Радик Яхин – Ответишь за слово (страница 2)

– У всех есть, Глория. – Он отпил вино. – Просто не все готовы рассказывать. А я сегодня готов. Если вы хотите слушать.

– Хочу.

И он рассказал. О детстве без отца, о матери-одиночке, которая работала на трёх работах, чтобы вырастить сына. О том, как в десять лет мать привела в дом отчима, который пил и поднимал руку. О том, как в пятнадцать он сбежал из дома и два года жил на улице, пока не попал в приют. О том, как выучился на флориста, потому что цветы – это единственное красивое, что было в его жизни.

Глория слушала и чувствовала, как внутри поднимается тёплая волна. Она всегда хотела кого-то спасать. Для того и пошла в медицину. Но пациенты – это работа, дистанция, профессиональная вежливость. А здесь сидел живой человек с болью в глазах, и он доверял ей эту боль.

– Зачем вы мне это рассказываете? – спросила она тихо.

– Потому что вы – первая, кто спросил. – Он взял её руку в свою. – Все видят цветочного мальчика с глупой улыбкой. А вы увидели человека. Спасибо.

Она не отняла руки.

Утром в субботу Глория проснулась от звонка в дверь. Спросонья она решила, что это курьер с лекарствами – она заказывала новые противоастматические препараты для клиники. Накинула халат, сунула ноги в тапки и поплелась открывать.

На пороге никого не было.

Только огромный букет бело-розовых орхидей стоял у двери, перевязанный атласной лентой. К букету была приколота записка. Глория развернула дрожащими пальцами: «Ты – как свет в тумане. Р.»

Она внесла цветы в квартиру и долго стояла над ними, не зная, что делать. Орхидеи пахли едва уловимо – нежно, сладко, немного тревожно. Она достала телефон, нашла вчерашний номер.

– Это безумие, – сказала она, когда он ответил. – Такие цветы стоят целое состояние.

– Ты стоишь больше. – Его голос звучал хрипловато, будто он только проснулся. – Тебе нравится?

– Они… Они невероятные. Райли, но зачем?

– Затем, что я вчера не спал. Думал о тебе. О том, как ты слушала. Как смотрела. – Пауза. – Я давно не чувствовал себя таким… живым.

– Я тоже, – призналась она тихо.

– Тогда встретимся сегодня? – В его голосе появилась улыбка. – Я покажу тебе место, где цветы растут на стенах.

Она согласилась. А когда положила трубку, поймала себя на том, что улыбается в пустоту. Орхидеи на столе казались живым доказательством того, что это не сон. Что кто-то действительно думал о ней, выбирал, тратил деньги, писал записку.

Последние два года Глория встречалась только с работой. Пациенты, отчёты, конференции, снова пациенты. Иногда она ловила себя на мысли, что разучилась чувствовать. Что внутри образовалась пустота, которую ничем не заполнить.

А теперь пустота заполнялась цветами.

В воскресенье Глория встретилась с Лизой. Подруги они были с института, и хотя жизнь развела их по разным сферам – Лиза работала в рекламе, а Глория лечила людей – они старались видеться раз в неделю. Обычно пили кофе и обсуждали всё подряд.

– Ты светишься, – заметила Лиза, едва они сели за столик. – Влюбилась, что ли?

Глория покраснела. Это было глупо и по-детски, но она покраснела.

– Есть один… цветочный мальчик.

– Цветочный мальчик? – Лиза отложила ложку. – Рассказывай.

И Глория рассказала. О встрече в лавке, о кофе, об ужине, об орхидеях. Чем больше она говорила, тем шире становилась улыбка Лизы.

– Глория, это сказка, – сказала подруга, когда она закончила. – Прямо как в кино. Красивый, внимательный, с тяжёлым прошлым и цветами по утрам.

– Правда? – Глория почувствовала облегчение. – А мне казалось, что это слишком…

– Слишком что?

– Слишком быстро. Слишком идеально.

Лиза на секунду задумалась. Потом отпила кофе и посмотрела на подругу внимательно.

– Знаешь, что я тебе скажу? Я рада за тебя. Правда. Ты заслужила счастье. – Пауза. – Но ты спросила моё мнение, и я скажу. Он слишком идеален. Слишком быстро вошёл в доверие. Слишком много открылся в первый же вечер. Будь осторожна.

– Лиза!

– Я не говорю, что он плохой. Я просто говорю: притормози. Дай себе время понять, кто он на самом деле.

– Ты всегда видишь плохое.

– Нет, я всегда вижу риски. Это моя работа. – Лиза улыбнулась, смягчая слова. – Просто обещай мне, что не исчезнешь. Что будешь рассказывать. Хорошо?

– Хорошо, мамочка. – Глория закатила глаза, но внутри занозой засело: слишком идеален. Слишком быстро.

Вечером она перечитывала записку от Райли. «Ты – как свет в тумане». Слишком красиво для обычного цветочного мальчика? Или она просто отвыкла от красоты?

Она убрала записку в ящик стола и решила не думать о плохом. Лиза всегда была перестраховщицей. Райли просто хороший человек, который нашёл в ней родственную душу. Разве такое невозможно?

Разве она не заслужила немного счастья?

Райли позвонил в четверг и сказал, что арендовал коттедж у озера. «На выходные. Только ты и я. Природа, звёзды, никаких пациентов и цветочных горшков». Глория колебалась ровно три секунды. Потом подумала о горе отчётов, о бесконечных анализах, о серых стенах клиники – и согласилась.

Они выехали в пятницу вечером. Райли вёл машину аккуратно, без лихачества, одной рукой держа руль, второй – сжимая её ладонь. За окном мелькали огни города, потом потянулись тёмные поля, потом лес. Глория смотрела на его профиль, освещённый приборами, и думала: как ей повезло.

Коттедж оказался маленьким деревянным домом прямо у воды. Внутри пахло деревом и сухими травами, на столе ждала бутылка вина и фрукты, а в камине уже горел огонь.

– Ты всё подготовил? – удивилась она.

– Я старался. – Он обнял её сзади, уткнувшись носом в макушку. – Чтобы ты почувствовала себя дома.

– Но это не мой дом.

– Может, когда-нибудь станет.

Она повернулась и посмотрела на него. В свете камина его глаза казались тёмными, почти чёрными.

– Ты слишком быстро, – прошептала она.

– Жизнь коротка, Глория. Я не хочу терять время. – Он поцеловал её – легко, почти невесомо. – Ты не представляешь, как долго я тебя искал.

Ночь они провели у камина, разговаривая обо всём и ни о чём. Райли рассказывал о цветах, о том, как понимает их язык, как чувствует настроение каждого растения. Глория слушала и удивлялась: рядом с ним время текло иначе. Не было ни спешки, ни тревоги, только тёплое, тягучее спокойствие.

Утром он разбудил её завтраком в постель. Яичница подгорела, кофе оказался слишком крепким, но Глория не помнила, когда последний раз чувствовала себя такой счастливой.

– Пойдём гулять, – сказал он, когда она доела. – Я покажу тебе озеро.

Они бродили по берегу, собирали камешки, кормили уток. Райли нашёл полянку с земляникой и кормил её ягодами с ладони. А вечером, когда солнце садилось за деревья и вода становилась розовой, он встал на колени прямо на мокрый песок.

– Глория.

– Что ты делаешь? Вставай, ты промокнешь.

– Подожди. – Он взял её руки в свои. – Я не делаю предложение. Я просто хочу сказать. Ты – мой дом. Я кочевал всю жизнь, но с тобой впервые захотел остановиться.

У неё защипало глаза.

– Райли…

– Ничего не говори. Просто знай.

Он поднялся, отряхнул колени и повёл её обратно в дом. А у неё внутри всё пело.

В субботу вечером они ужинали при свечах. Райли пожарил мясо на открытом огне, достал вторую бутылку вина. Глория рассказывала о работе, о сложных пациентах, о том, как трудно иногда сохранять профессиональное спокойствие.

– Ты сильная, – сказал он, разливая вино. – Не то что некоторые.

– В смысле?

– Да так… – Он помрачнел. – Бывшая моя. Тоже работала в медицине, медсестрой. Думал, поймёт, поддержит. А она…