Радик Яхин – Ответишь за слово (страница 4)

– Ты правда это написал?

– Правда. – Он сел на край кровати. – Я дурак, Глория. У меня травма после бывшей, я всё время жду подвоха. Но с тобой по-другому. Ты не такая. Я буду учиться. Обещаю.

Она обняла его, чувствуя, как слёзы текут по щекам. Он такой ранимый, такой открытый. Как можно на него сердиться?

Вечером к двери доставили десять красных роз. Записка гласила: «За каждый час моего дурацкого молчания – цветок. Прости ещё раз».

Глория поставила розы в вазу и почувствовала себя почти счастливой. Почти.

Через месяц их отношений Глория впервые ощутила настоящий холод. Не тот, от которого можно укрыться пледом, а тот, что проникает под кожу и остаётся там.

Они сидели в кафе, и Глория отвечала на сообщение коллеги. Павел Марков, заведующий отделением, просил прислать данные по вчерашнему пациенту. Она быстро набрала ответ и убрала телефон, но Райли уже смотрел на неё странным взглядом.

– Кто это?

– Коллега. По работе.

– По работе в субботу вечером? – Он улыбнулся, но улыбка не коснулась глаз. – Дашь посмотреть?

– Что посмотреть?

– Переписку. – Он протянул руку. – Просто чтобы я убедился.

Глория отодвинула телефон.

– Ты серьёзно?

– А что такого? – Он пожал плечами. – Если скрывать нечего – покажи.

– Райли, это мой телефон. Моя переписка. Я не обязана тебе ничего показывать.

– Значит, есть что скрывать? – Голос стал тише, но от этого страшнее. – Этот коллега – мужчина?

– Да, мужчина. Он мой заведующий, ему шестьдесят лет, у него трое детей и внуки.

– И что? Возраст не помеха.

Глория почувствовала, как закипает гнев.

– Ты не шутишь? – Она смотрела на него и не узнавала. – Ты действительно думаешь, что я могу с кем-то…

– Я ничего не думаю. Я просто прошу показать переписку. – Он говорил спокойно, но в этом спокойствии чувствовалась сталь. – Если для тебя это проблема, значит, наши отношения для тебя ничего не значат.

– Это шантаж?

– Это доверие, Глория. Я тебе доверяю. Я пустил тебя в свою жизнь, рассказал всё. А ты отворачиваешь телефон, как будто я чужой.

Она смотрела на него и чувствовала, как внутри всё сжимается. Он прав? Она действительно ведёт себя подозрительно? Но ведь это её телефон, её личное пространство…

– Я не буду показывать переписку, – сказала она твёрдо. – Это моя граница.

Райли медленно встал. Положил на стол деньги за кофе. Посмотрел на неё сверху вниз.

– Значит, у тебя есть границы от меня. А я думал, мы – одно целое. – Он развернулся и пошёл к выходу.

Глория сидела за столиком, чувствуя, как дрожат руки. Она хотела побежать за ним, объяснить, но что-то внутри удерживало. Он не прав. Он точно не прав. Так почему она чувствует себя виноватой?

Он не звонил весь вечер. Глория написала сама – сухое «ты как?». Прочитано. Без ответа.

Ночью она не спала. Ворочалась, смотрела в потолок, вспоминала его глаза в кафе. Он был обижен. Сильно обижен. Может, она действительно перегнула? Может, проще было показать эту дурацкую переписку и забыть?

В два часа ночи пришло сообщение.

Фото. Рука, с запястья которой текла кровь. Тонкая красная линия, разрезающая кожу.

И текст: «Ты заставила меня так почувствовать. Теперь ты довольна?»

Глория закричала. Вскочила с кровати, набрала его номер, но он сбросил. Набрала снова – сбросил. Тогда она оделась, вызвала такси и поехала к нему, молясь, чтобы не было поздно.

Дверь открылась не сразу. Минуты через три он появился на пороге – бледный, с мокрыми волосами, в футболке с длинным рукавом.

– Ты приехала, – сказал он тихо.

– Покажи руку.

– Не надо.

– Покажи, я сказала!

Он медленно закатал рукав. На запястье краснела царапина – неглубокая, уже переставшая кровоточить. Глория выдохнула – врачом она понимала, что это не опасно, но внутри всё тряслось.

– Ты с ума сошёл? – закричала она. – Ты зачем это сделал?

– Ты меня бросила. – Он смотрел на неё глазами побитой собаки. – Ты ушла и не звонила. Я думал, ты не вернёшься.

– Я не бросала тебя! Это ты ушёл из кафе!

– Потому что ты меня оттолкнула.

Глория закрыла лицо руками. Она не понимала, что происходит. Ещё вчера всё было хорошо, а сегодня он стоит перед ней с порезанной рукой и говорит, что она виновата.

– Райли, – сказала она устало, – тебе нужна помощь. Серьёзная помощь.

– Ты моя помощь. – Он шагнул к ней. – Ты единственная, кто меня держит. Без тебя я разваливаюсь. Ты видишь? Ты видишь, что ты для меня значишь?

Она обняла его. Потому что больше ничего не оставалась делать. Потому что он плакал у неё на плече и дрожал. Потому что если она уйдёт сейчас – он сделает это снова. Глубже. По-настоящему.

Она осталась на ночь. Утром она перевязала ему руку, сварила кофе и поехала на работу. По дороге она позвонила Лизе.

– Лиза, я не знаю, что делать.

– Что случилось?

– Он… – Глория замолчала. Как объяснить? Как сказать подруге, что её новый парень порезал руку из-за ссоры о телефоне? – Он очень переживает. Слишком сильно.

– Глория, – голос Лизы стал серьёзным, – это называется манипуляция. Ты понимаешь?

– Он просто больной человек.

– Он манипулятор. Это разные вещи.

– Ты не знаешь его.

– Я знаю тебя. И я вижу, что с тобой происходит. Ты похудела, ты плохо спишь, ты постоянно в стрессе. Это не любовь.

Глория положила трубку. Лиза не понимает. Никто не понимает. Райли просто раненый человек, которому нужна поддержка. Она даст ему эту поддержку. И всё наладится.

На приёме у психолога Глория сидела, сжимая в руках мокрый платок. Доктор Марков – тот самый, из-за которого началась ссора – слушал её молча, время от времени кивая. Она пришла к нему не как к коллеге, а как к специалисту. Ей нужно было мнение со стороны.

– Я боюсь его гнева, – призналась она. – Знаете, когда он злится, у него меняется лицо. Становится чужим. И я делаю всё, чтобы этого не случилось.

– Что именно вы делаете?

– Соглашаюсь. Не спорю. Показываю телефон, если просит. Говорю, где была и с кем.

– А раньше вы это делали?

– Нет. Раньше я была свободным человеком. – Она усмехнулась. – Дурацкое слово, да? «Свободным». Я думала, что свобода – это когда ты одна. А оказалось, что свобода – это когда ты не боишься.