Рада Литарски – Она вернулась к своим Огням (страница 21)
Я не сразу поняла, что произошло. Какой-то переполох: на пороге ресторана стояла разъярённая женщина, рядом с ней – эквадорки. Одна из девочек рыдала.
Оказалось, что гуляя с собаками, она не удержала пса и тот сцепился с соседкой собакой. Ни одна собака не пострадала, а вот девочку протащило на поводке несколько метров. Соседка громко возмущалась, что «приехали какие-то непонятные волонтёры непонятно откуда и не соблюдают правила». Анетт была в бешенстве. Эквадорки ушли к себе в караван, чтобы успокоиться, а остальные остались.
– Теперь будет новое правило, – объявил Фред. – На прогулки с собаками строго запрещено брать сотовые телефоны.
– Почему вы решили, что девочки были заняты мобильными во время прогулки? – спросила я, поскольку обвинения в использовании телефонов казались мне абсолютно надуманными.
– По-другому и быть не может, – самоуверенно заявил он. – Если бы они не отвлекались на мобильные, этого бы не случилось.
– Да-да! Я сама видела! Они пользуются телефонами во время прогулки! – включилась в наш разговор волонтёрка из Германии. – Они безответственные и безмозглые!
Хм, а ведь никто не тянул её за язык.
О том, что она сама пользовалась мобильным, когда мы с ней вдвоём гуляли с собаками три дня назад, она, конечно же, умолчала.
Впрочем, эти дрязги быстро отошли на второй план. В пятницу ресторан открыли. Всё прошло прекрасно. После последних гостей мы могли есть всё, что хотим, не убирая еду со шведского стола.
После ужина в субботу нам разрешили выпить пиво или вино. К Фреду приехали родственники из другого города и им было не до нас. Они отсели за соседний стол – правило проводить вечер вместе при любых обстоятельствах было внезапно забыто.
Но все девчонки были этому только рады. Мы пили внутри ресторана, потом на улице – сидели на деревянном полу под навесом, курили и долго болтали. Девочки жаловались на неадекватное поведение Фреда и на постоянные придирки Анетт. Каждой из них было что рассказать. «Мне надело это дерьмо», – сказала одна из них. Её поддержали остальные.
Но всё-таки мы больше смеялись и веселились.
Это был единственный по-настоящему хороший вечер там.
«Цивилиза-а-ация!»
Наступила Пасха. В этот раз Анетт сказала, что можно начать ужин раньше, не дожидаясь, когда уйдут последние клиенты. «Вы все – большие молодцы! – сказала она радостно. – Все отлично поработали!»
Два вечера подряд мне не доставалось десерта, но в этот раз было ещё много. Девчонки наложили себе сладостей, и я обрадовалась, что в этот раз тоже смогу полакомиться маленькими необычными печеньками с кремом. Я взяла три. И тут я столкнулась с Анетт. Увидев печенье на моей тарелке, у неё тут же началась жуткая истерика:
– Возможно, это у вас в стране нормально не думать о других и съедать самое вкусное!!! Но в Европе люди так себя не ведут!!! Ты в Ев-ро-пе!!! Здесь люди думают о других!!!
Анетт продолжала кричать, стремительно багровея. Её несло с такой силой, словно я рушила все устои шведского общества:
– У нас цивилиза-а-ация!!! Это немыслимо брать десерт до ужина! Я вижу такое впервые!!! Немедленно, слышишь, я сказала НЕМЕДЛЕННО, положи все наза-а-ад!!!
На меня уставились последние посетители, которые доедали свой ужин.
«Вот тебе и Пасха, вот тебе Христос воскрес», – горько усмехнулась я про себя.
Девочки, которые уже успели положить десерт в свои тарелки, побежали быстро выкладывать его назад. Их Анетт не видела или не хотела видеть.
Она убежала на кухню, стала там плакать и кричать, что ей больно. Больно ей, больно!
И её, конечно, можно понять – она ведь из Европы. А мне не может быть больно. Поэтому меня нужно пнуть посильнее.
Я молча положила несчастные печеньки на общий поднос и оставила свою тарелку с остальной едой нетронутой.
Выйдя на улицу, я позвонила Рамешу – больше мне не к кому было обратиться.
В это время приехавшие в гости родственники Фреда уже спешно шли к ресторану на подмогу «несчастным хозяевам», которых едва ли не объела «наглая мерзкая волонтёрка из дикой страны». Они надменно смерили меня взглядом и зашли внутрь.
Я стала сбивчиво объяснять Рамешу, что случилось. Он не дал мне договорить.
– Немедленно езжай в Стокгольм, – скомандовал он. Его бескомпромиссный тон казался мне единственной опорой в тот момент. – Не оставайся там ни минуты! Ни минуты! Я встречу тебя на вокзале.
Прежде чем уйти, я зашла на кухню. Я посмотрела на эту семью: ах, какие они смелые и сильные вместе!
Мой голос был ровным:
– Вы оба – просто глупые неблагодарные люди, – сказала я, глядя на Анетт и Фреда.
– Твоё дальнейшее пребывание здесь невозможно, –поспешно выдала Анетт, пытаясь выставить меня первой.
– Я и не думала здесь оставаться после такого, – спокойно подтвердила я то, что и так очевидно.
Уже на выходе я услышала, как она бросила мне вслед:
– Езжай в свой йога-центр, там тебе будет лучше. А это место не для тебя.
Пока я была в доме и собирала вещи, ко мне поднялся Фред. Он указал пальцем на дверь:
– Тебе пора уходить.
– Мне нужно время собрать свои вещи, – сухо ответила я.
Он развернулся и молча скрылся в коридоре.
Когда я вышла, на улице собрались другие волонтёрки. Они обсуждали, что слышали, как Фред сказал кому-то, что не повезёт меня на станцию, и что это моя проблема, как я буду добираться – такие они, «светлые цивилизованные люди из Европы».
Девочка из США громко возмутилась:
– Чёрт, да что они о себе возомнили?! Нельзя просто так выбрасывать человека на улицу! – она искренне негодовала. – Ты не сделала ничего плохого! – обращалась она ко мне. – По правилам пребывания он обязан довезти тебя до станции! У меня есть водительские права, я возьму ключи от их машины и повезу тебя!
Полная решимости она двинулась в сторону ресторана.
Но эквадорки остановили её. Они уже проверили расписание поездов и выяснили, что сегодня выходной и никаких поездов из этой дыры попросту нет.
– Мы хотим уехать с тобой, – в один голос сказали они, и я увидела, что их буквально трясёт от пережитого унижения.
Они позвонили родителям в Эквадор и те пообещали, что пришлют им деньги на отель в Стокгольме.
– Пожалуйста, не говорите пока Анетт и Фреду, что мы тоже уезжаем, – умоляли они других девочек. – Мы уже вызвали такси.
Нам надо было добраться до Вестероса, далее – сесть на автобус до Стокгольма. Я помогла вытащить их сумки из каравана. Мы пошли в обход: ресторан был слишком близко, и хозяева могли нас заметить.
– Как такое, вообще, могло случиться? – озвучил кто-то общий немой вопрос.
– Ну, Анетт кричала про «цивилизованную Европу», – спокойно напомнила я. – А мы втроём не из Европы. И именно у нас было больше всего проблем в коммуникации с ними.
Волонтёрка из Германии – та самая, что за глаза обвинила девочек в использовании мобильных во время их прогулки с собаками, нависла надо мной. Она была намного выше и крупнее меня.
– Что-о-о?! Ты хочешь сказать, что в Европе расизм?! – заорала она мне в лицо, брызжа слюной от праведного негодования. – Если ты – дерьмовый человек и дерьмовый работник, это не значит, что мы, европейцы – расисты! Нормальных людей не выгоняют через неделю!!!
Ещё вчера вечером она вместе со всеми жаловалась на хозяев, но сейчас была готова порвать за них горло.
Началась склока. Девочки пытались нас успокоить, чтобы не обострять и без того сложную ситуацию.
Она сразу ушла, а остальные остались со мной. Мы около двух часов ждали такси. Было холодно, кое-где ещё лежал снег. Я ничего не ела с самого утра, но из-за нервного потрясения, голода я не чувствовала. Я была так истощена, что даже не могла вспомнить, был ли у меня выходной за эти семь дней.
Голос другого места
Пока мы ждали машину, я пошла по дороге к лесу.
– Ладно, – сказала я куда-то в темноту. – Не хочешь ты меня. Ну и пусть. Я была с тобой абсолютно честной. Но я всё поняла и уезжаю прямо сейчас. Спасибо тебе за эту неделю. Раз ты выталкиваешь меня отсюда, значит, есть другое место, где мне будут рады и где я буду счастлива. Я не злюсь на тебя и уезжаю с миром в сердце. И ты оставайся с миром.
Попрощавшись с этим местом, я ушла.
Мы вышли на дорогу и тут подъехала машина.
Водитель оказался иммигрантом из Сомали. Он пытался приободрить нас.
– Швеция – прекрасная страна! – сказал он с воодушевлением. – Здесь живут хорошие люди! Главное – это выучить язык.
В Вестеросе он хотел посадить нас прямо на автобус до Стокгольма, но тот был только через час. Этот рейс был последним до утра понедельника – нам повезло, что мы успели купить билеты.
Видя нашу усталость и растерянность, он завёл нас внутрь вокзала. Он подошёл к какому-то случайному шведу и попросил его помочь нам. После этого мы тепло попрощались.