Радик Яхин – Голос (страница 4)

В панике она села и открыла глаза. Сердце колотилось где-то в горле. Она не могла вспомнить! Как звучит мама, как звучит папа, как звучал Илья...

— Не суетись, — раздался голос в голове.

Алина вздрогнула и замерла. Илья. Это был он.

— Ты здесь? — мысленно спросила она.

— А куда я денусь, — усмехнулся он. — Обещал же быть рядом. Слушай, ты чего разнервничалась?

— Я не могу вспомнить, как звучат голоса, — напечатала она в телефоне, хотя понимала, что Илья не видит экрана. Но она привыкла выражать мысли словами.

— И не надо, — ответил Илья. — Ты теперь по-другому будешь воспринимать мир. Не через звук. Через вибрации, через ощущения, через взгляды. Это не хуже, просто другое.

— Легко тебе говорить, — подумала Алина. — Ты мёртвый, у тебя проблем нет.

— Обижаешь, — голос Ильи стал серьёзным. — У мёртвых тоже есть проблемы. Например, смотреть, как мои близкие страдают, и ничего не мочь изменить. А ты живая. У тебя есть шанс.

Алина молчала, переваривая его слова.

— Ладно, — сказал Илья примирительно. — Давай по порядку. Первое: ты не одна. Я с тобой. Второе: ты научишься жить в тишине. Третье: у тебя есть семья и друзья, которые тебя любят. Это уже немало.

— А если я не справлюсь? — спросила Алина.

— Справишься, — твёрдо ответил Илья. — Я тебя знаю. Ты всегда была бойцом, Алёнка. Помнишь, как в пятом классе ты за меня заступилась перед старшеклассниками? Ты тогда мелкая была, а они здоровые лбы, и ты не побоялась.

Алина улыбнулась, вспомнив этот случай. Она тогда действительно влезла между Ильёй и тремя парнями, которые к нему приставали, и начала кричать, что вызовет полицию. Старшеклассники посмеялись, но отстали.

— Помню, — ответила она.

— Вот видишь. Ты смелая. И сейчас справишься. А теперь вставай и иди что-нибудь делай. Не лежи в кровати, это путь в никуда.

Алина послушалась. Она встала, подошла к окну и посмотрела во двор. Там кипела жизнь: бегали дети, сидели на скамейках старушки, проезжали машины. Всё как обычно. Только без звука.

Через неделю мама нашла преподавателя жестового языка. Это была молодая женщина по имени Наталья, которая сама была глухой с детства. Она пришла к ним домой с улыбкой и блокнотом.

Первое занятие Алина запомнила на всю жизнь. Наталья села напротив неё и начала показывать жесты. Медленно, чётко, терпеливо. Алина смотрела на её руки и ничего не понимала. Всё казалось сложным, запутанным, невозможным для запоминания.

— Не спеши, — сказал Илья в голове. — Смотри на неё внимательно. Руки — это её голос.

Алина сосредоточилась. Наталья показала жест "мама" — раскрытая ладонь у подбородка. "Папа" — ладонь у лба. "Я" — указать на себя. "Ты" — указать на собеседника.

Алина повторяла, чувствуя себя неловко и неуклюже. Руки не слушались, пальцы путались. Наталья терпеливо поправляла её и улыбалась. У неё была добрая улыбка, и это помогало.

После занятия Алина сидела в своей комнате и повторяла жесты перед зеркалом. Десять, двадцать, сто раз. Пальцы болели, но она не останавливалась.

— Умница, — похвалил Илья. — Ты быстро учишься.

— Мне нужно, — ответила она мысленно. — Это теперь мой язык.

— Не только, — возразил Илья. — Ты можешь писать, читать по губам, пользоваться телефоном. Мир не закрылся для тебя, Алёнка. Просто вход теперь с другой стороны.

Алина кивнула и продолжила тренироваться.

Через месяц она уже могла объясниться с Натальей простыми фразами. Через два — начала понимать быструю жестовую речь. Мама ходила с ней на все занятия и тоже училась. У неё получалось хуже, но она старалась.

— Ты молодец, мам, — написала однажды Алина в телефоне.

Мама прочитала и расплакалась. Алина обняла её и почувствовала, как мамины плечи трясутся от беззвучных рыданий. Это был первый раз, когда она обрадовалась, что не слышит. Не слышать мамины слёзы было легче.

Катя пришла через две недели после того, как Алина перестала выходить на связь. Она позвонила в дверь, и мама открыла. Алина видела из своей комнаты, как они говорят в прихожей, как мама пытается объяснить, а Катя не понимает.

Алина вышла. Катя увидела её и бросилась обнимать.

— Где ты была? Почему не отвечаешь? Я с ума схожу! — кричала Катя, и Алина видела по губам, как быстро она говорит.

Алина взяла телефон и напечатала:

"Я оглохла. Совсем. Не слышу тебя".

Она показала экран Кате. Катя замерла, прочитала, потом подняла глаза на Алину. В них был ужас.

— Как? — спросила Катя, и Алина прочитала это по губам.

Она пожала плечами и написала:

"Так бывает. Врачи не знают почему".

Катя снова бросилась её обнимать и плакала. Алина стояла и чувствовала, как подруга трясётся в её руках. Ей хотелось плакать вместе с ней, но слёз не было. Они закончились в ту ночь, когда наступила тишина.

Потом Катя приходила часто. Она пыталась говорить медленно, чтобы Алина читала по губам. Носила с собой блокнот и ручку. И Алина была благодарна ей за это.

С Максом вышло сложнее. Он тоже пришёл, тоже пытался. Но Алина видела в его глазах страх. Не перед ней, а перед ситуацией. Он не знал, как себя вести, что говорить. Он приносил цветы и смотрел на неё с жалостью, от которой хотелось провалиться сквозь землю.

Однажды он написал в сообщении:

"Может, попробуем? Я помогу тебе".

Алина долго смотрела на экран. Потом ответила:

"Не надо. Я не хочу быть обузой".

Он пытался спорить, но она была непреклонна. Легче отрезать сразу, чем мучиться потом. Она видела, как он смотрит на неё. Жалость убивает любовь быстрее, чем равнодушие.

Другие друзья отсеялись сами. Кто-то звонил пару раз, потом перестал. Кто-то даже не звонил. Алина не обижалась. Она понимала. Кому нужна глухая подруга? С ней сложно, неудобно, страшно. Легче забыть.

— Не переживай, — утешал Илья. — Останутся те, кто действительно важен. Остальные — просто попутчики.

— А ты? — спросила Алина. — Ты остался.

— Я другое дело, — усмехнулся он. — Я мёртвый, мне терять нечего.

Алина улыбнулась. Илья всегда умел разрядить обстановку.

Были дни, когда накатывало отчаяние. Алина просыпалась утром и не хотела вставать. Зачем? Выходить в мир, который её не принимает? Общаться, когда ты не слышишь? Жить, когда внутри пустота?

В такие дни Илья был особенно нужен.

— Вставай, соня, — говорил он. — Солнце уже высоко.

— Не хочу, — мысленно отвечала Алина. — Оставь меня.

— Не оставлю. Ты что, сдаёшься? Алинка, ну ты чего? Помнишь, как мы на великах гоняли? Ты тогда упала, коленку разбила в кровь, а встала и поехала дальше. Потому что ты сильная.

— То было другое.

— Ничего не другое. Боль — она всегда боль. Просто сейчас она внутри, а не снаружи. Но ты справишься.

— Я устала, Илья.

— Я знаю. Но ты должна. Не ради меня, не ради мамы с папой. Ради себя. Ты же хочешь жить? По-настоящему жить?

Алина молчала. Хотела ли она? Она не знала.

— Хочешь, — ответил за неё Илья. — Иначе бы уже сдалась. А ты не сдаёшься. Ты учишь язык жестов, ты пытаешься читать по губам, ты даже выходить начала потихоньку. Это борьба, Алёнка. И ты её ведёшь.

— С твоей помощью.

— С моей поддержкой, — поправил Илья. — Помощь — это когда я за тебя делаю. А я только говорю. Всё остальное ты делаешь сама.