Рада Литарски – Она вернулась к своим Огням (страница 22)

Когда пришло время, швед довёл нас до нужной платформы.

Я была очень рада уехать, но мне было очень тревожно.

Что и кто меня ждёт? Что я буду делать эти полтора месяца? Ради чего я снова оставила своих детей?

Я прислонилась к окну и подумала о своей судьбе.

И всё вдруг стало неважно, потому что меня звал совсем другой город. Другое место, в котором, возможно, есть всё, что мне нужно и всё, что я ищу. Голос этого места был мягким и ласковым.

Впереди я видела огни Стокгольма, который любил и ждал меня.

Глава 9

АРВО

Побег из-под Вестероса завершился ночным Т-Централен. Мы попрощались с эквадорками, они сели в такси и поехали в гостиницу. Дальше их путь лежал в Испанию.

Когда я переступила порог квартиры Рамеша, я сразу поняла, что я – дома. Впервые за долгое время я почувствовала дикий голод. Пока я уплетала бутерброды и запивала их горячим чаем, Рамеш слушал мой сбивчивый пересказ ресторанного ада.

– Они просто расисты, – сделал заключение он. – Не слушай тех, кто судит тебя по внешности и стране происхождения.

– Знаете, Рамеш, в стране моего происхождения и в моей внешности нет ничего страшного, чтобы относится ко мне с таким высокомерием.

– Да, – согласился со мной Рамеш. – Но ограниченным людям ты все равно этого не докажешь. Да и не надо. Оставайся собой. Ты – прекрасный человек, Марианна. Если другие этого не видят, это их проблемы.

После ухода Ларисы дом Рамеша опустел. Он не мог находиться в четырех стенах – постоянно убегал: то на лишнюю тренировку, то на танцы, лишь бы не слышать этого безмолвия после десяти лет жизни вдвоём. Я смотрела на него и не понимала, как этот крепкий мужчина может вот так просто разрыдаться, вспоминая её.

– Она заботилась о каждом моем шаге, – всхлипывал он, – варила мне супы, следила за здоровьем… а потом уничтожала меня за то, чего я никогда не делал.

Моё сердце не выдержало. Я решила, что между ними просто «замыкание», которое можно исправить разговором. Я набрала её номер. Лариса ответила быстро, её голос был бодрым, даже торжествующим. Но через пять минут я поняла: я говорю не с обиженной женщиной, а с кем-то, кто живет в параллельной вселенной, где логика – это запрещённый приём.

«Опасный белый цвет»

– Лариса, я вижу Рамеша каждый день. Он разбит. Зачем всё это…

– Разбит? Ха! – она зло рассмеялась. – Пусть плачет! Мало ему, кобелю. Ты просто молодая и наивная. Ты не видишь, что у тебя под носом творится?

– Что именно я должна видеть?

– О, он хитрый! Он со своими проститутками – а они все проститутки! – переписывается через YouTube. У них там тайные шифры под роликами. Они следят за мной через «жучки». Видела на его компьютере маленькую круглую штучку?

– Лариса, это регулятор громкости…

– Это прослушка! – не терпящим возражений тоном заявила она. – Через неё его бабы слушают, о чём я говорю.

– Зачем кому-то вас подслушивать? – я постаралась аккуратно охладить её пыл. – Почему вы считаете, что это вообще кому-то интересно?

Я замолчала, пытаясь осознать масштаб катастрофы. Но Ларису уже было не остановить.

– Он спал со всеми! – выпалила она с пугающей, фанатичной убеждённостью. – Даже с подругой своей дочери!

Я знала, о ком идёт речь.

– Та женщина – лесбиянка, – я предприняла слабую попытку воззвать к фактам. – Ей никаким образом не интересны романтические отношения с мужчинами.

– И ты в это веришь?

– Конечно.

– И Женька, соседка твоя… Да они же на твоих глазах трахаются! Раньше я ему мешала, а теперь ты видишь, что происходит, да?! Видишь, как он к ней бегает? Теперь ему не надо скрываться!

– Лариса, – я постаралась вложить в голос максимум спокойствия, – они едва здороваются. У вас есть хоть одно реальное доказательство? Хоть одна переписка?

– Доказательство? – она фыркнула. – Конечно! Однажды он надел белую рубашку. Просто так, без повода.

– И?

– И?! Мужчина надевает белую рубашку, только когда идёт к любовнице. Это же очевидно! Все они изменяют. Вообще все. И он не исключение. Он ещё в Сольне, когда мы жили там, купил своей старой знакомой роскошные апартаменты. По соседству!

– Ты думаешь, почему мы переехали в Сундбюберг? – продолжала негодовать Лариса, – это я заставила его продать ту квартиру в Сольне и переехать в другой район! Потому что его любовница, эта сука, эта мерзкая проститутка жила рядом с нами – он купил ей ту квартиру, чтобы было удобно бегать к ней!

Я находилась в этой скромной квартире Рамеша в Сундбюберге. Он жил по средствам, считал кроны. Идея о том, что он дарит кому-то «роскошные апартаменты», пока сама Лариса живёт с ним в обычном жилье, была настолько абсурдной, что я не могла понять, как она в принципе могла до такого додуматься. Тем более, та знакомая уже десять лет жила в другом городе со своим партнёром – информация, которую в Швеции можно проверить в два клика. Но для Ларисы факты были лишь досадной помехой.

– Лариса, он действительно плачет. Ему больно.

– Ха-ха-ха! – этот смех я не забуду. – Пусть воет! Значит, совесть жрёт. А ты сиди там, верь ему дальше. Пока он и тебе «прослушку» в кровать не подложил.

Мы попрощались. Внутри было чувство, будто я прикоснулась к чему-то липкому. В её мире не было любви, было только бесконечное следствие, где приговор вынесен заранее, а уликой может стать даже цвет рубашки. Эта её фраза про YouTube-шифры – просто эталон паранойи.

Рамеш вернулся с очередной тренировки, где пытался измотать тело, чтобы замолчал мозг. Рассказывать ему подробности этого разговора я не стала. Нельзя спасать отношения там, где один из партнёров уже давно воюет с призраками в собственной голове. Никакие вложения – ни деньги, ни переезды, ни гражданство – не способны склеить то, что разъедает ревность и недоверие.

Скандинавский люкс

Рамеш превратился в моего личного гида по Стокгольму, который никогда не спит. Чтобы не давать нам обоим провалиться в тяжёлые мысли о людях, чьё время в нашей жизни закончилось, он таскал меня повсюду: конференции, выставки, вечеринки. Мой английский проходил боевое крещение в режиме 24/7.

Вершиной этого марафона стал день рождения Уве.

Когда мы подъехали к его особняку, я невольно поправила платье. Уве был не просто богат – он был тем самым шведским мультимиллионером, о которых пишут в финансовых колонках.

Внутри дом поражал тем, что шведы называют «тихой роскошью». Всё было сдержанно, дорого и безупречно.

Атмосфера была гремучей смесью из официального приёма и безумного рейва: грохочущий бит внезапно сменялся кристальным голосом оперной певицы, приглашённой поздравить именинника и удивить публику.

Журналисты центральных каналов, поп-звезды, учёные с мировыми именами. Весь «срез» Стокгольма в одном зале.

Шампанское лилось рекой, официанты бесшумно лавировали с подносами, на которых горами лежали лосось и нежнейшая курица.

Я чувствовала себя Алисой в Стране чудес, которая случайно забрела на бал к Королеве. Пока гости отжигали на танцполе, скандируя имя именинника, я старалась держаться поближе к Рамешу.

Уве подошёл к нам сам. В свои пятьдесят с небольшим он выглядел как человек, который давно всё всем доказал. Ни капли чванства, ни грамма надменности – только спокойная, мягкая уверенность и безупречная вежливость.

– Рамеш, дружище! – он обнял моего спутника и тепло улыбнулся мне. – Рад, что вы заглянули. Наслаждайтесь вечером, здесь все свои.

Мы перекинулись парой фраз, и я поймала себя на мысли: чем выше уровень человека, тем проще с ним общаться.

Позже я вышла на террасу, чтобы глотнуть прохладного воздуха, и невольно стала свидетельницей забавного «баттла» стайки молодых девчонок. Они стояли с бокалами шампанского, перебивая друг друга:

– Уве – мой лучший друг! Он лично прислал мне приглашение! – с придыханием хвасталась одна, так и сияя от собственной значимости.

– Ой, перестань, – осадила её приятельница, лениво поправляя безупречный локон. – Ты с какого года его знаешь? Я-то знакома с ним ещё до твоего переезда. Это я его лучшая подруга, он мне доверяет!

Я едва сдержала улыбку. Было в этом что-то трогательное и одновременно нелепое – это соревнование за право считаться «самой близкой» к человеку, который, скорее всего, завтра и не вспомнит их имён.

Стокгольм улыбался мне этой ночью, и я впервые за долгое время почувствовала: мир огромен, и в нём есть места, где люди не ищут «жучки» в компьютерах, а просто умеют красиво праздновать жизнь.

«Святой мученик и безумная истеричка»

Рамеш был сам не свой. Андерс устроил ему настоящий допрос с пристрастием, узнав, что я в Стокгольме.

– Андерс поставил мне ультиматум, – Рамеш бросил ключи на тумбочку в прихожей и прошёл на кухню. Было видно, что этот разговор дался ему тяжело. – Требовал, чтобы я выставил тебя на улицу. Немедленно.

– А ему-то какое дело? – спросила я, холодея от услышанного. – Я живу у вас, а не у него.

– Я ответил ему точно так же, – Рамеш устало опустился на стул. – Сказал, что не допущу, чтобы ты оказалась на вокзале. Где тебе ещё жить в чужой стране? Под мостом?

Я медленно пододвинула второй стул и села напротив него.

– И что он ответил?