Радик Яхин – Голос (страница 1)

Радик Яхин

Голос

Алина проснулась от вибрации телефона на тумбочке. Часы показывали 7:15. Она протянула руку, нащупывая горячий корпус, и приняла вызов, даже не глядя на экран. Она и так знала, кто звонит в субботу утром.

— Ты спишь ещё? — голос Кати ворвался в комнату как всегда бодро и громко.

— Уже нет, — Алина перевернулась на спину и уставилась в потолок. — Ты чего так рано?

— Рано? Солнце уже встало, соня. Я бежать собираюсь. Со мной?

— В субботу? Ты издеваешься?

— Ленивая ты, Алёнка. Ладно, тогда в парке встретимся через час. Я забегу за тобой.

— Кать, ну дай поспать.

— Через час, — повторила Катя и отключилась.

Алина улыбнулась и закинула руку за голову. За окном щебетали птицы, мама на кухне гремела посудой, папа возился с кофеваркой. Обычное субботнее утро. Такое знакомое, привычное. Она вдыхала запах свежесваренного кофе, который проникал даже под одеяло, и слушала, как за стеной брат Димка врубил музыку на полную мощность.

— Дим, сделай тише! — крикнула она, но в ответ услышала только прибавление громкости.

Она засмеялась и села на кровати. Волосы растрепались, на щеке отпечаталась складка от подушки. Алина потянулась, хрустнув плечами, и посмотрела в окно. Небо было ярко-синим, без единого облачка. Июнь только начался, а уже стояла настоящая летняя жара.

Она встала и подошла к зеркалу на шкафу. На неё смотрела семнадцатилетняя девушка с карими глазами и вечно растрёпанными волосами, которые она никак не могла приручить. Алина криво усмехнулась своему отражению и пошла в душ.

Через час она стояла у подъезда, щурясь от солнца. Катя подбежала, запыхавшаяся, с мокрыми от пота волосами, прилипшими ко лбу.

— Я уже пять километров отмахала, пока ты дрыхла, — выдохнула она и обняла подругу мокрыми руками.

— Фу, Катя, ты вся липкая.

— Зато живая. Пошли в парк. Там сегодня ярмарка, говорят.

Они пошли по знакомой улице мимо пятиэтажек с облупившейся краской, мимо детской площадки, где орали малыши, мимо ларька с шаурмой, от которого пахло жареным мясом и луком. Алина слушала Катин рассказ о вчерашнем свидании, о том, какой он классный и как он смотрел на неё, и одновременно считала шаги, как делала всегда. Сто двадцать три, сто двадцать четыре...

— Ты меня слушаешь вообще? — Катя толкнула её плечом.

— Ага, он классный, ты говорила.

— Я говорила, что он предложил поехать на море в августе. Представляешь? На море!

— Представляю.

В парке действительно было шумно. Работали аттракционы, продавали сахарную вату и воздушные шары, играла музыка из динамиков, установленных прямо на газоне. Катя потянула её к каруселям, и Алина позволила утянуть себя в этот пёстрый, громкий мир.

Они катались на чём-то, что крутило их в разные стороны, визжали, смеялись, потом ели мороженое, которое текло по рукам, и Катина болтовня не умолкала ни на секунду. Алина любила это — быть частью Катиной энергии, подпитываться от неё.

— Смотри, фотограф! — Катя указала на парня с большой камерой. — Давай сфоткаемся?

Они встали у фонтана, обнявшись, и парень щёлкнул их несколько раз.

— Красиво получится, — сказал он, протягивая визитку. — Завтра скину в группу.

Алина взяла карточку и сунула в карман джинсов. Она ещё не знала, что эта фотография станет одной из последних, где она ещё слышит.

Домой они возвращались уже к вечеру. Солнце садилось, окрашивая небо в оранжевый и розовый. Алина чувствовала приятную усталость во всём теле. Они попрощались с Катей у её подъезда, и Алина пошла дальше одна.

В наушниках играла музыка — её любимый плейлист, тот самый, который они составляли вместе с Димой, с братом. Она слушала и подпевала вполголоса. Ритм отдавался в висках, в груди, заполнял всё тело.

Она свернула во двор и остановилась, заметив во дворе знакомую фигуру. Макс сидел на скамейке у её подъезда и смотрел в телефон. Он поднял голову, увидел её и улыбнулся.

— Привет, — сказал он, и эти слова она услышала даже сквозь музыку.

— Привет, — она вытащила один наушник. — Ты чего здесь?

— Тебя жду. Хотел спросить... Завтра в кино пойдёшь?

Алина улыбнулась и почувствовала, как щёки начинают гореть. Она нравилась Максу, и все об этом знали, но он всё равно каждый раз смущал её.

— Пойду, — ответила она.

Они постояли ещё немного, поговорили о каких-то пустяках, и он ушёл. Алина поднялась на свой четвёртый этаж, зашла в квартиру, где пахло ужином, и крикнула:

— Мам, я дома!

— Мой руки и садись есть! — донеслось с кухни.

Алина закрылась в ванной, посмотрела на себя в зеркало. Оттуда на неё смотрела счастливая, чуть уставшая девушка с блестящими глазами. Она улыбнулась своему отражению и открыла кран, чтобы умыться.

Вода лилась, шумно ударяясь о раковину. Алина наклонилась, чтобы плеснуть в лицо холодной водой, и в этот момент что-то произошло.

В ушах резко зазвенело. Высокий, пронзительный звук, как будто где-то рядом работал прибор, издающий невыносимый писк. Алина выпрямилась и замерла, прислушиваясь. Звон не проходил. Он заполнил всю голову, заглушая шум воды.

Она тряхнула головой. Стало тише, но ненадолго. Звон вернулся, усилился, и ей показалось, что она сейчас упадёт. Алина схватилась за край раковины и зажмурилась.

— Алин, ты там уснула? — мамин голос донёсся как сквозь вату, приглушённо и далеко.

— Сейчас, — ответила она и голос показался ей чужим. Слишком громким, резким.

Она выключила кран. В наступившей тишине звон в ушах стал ещё отчётливее. Алина постояла ещё минуту, надеясь, что это пройдёт само, но звук не исчезал.

Она вышла из ванной и села за стол. Мама поставила перед ней тарелку с макаронами и котлетой, папа уже ел, уткнувшись в планшет, Димка что-то рассказывал про свой новый игровой компьютер.

Алина слышала их. Слышала, но звуки доносились будто издалека. А в ушах на фоне звенело, ныло, давило. Она пыталась жевать, но еда казалась безвкусной.

— Ты чего такая бледная? — спросила мама, вглядываясь в её лицо. — Устала?

— Нагулялась, — ответила Алина и улыбнулась, чтобы мама не волновалась.

Но внутри у неё всё сжалось. Что-то было не так. Она чувствовала это каждой клеткой.

Ночью Алина не могла уснуть. Звон не утихал ни на минуту. Он стал тише, но не исчез совсем. Она лежала на спине, глядя в темноту потолка, и прислушивалась к этому звуку, пытаясь понять, откуда он берётся. Может, это в ушах от громкой музыки? Может, просто перепады давления?

Она перевернулась на бок и накрыла голову подушкой. Звон проникал сквозь неё, сквозь вату, сквозь слой пуха и пера. Он был внутри неё.

Утром Алина проснулась разбитой. Голова гудела, глаза слипались. Она села на кровати и замерла, прислушиваясь к себе. Звон был. Тихий, но настойчивый.

За завтраком она старалась не подавать виду, но каждое слово, каждый стук ложки о тарелку отдавались в голове резкой болью. Алина морщилась, но молчала.

— Ты в кино сегодня идёшь? — спросила мама, собирая посуду со стола.

— Иду, — ответила Алина. Голос прозвучал хрипло.

— Простыла, что ли?

— Нет, всё нормально.

Она вышла из-за стола и ушла в свою комнату. Села за стол, открыла учебник, но буквы расплывались перед глазами. Она не могла сосредоточиться. Звон заполнял всё.

Вечером пришёл Макс. Они пошли в кино, но Алина почти не запомнила фильм. Звуки с экрана смешивались со звоном в ушах, превращаясь в какофонию, от которой болела голова. Она периодически трясла головой, пытаясь избавиться от наваждения, но ничего не помогало.

— Ты какая-то странная сегодня, — заметил Макс, когда они вышли из зала.

— Устала, — ответила Алина. — Давление, наверное.

Он предложил проводить её, и они медленно пошли по вечернему городу. Было тепло, пахло цветущими липами, и Алина вдруг остро ощутила, как много звуков её окружает. Машины, шаги прохожих, смех из открытых окон кафе, далёкая музыка. Все эти звуки накладывались на звон, и от этого становилось только хуже.

Она хотела закрыть уши руками и убежать, но сдерживала себя.