Радик Яхин – Рецепт идеальной катастрофы (страница 3)

Воронцов уже ждал её. Он молча провёл её в свой кабинет, пахнущий кожей и дорогим кофе, и положил перед ней лист бумаги.

— Договор о ненападении, — сухо сказал он. — Читайте и подписывайте.

Алиса вчиталась в пункты:

«1. Я, нижеподписавшаяся, обязуюсь не подходить к плите, плите-гриль, фритюрнице и любой другой нагревательной технике ближе, чем на один метр.

1. Я обязуюсь не трогать спички, зажигалки и иные источники открытого огня.

2. Я обязуюсь не открывать холодильник без письменного разрешения шеф-повара.

3. В случае возникновения пожара по моей вине я обязуюсь самостоятельно оплатить ущерб или отработать его до конца своих дней.

4. Я обязуюсь не дышать в сторону продуктов, так как моё дыхание может вызвать их преждевременную порчу (шутка, но лучше перестраховаться)».

— Последний пункт — шутка, — холодно заметил Воронцов, видя её округлившиеся глаза. — Почти.

Алиса подписала, не читая. Выбора у неё всё равно не было.

— Поздравляю, — сказал Воронцов, убирая договор в стол. — Вы приняты. Теперь слушайте сюда. Вы будете записывать за мной всё, что я говорю. Рецепты, технологии, мысли, философию. Вы будете переводить мой кулинарный язык на человеческий, чтобы книгу мог прочитать и понять обычный идиот. И если вы, — он поднял палец, — хоть раз соврёте мне про свои навыки, я уволю вас без выходного пособия. Всё ясно?

— Ясно, — пискнула Алиса, чувствуя, как адреналин закипает в крови. У неё есть работа! У неё есть шанс!

— Отлично. Тогда пойдёмте. Я покажу вам ваше рабочее место.

Глава 4: Теория большого взрыва (личного пространства)

Воронцов повёл Алису по кухне. На этот раз она шла осторожно, стараясь не делать резких движений и не дышать на продукты. Кухня уже была приведена в идеальный порядок, будто вчерашнего апокалипсиса и не бывало.

— Это холодный цех, — Воронцов указывал рукой, и Алиса, как примерная ученица, всё записывала в новый блокнот, который купила специально для работы. — Здесь готовятся закуски и салаты. Температура строго контролируется.

Но на самом деле она не слушала. Она смотрела на его руки. Длинные пальцы с идеально подстриженными ногтями, которые сейчас указывали на разделочные доски. Вчера эти руки виртуозно управлялись с ножами, а сегодня... Сегодня она заметила, как он поправляет очки, когда говорит о важном. Тонкая оправа, умный взгляд... Алиса тряхнула головой, отгоняя наваждение. Он — тиран. Он — деспот. Он вчера на неё орал так, что стены дрожали.

— Это горячий цех, — продолжал Воронцов. — Сердце ресторана. Прошу вас, — он сделал ударение на «прошу», — в ближайшее время сюда не соваться. Особенно когда плита включена.

— А если я буду очень аккуратно? — ляпнула Алиса и тут же прикусила язык.

Воронцов остановился и медленно повернулся к ней. Его взгляд не предвещал ничего хорошего.

— Ваше «аккуратно» мы вчера видели. Так что нет.

Воронцов подозвал к себе двух человек. Первым был Су-Шеф, он же «Мясник». Настоящее имя у него, конечно, было — Игорь Петрович, но никто его так не называл. Это был огромный мужчина с руками-лопатами и лицом, которое, казалось, никогда не улыбалось. Он мрачно кивнул Алисе и буркнул что-то нечленораздельное.

— Игорь Петрович отвечает за мясо, — пояснил Воронцов. — Если он попросит вас что-то принести из морозилки, бегите со всех ног. Иначе рискуете сами там оказаться.

Шутка? Или нет? Алиса решила, что лучше не проверять.

Второй была Леночка, кондитер. Миниатюрная, с пухлыми щечками и хитрым прищуром глаз. Она сразу же тепло улыбнулась Алисе.

— Лена, — представилась она. — Если будет грустно, заходи, угощу пробниками. От них ещё никто не умирал, только толстел.

Алиса почувствовала в ней родственную душу. Пока Воронцов отвернулся, Леночка шепнула ей на ухо:

— Главное правило выживания здесь: никогда не стой у него на пути, когда он пробует соус. Он в этот момент становится невменяемым. Может откусить голову. В прямом смысле.

Алиса нервно сглотнула и кивнула.

— А вот здесь, — Воронцов распахнул дверь в подсобное помещение, и Алиса чуть не заплакала.

Это была крошечная комнатка, заставленная коробками, мешками и банками. Пахло луком, чесноком и чем-то солёным. В углу стоял старый письменный стол, заваленный накладными, а на стуле громоздился мешок картошки.

— Это моё рабочее место? — уточнила Алиса, надеясь, что она ослышалась.

— Да. Здесь тихо, никто не мешает. И, — он усмехнулся уголком губ, — вы далеко от плиты. Безопасно.

— Офис с открытым овощным пространством, — пробормотала Алиса себе под нос.

— Что?

— Ничего. Всё замечательно. Спасибо.

Она сгребла картошку со стула, водрузила её на пол и села. Мешок, видимо, решил, что ему здесь не место, и завалился набок, рассыпав несколько клубней по полу. Воронцов наблюдал за этим с каменным лицом.

— Осваивайтесь. Через час начнём записывать рецепты.

Он ушёл, а Алиса осталась одна в компании картошки, лука и внезапно нахлынувшего осознания: это её жизнь теперь. Подсобка вместо офиса, тиран вместо начальника, и запрет на приближение к плите. Но это работа. Это шаг к мечте. Она погладила шершавый бок картофелины и прошептала:

— Ну что, Колючка, будем выживать.

Ровно через час Воронцов появился в дверях подсобки с видом завоевателя.

— Идёмте. Будем записывать «Цезарь».

Они прошли в его кабинет. Здесь было идеально: кожаное кресло, стол из тёмного дерева, стерильный порядок. Ни одной лишней бумажки. Воронцов сел за стол, Алиса примостилась на стуле напротив, раскрыв блокнот.

— Диктуйте, — сказала она, приготовив ручку.

— Куриное филе, — начал Воронцов со скоростью пулемёта. — Двести граммов. Салат Романо, лучше корн, но можно и айсберг, если рукожопы из поставки опять всё перепутают. Пармезан, только свеженатёртый, никаких пакетов. Соус: яйцо, масло оливковое extra virgin, дижонская горчица, анчоусы, каперсы, вустерский соус, чеснок, лимонный сок.

— Стоп-стоп-стоп! — Алиса лихорадочно строчила. — Вустерский? А это точно не «устерский»? А анчоусы — это те маленькие солёные рыбки?

Воронцов тяжело вздохнул, как учитель, понявший, что ему достался класс коррекции.

— Да. Маленькие солёные рыбки. Записывайте дальше. Гренки. Чеснок, багет, оливковое масло...

К концу диктовки блокнот Алисы был исписан каракулями, перемежающимися вопросами: «Что такое корн?», «Дижонская — это которая?», «А каперсы — это ягоды?».

— На сегодня хватит, — устало сказал Воронцов, глядя на её блокнот. — Завтра принесёте расшифровку. Читаемо. Надеюсь.

Алиса кивнула и направилась к выходу. Дверь была узкой, а Воронцов встал одновременно с ней. Она попятилась, он шагнул вперёд, и в проёме они столкнулись.

Это было похоже на замедленную съёмку в фильме-катастрофе. Алиса, пятясь, задела локтем чашку с чаем, которую сама же и принесла пять минут назад (Воронцов даже не притронулся к ней, разумеется). Чашка красиво, почти торжественно, взлетела в воздух и опрокинулась прямо на белоснежный китель шеф-повара.

Тёплая коричневая жидкость растеклась по идеальной ткани, пропитывая её насквозь. Алиса замерла, глядя на это пятно, как на лужу крови после убийства. Первая мысль: «Меня убьют. Вот сейчас, прямо здесь, без свидетелей». Вторая мысль была странной: «А он ничего так... когда не орёт».

Он не орал. Он смотрел на своё отражение в тёмном мониторе, на пятно, и медленно, очень медленно переводил взгляд на неё.

— Я... я сейчас... полотенце! — Алиса заметалась по кабинету.

— Стоять, — приказал Воронцов ледяным тоном. — Не двигайтесь. Вы уже достаточно навредили на сегодня.

Он снял китель, оставшись в простой белой футболке, которая облегала его плечи так, что Алиса на секунду забыла, как дышать. Футболка, кстати, тоже пострадала, но меньше.

Воронцов повесил китель на спинку стула, взял салфетки и начал промокать пятно. Алиса стояла истуканом.

— Вы... вы простите меня, — выдавила она. — Я неуклюжая. Я заплачу за химчистку.

— Забудьте, — отрезал он, не глядя на неё. — Идите работайте. И в следующий раз, когда будете выходить из кабинета, смотрите по сторонам. А лучше — стойте на месте и ждите, пока выйду я.

Алиса выскользнула за дверь, прижимая блокнот к груди. Сердце колотилось, как бешеное. «Он ничего так... когда не орёт», — эта мысль застряла в голове и никак не хотела уходить.

Вечером, сидя в своей подсобке и расшифровывая рецепт, она поймала себя на том, что улыбается. Вспоминала не его крик, не ужас от пролитого чая, а то, как он стоял в футболке, вытирая пятно. И как мелькнуло что-то тёплое в его глазах, когда он сказал «забудьте».

Глава 5: Уроки кулинарной грамоты для чайников

Прошла неделя. Алиса постепенно осваивалась в новой реальности. Она научилась лавировать между коробками в подсобке, выучила имена всех поваров (Мясник так и остался Мясником, даже в мыслях) и даже перестала вздрагивать при появлении Воронцова. Почти.

Однажды утром он застал её за расшифровкой очередного рецепта и неожиданно сказал: