Радик Яхин – Последний сеанс доктора Месмера (страница 2)

Я осторожно сел.

— Вы были на сеансе доктора Месмера три дня назад.

— Был. И что?

— Что вы видели?

— Видел, как один дурак делает из себя шарлатана, а другой дурак падает в обморок. Месмер всегда был склонен к театральности. Помню, лет десять назад он лечил одну девушку, так она кричала так, что соседи вызывали полицию.

— Вы не верите в животный магнетизм?

— Я верю в то, что можно доказать. Месмер не доказал ничего. Его флюид — это выдумка для легковерных дам и скучающих аристократов.

— Но вы пришли на сеанс.

Барон усмехнулся.

— Я пришёл посмотреть на представление. И увидел. Скажите, Гейгер, вы действительно думаете, что кто-то убил Кройца взглядом?

— Я не думаю ничего. Я собираю сведения.

— Тогда вот вам сведение. За два дня до сеанса Кройц приходил ко мне. Просил показать ему мою коллекцию минералов. Но я заметил, что его интересовало не это. Он расспрашивал о ядах. Какие яды не оставляют следа, какие действуют медленно, какие можно подмешать в шоколад.

Я насторожился.

— И что вы ответили?

— Сказал, что я минералог, а не аптекарь. Но он настаивал. В итоге я выпроводил его. А через два дня он падает в обморок на сеансе. Может, он сам себя отравил?

— Зачем ему это?

Барон пожал плечами.

— У Кройца были долги. Много долгов. Может, он решил покончить с собой, но так, чтобы смерть выглядела несчастным случаем. А Месмер своими криками об убийстве всё испортил.

Я поблагодарил барона и вышел. На улице я достал блокнот и записал главное: барон Кройц интересовался ядами за два дня до сеанса. Это меняло картину. Но если он хотел отравиться, почему Месмер говорит об убийстве силой мысли? И почему в теле не нашли яда?

Я решил нанести визит Франциске Месмер. Жена доктора жила в отдельном крыле дома, и прислуга явно не ожидала, что к ней придёт следователь. Меня провели в гостиную, где на стенах висели не картины, а какие-то странные диаграммы, изображавшие человеческое тело с линиями, похожими на музыкальный нотный стан.

Франциска вошла не сразу. Она была женщиной лет сорока, с резкими чертами лица и тяжёлым взглядом. Одета в простое серое платье, без единого украшения. Она села напротив меня и сложила руки на коленях.

— Вы хотите спросить меня о бароне.

— Да, фрау Месмер. Вы были на сеансе. Что вы видели?

— Я видела то, что муж мой называет нападением. — Её голос был ровным, почти безжизненным. — Барон находился в глубоком трансе. Я чувствовала поле — оно было чистым, сильным. А потом что-то вошло в него. Что-то тёмное и холодное. Оно ударило изнутри.

— Вы тоже владеете магнетизмом?

— Мой муж учил меня. Говорит, что у меня есть дар. Но я никогда не использовала его на публике.

— Граф фон Вальдштейн сказал, что вы первая подошли к барону после того, как он упал. Что вы делали?

Франциска помолчала.

— Я пыталась вернуть его. Я вложила в него свой флюид, пыталась восстановить связь. Но что-то мешало. Словно в его теле поселилось чужое.

— Чьё?

— Не знаю. Но оно было сильным. Сильнее, чем у моего мужа.

Я записал это.

— Вы знаете кого-то, кто мог бы это сделать?

— Есть один человек. Мой муж подозревает его, но боится назвать имя.

— Почему боится?

— Потому что этот человек был его учеником. Самым талантливым. И потому что он мёртв.

Я отложил карандаш.

— Мёртв?

— Девять лет назад. Его звали Иоганн Филипп фон Гесслер. Мой муж взял его в ученики, когда тому было всего семнадцать. Он оказался необычайно одарённым — овладел техниками, на которые у Месмера ушли годы. Но Гесслер был неуравновешен. Он хотел использовать магнетизм не для лечения, а для власти над людьми. Месмер изгнал его. Через год Гесслер погиб в драке в Праге.

— И вы считаете, что мёртвый человек мог напасть на барона?

— Я говорю только о том, что мне известно, господин следователь. Мой муж уверен, что кто-то использует методы Гесслера. Возможно, у того остались записи, ученики.

— Где я могу найти сведения о Гесслере?

— В бумагах моего мужа. Но он вам их не покажет. Для него эта история — позор.

Я поднялся.

— Благодарю вас, фрау Месмер.

Она тоже встала, но не двинулась с места.

— Будьте осторожны, господин Гейгер. Если то, что убило барона, действительно существует, оно может быть опаснее любого яда.

Я вышел из дома Месмера в задумчивости. Вечерело, на улицах зажигали фонари, и их масляный свет дрожал в лужах после недавнего дождя. Я направился в сторону уголовной палаты, чтобы доложить о первых результатах, но на полпути меня окликнули.

— Господин Гейгер!

Я обернулся. Ко мне бежал молодой человек в ливрее слуги.

— Вас просили передать это.

Он сунул мне в руку сложенный лист бумаги и тут же скрылся в переулке. Я развернул записку. На ней было написано всего несколько слов: «Приходите сегодня в полночь к старому еврейскому кладбищу. Узнаете правду о бароне. Приходите один».

Я не пошёл в уголовную палату. Вместо этого я вернулся домой, в свою небольшую квартиру на третьем этаже дома на Флейшмаркт. Жена моя, Софи, уже накрыла ужин и ждала меня с книгой в руках. Она не задавала вопросов о моей работе — давно привыкла, что я могу вернуться поздно или не вернуться вовсе.

— Ты что-то сам не свой, — заметила она, когда я отодвинул тарелку, не притронувшись к еде.

— Дело сложное. Месмер, гипноз, теперь ещё записка с приглашением на кладбище.

— Ты пойдёшь?

— Должен.

Она ничего не сказала, только положила руку на мою. В этом жесте было больше понимания, чем в любых словах.

В полночь я стоял у ворот старого еврейского кладбища. Луна скрылась за тучами, и только редкие огоньки в окнах соседних домов освещали мне путь. Ворота были приоткрыты. Я вошёл.

Кладбище было огромным — надгробия разных форм и размеров тянулись в темноту, словно окаменевший лес. Я шёл по центральной аллее, стараясь не спотыкаться о корни. Тишина стояла такая, что я слышал биение собственного сердца.

— Господин Гейгер.

Голос раздался из-за мавзолея. Я остановился.

— Выходите.

Из тени шагнула фигура. При слабом свете я разглядел высокого человека в длинном плаще с капюшоном. Когда он скинул капюшон, я увидел молодое лицо, светлые волосы и шрам на левой щеке.

— Это вы были на сеансе, — сказал я. — Граф фон Вальдштейн описал вас.