотя ей отчаянно хотелось рассмотреть всё вокруг. Воронцов сел напротив, сложил руки на груди и уставился на неё. Молчание длилось целую минуту. Алисе показалось, что за эту минуту она постарела на десять лет.
— Ваше резюме, — наконец произнёс он, даже не глядя в бумажку, которую держал в руке, — полная ерунда. Ни одного стоящего проекта. Опыт работы в антикафе. Хобби — чтение книг. Вы хоть что-то умеете, кроме как читать?
— Я умею писать, — возразила Алиса, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Хорошо писать. Я филолог.
— Филолог, — повторил Воронцов так, будто это было ругательство. — Отлично. Значит, будете учить меня, где ставить запятые. Последняя филологиня пыталась научить меня любить природу через описание моркови. Я уволил её через час. Скажите, Алиса, — он подался вперёд, — что вы умеете делать на кухне? Честно.
Это был момент истины. Алиса могла бы сказать правду: я умею жарить яичницу, варить пельмени и макароны (иногда). Но правда не стоила бы ей этой работы. И тут её понесло.