Радик Яхин – Последний сеанс доктора Месмера (страница 3)

— Верно. Меня зовут Карл фон Эссен. Я был учеником Иоганна Гесслера.

— Гесслер мёртв, — сказал я. — Его убил не я, — ответил Эссен. — Но его знания живы. И тот, кто использовал их против барона, знал Гесслера так же хорошо, как я.

— Вы хотите сказать, что убийца — тоже ученик Гесслера?

— Или тот, кто нашёл его дневники. Гесслер перед смертью оставил записи — подробное описание техник, которые позволяют воздействовать на разум человека на расстоянии. Месмер использует только целительные пассы. Гесслер же изобрёл метод, который он называл «тёмное касание» — направленный импульс флюида, способный разрушить сознание.

— И вы знаете эту технику?

Эссен помолчал.

— Я знаю о ней. Но я никогда не использовал её. Гесслер запретил мне даже читать эти страницы. Он говорил, что это знание проклято.

— Тогда почему вы здесь? Зачем позвали меня?

— Потому что я знаю, кто это сделал. И потому что этот человек — следующий в списке.

— Каком списке?

— Список тех, кто девять лет назад участвовал в изгнании Гесслера. Месмер, барон фон Кройц, граф фон Вальдштейн, барон фон Хюгель и ещё двое. Гесслер поклялся отомстить. И теперь его месть приходит.

Я вспомнил разговор с бароном фон Хюгелем и его слова о долгах Кройца.

— Вы сказали, что знаете убийцу. Назовите имя.

Эссен покачал головой.

— Не сейчас. Сначала вы должны увидеть кое-что. В кабинете Гесслера, в Праге, есть тайник. Там хранятся его записи. Я покажу вам, что он писал о каждом из своих врагов. И тогда вы сами поймёте, кто способен на такое.

— И когда мы поедем в Прагу?

— Завтра утром. Я встречу вас у западных ворот города. Приходите один, никому не говорите. И не доверяйте Месмеру. Он знает больше, чем говорит.

Эссен снова натянул капюшон и растворился в темноте между надгробиями.

Я стоял на кладбище ещё несколько минут, переваривая услышанное. Гесслер, ученик Месмера, изгнанный за опасные эксперименты, поклявшийся отомстить. И теперь, через девять лет после его смерти, кто-то использует его методы, чтобы убивать. Если Эссен прав, то это только начало.

Я вернулся домой далеко за полночь, но уснуть не мог. Ворочался на постели, обдумывая каждое слово Эссена. К утру я принял решение: я поеду в Прагу. Но сначала нужно было зайти в уголовную палату и оставить отчёт о ходе расследования. Начальник мой, советник Кремер, был человеком суровым и не терпел самовольства.

— Прага? — Кремер поднял на меня тяжёлый взгляд из-за горы бумаг. — Ты хочешь ехать в Прагу из-за какого-то шарлатана и его мёртвого ученика?

— Есть основания полагать, что убийца барона фон Кройца использовал методы, описанные в записях этого ученика. Если я найду эти записи, возможно, я пойму, как было совершено преступление.

Кремер долго смотрел на меня, потом махнул рукой.

— Езжай. Но если через три дня не вернёшься с результатом, я доложу в придворную канцелярию, что дело закрыто за недостатком улик. Месмер пусть лечит своих пациентов, а полиция не должна заниматься сказками.

Я вышел из кабинета и направился к западным воротам. Эссен уже ждал там с двумя оседланными лошадьми.

— Я думал, вы передумаете, — сказал он, протягивая мне поводья.

— Я редко меняю решения. Сколько займёт дорога?

— Два дня, если будем торопиться. В Праге у меня есть знакомый, который хранит вещи Гесслера. Но мы должны быть осторожны. За мной следят.

— Кто?

— Не знаю. Но вчера, когда я уходил с кладбища, я видел тень. Она шла за мной до самой Малой Страны, потом исчезла.

Я оглянулся. Улица была пуста.

— Поехали, — сказал я.

Мы выехали за ворота, и Вена осталась позади. Дорога в Прагу шла через поля и леса, и к полудню мы уже миновали Штоккерау. Эссен ехал молча, погружённый в свои мысли. Я пытался разговорить его, но он отвечал односложно, и вскоре я оставил попытки.

К вечеру второго дня мы въехали в Прагу. Город встретил нас звоном колоколов и запахом дыма. Эссен провёл меня узкими улочками к дому на окраине, где, по его словам, жил человек, хранивший бумаги Гесслера.

Хозяин оказался старым аптекарем по имени Вацлав, который когда-то лечил Гесслера после драки, в которой тот был смертельно ранен. Гесслер продиктовал ему перед смертью адрес тайника, прося сохранить содержимое.

— Вы пришли за ними, — сказал Вацлав, внимательно глядя на меня, а потом на Эссена. — Я ждал. Он сказал, что придёт тот, кто захочет правды.

— Покажите нам, — попросил Эссен.

Аптекарь принёс деревянный ящик, обитый медью. Внутри лежали три толстые тетради, несколько писем и странный предмет — небольшой металлический цилиндр с заострённым концом.

— Это его инструмент, — сказал Вацлав. — Он называл его «иглой фокуса». Говорил, что без него нельзя провести тёмное касание.

Я взял цилиндр. Металл был холодным и тяжёлым. На поверхности я заметил гравировку — знаки, похожие на те, что были на нотном листе, найденном в кармане барона.

— Вы знаете, что означают эти знаки? — спросил я.

Вацлав покачал головой.

— Гесслер не объяснял. Он только сказал, что это ключ к силе, которая может исцелять или убивать.

Я открыл первую тетрадь. Почерк Гесслера был мелким, но разборчивым. Первые страницы содержали описание основ животного магнетизма — то же самое, что я уже слышал от Месмера. Но дальше начиналось нечто иное.

Я читал записи Гесслера до глубокой ночи, при свете масляной лампы, которую дал нам Вацлав. Эссен спал на лавке в углу, но я не мог оторваться от тетрадей.

Гесслер не просто развил идеи Месмера — он перевернул их. Там, где Месмер говорил о течении флюида, которое должно быть плавным и успокаивающим, Гесслер писал о его концентрации, о том, как можно собрать силу в одной точке и направить её подобно удару. Он экспериментировал на себе, на животных, на добровольцах. И результаты были пугающими.

«Когда флюид сжимается до предела, — писал он, — он перестаёт быть целительным. Он становится оружием. Человек, в которого направлен такой сгусток, теряет связь с собственным телом. Его разум затуманивается, память исчезает, воля гаснет. Если удар достаточно силён, разум может покинуть тело навсегда».

Я перелистнул несколько страниц и нашёл то, что искал: описание сеанса, во время которого Гесслер впервые применил своё «тёмное касание» на человеке.

«Объект — И.Ф., тридцать два года, здоров. Ввёл в состояние сомнамбулизма, затем нанёс удар сфокусированным флюидом. Объект вскрикнул и упал. Пульс — слабый, дыхание — поверхностное, зрачки не реагируют. Состояние сохранялось три часа. Затем объект очнулся, но не помнил ничего из того, что произошло. Жаловался на слабость и головную боль. Вывод: метод работает. Необходимо увеличить силу удара для достижения необратимого эффекта».

Сердце моё забилось быстрее. Это точно описывало состояние барона — только удар был необратимым.

Я взял вторую тетрадь. Здесь были имена. Гесслер вёл подробный дневник своих отношений с теми, кого считал врагами.

Имена, которые я прочёл в дневнике Гесслера, совпали со списком, который назвал мне Эссен. Месмер — учитель, который изгнал его, обвинив в бесчестии. Барон фон Кройц — тот, кто первым донёс на него Месмеру, узнав о ночных экспериментах. Граф фон Вальдштейн — покровитель, который лишил его финансовой поддержки. Барон фон Хюгель — тот, кто отказался дать ему убежище после изгнания. И ещё двое — некий доктор Штерн, который публично высмеял его труды, и придворный советник Мюллер, который добился запрета на публикацию его книг.

Гесслер описывал каждого с такой ненавистью, что у меня мороз пробегал по коже. Он писал о том, что они разрушили его жизнь, его карьеру, его будущее. И он клялся отомстить.

«Они думают, что избавились от меня, — писал он за несколько дней до смерти. — Но я оставлю после себя оружие. Тот, кто найдёт мои записи, тот, кто поймёт мои методы, сможет завершить то, что я не успел. Я назову его своим преемником».

Последние страницы второй тетради были посвящены поиску такого преемника. Гесслер писал о нескольких людях, которых он обучал основам магнетизма, но ни один, по его мнению, не был достаточно одарён. Исключение составлял один — молодой человек, которого он называл только инициалом «К.Ф.».

Я перечитал это место несколько раз. «К.Ф.» — те же инициалы, что были вышиты на платке, найденном в кармане барона.

— Эссен, — разбудил я своего спутника. — Кто такой К.Ф.?

Эссен сел, протирая глаза.

— Откуда вы знаете это имя?

— Гесслер пишет о нём в дневнике. Он называет его своим лучшим учеником.

Эссен побледнел.

— Я думал, что Гесслер никому не передал свои знания. Я думал, что я был единственным.

— Так кто это?

— Карл Фельдман. Сын аптекаря из Брюнна. Гесслер взял его в ученики за несколько месяцев до своей смерти. Но Фельдман исчез после того, как Гесслера убили. Я думал, он умер.

— Он не умер. Он был на сеансе Месмера в тот вечер, когда упал барон. Граф фон Вальдштейн видел человека, которого не знал. Молодой, высокий, светлые волосы, шрам на щеке. Это не вы?