Радик Яхин – Дилижанс: путь сквозь тьму (страница 4)

Решили заночевать прямо у пересохшего ручья — всё равно темнело, а ехать в темноте по незнакомой местности, где могут быть индейцы, было безумием.

Костёр развели небольшой, чтобы не привлекать внимания. Томас установил караулы по два часа. Анна вызвалась дежурить первой вместе с отцом Николаем — всё равно не спалось.

Они сидели у огня, слушая тишину. Священник тихо молился.

— Вы верите, что Бог слышит нас здесь? — спросила Анна.

— Бог везде, дочь моя. Даже в пустыне. Особенно в пустыне.

— А если я не верю?

Отец Николай улыбнулся.

— Тогда Он ждёт, пока поверите.

Неожиданно из темноты донёсся звук. Что-то тяжёлое, волочащееся по земле. Анна замерла, вцепившись в руку священника.

— Кто там? — окликнул отец Николай.

Тишина. Потом снова звук — ближе.

Томас проснулся мгновенно, схватил карабин. Егор и Сэмюэль тоже вскочили.

Из темноты вышла фигура. Человек, шатающийся, с опущенной головой. Одежда изодрана в клочья, лицо в грязи и запёкшейся крови.

— Помогите... — прохрипел он и рухнул у костра.

Томас подбежал, перевернул его на спину. Мужчина лет сорока, измождённый, с дикими глазами.

— Воды... — прошептал он.

Анна принесла флягу, напоила. Человек жадно пил, давясь.

— Кто ты? — спросил Егор. — Откуда?

— Караван... — заговорил незнакомец. — Наш караван... напали... всех убили... я убежал...

— Кто напал? Индейцы?

Человек замотал головой, закашлялся.

— Не индейцы. Белые. Бандиты. Переодетые в индейцев. Они... они...

Он не договорил. Глаза его закатились, тело обмякло.

— Мёртв, — констатировал Томас, проверив пульс.

Все смотрели на тело, и каждый думал о своём.

— Где это случилось? — спросил Егор.

— Должно быть, недалеко, — ответил возница. — Пешком он далеко бы не ушёл в таком состоянии.

Томас осмотрел тело. На поясе пустая кобура, в кармане — мокрая бумажка, расплывшаяся от воды. На пальце — дешёвое кольцо.

— Похоронить надо, — сказал отец Николай.

— Некогда, — отрезал Томас. — Если бандиты рядом — они на звуки выстрелов придут. Утром закопаем.

Ночь прошла тревожно. Никто не спал, все вслушивались в темноту, ожидая нападения.

Отец Николай сидел у костра, когда подошёл Егор.

— Не спится?

— Нет, — ответил священник. — Думаю о том человеке. О его смерти.

— Много смертей видели?

— Достаточно. На моей прошлой службе — в бедном приходе — люди умирали часто. От голода, от болезней, от рук друг друга. Я отпевал их и думал: где же Бог, когда его дети так страдают?

— И где Он?

Отец Николай усмехнулся.

— Не знаю. Может, поэтому меня и изгнали. За сомнения.

Егор помолчал, потом заговорил:

— Я убил человека. На каторге. Он хотел зарезать парня, который мне помогал. Я ударил его камнем. Суд сказал — превышение самообороны. Добавили срок. Я сбежал через месяц.

— Сожалеете?

— О том, что убил? Нет. О том, что сбежал и теперь не могу вернуться к семье? Каждый день.

— Семья ждёт?

— Жена и дочь. Им сказали, что я умер. Так легче.

Священник положил руку ему на плечо.

— Может, ещё встретитесь.

— В этой жизни — вряд ли.

Разговор прервал Томас, который бесшумно появился из темноты.

— Разбудите Сэмюэля на смену. Я спать.

Он лёг у костра, положив карабин под голову. Через минуту уже спал.

Егор пошёл будить торговца. Тот ворчал, не хотел вставать, но всё же поднялся, сел у костра, кутаясь в плед.

— Ненавижу эту дорогу, — пробормотал он. — Ненавижу эту страну. Никогда бы не поехал, если б знал.

— Зачем поехали? — спросил отец Николай.

— Долги, — неохотно признался Сэмюэль. — Кредиторы на хвосте. Думал, на новом месте начну сначала. Дурак.

— Все мы иногда дураки, — улыбнулся священник. — Главное — признавать это.

Сэмюэль посмотрел на него с неожиданной теплотой.

— А вы? За что вас изгнали?

— За проповеди, которые не понравились начальству. Говорил, что церковь слишком далека от простых людей. Что Богу не нужны золотые купола, ему нужны сердца.

— Революционер, значит.

— Скорее, идеалист. А идеалистов, как известно, не любят.

Под утро, когда небо начало светлеть, они услышали далёкий волчий вой. Один, потом второй, потом целый хор.

— Собираются, — сказал Томас, мгновенно проснувшись. — Чуют мертвечину.

Тело погибшего завернули в одеяло, отнесли подальше от лагеря и закопали неглубоко, привалив камнями. Отец Николай прочитал молитву.

— Упокой, Господи, душу раба Твоего, прости ему все прегрешения и даруй Царствие Небесное.