Рада Литарски – Она вернулась к своим Огням (страница 24)

– Чего бы ты хотела в отношениях? – он перевёл разговор на более личную тему, внимательно глядя на меня.

– Ну, не знаю, поймёшь ли ты… – задумалась я. – Хочу отдавать и получать энергию.

– Я тебя отлично понимаю! – он закивал с таким видом, будто я открыла его собственный секрет.

– Давай свои руки сюда, – сказал он мне, протягивая на встречу свои ладони.

Я положила свои ладони в его.

– И как тебе моя энергия? Нравится?

– Да, нравится. А тебе моя?

– Прекрасная энергия! – засмеялся он. – Хочешь сделаю «паутинку»? Знаешь, что это такое?

– Знаю. Делай! – разрешила я.

Он стал водить своими пальцами по моей руке.

– Чувствуешь?

– Да.

– Когда у тебя день рождения? – спросил он, продолжая эти невесомые прикосновения.

– В ноябре.

– Надо же! И у меня в ноябре, – поразился он такому совпадению.

Я не верила в «гороскопы», но зачем-то спросила его про знак зодиака. Он сложил руки, как будто прицеливался из лука.

– Я – стрелец, – сказал он, делая вид что выпустил стрелу.

«Ой, – ёкнуло у меня внутри. – Кажется, мне уже больно».

В этот момент показалось, что он уже попал в моё сердце.

– А ты? – спросил он.

– Я – Скорпион.

– Круто! А ты не ранишь меня?

– Ну, это у тебя «лук и стрелы», а не у меня.

– Да, но у тебя «жало»!

– Тюк, – я сделала жест рукой, – и тебя нет!

– Нет, ты меня не ранишь, ты ведь хорошая! – лукаво прищурился Арво, не отпуская моих рук.

Оживший учебник «домостроя»

Перед моим следующим свиданием с Арво Рамеш решил, что пришло время для «отцовского» напутствия.

– Послушай меня, – вещал он с видом укротителя женских сердец, – мужчина по природе охотник. А женщина – это трофей. Чем дольше и изнурительнее погоня, тем ценнее добыча. Если ты сдашься слишком быстро, тебя ждет обесценивание. Позор и потеря интереса.

Я едва сдерживала смех. Передо мной сидел человек того времени, когда женская стратегия выживания сводилась к бесконечному бегу с препятствиями.

– Рамеш, – я открыто рассмеялась, глядя на его серьёзное лицо, – то есть, по-вашему, уважение мужчины держится только на дефиците доступа к телу?

– Именно! – он назидательно поднял палец. – Чем дольше женщина не даёт себя даже поцеловать, тем выше её акции в глазах мужчины. Это закон. Минимум три месяца со дня знакомства – никакого секса!

Я чуть не свалилась со стула.

– Три месяца? Рамеш, я через месяц уезжаю в йога-центр. У меня просто нет технической возможности для таких марафонов!

Он на секунду задумался, прикидывая мои шансы.

– Ну хорошо… Тогда два месяца. Ладно, один! Но не меньше!

Я поняла, что пора переходить к аргументам.

– Рамеш, послушайте. Вы рассуждаете так, будто у женщины нет своей воли, своего желания и своего интереса. Я что, должна ломать комедию и притворяться ради сомнительного «уважения»? Секс между взрослыми людьми – это фундамент.

– Ты его потеряешь, если дашь всё сразу! – твердил он, искренне пытаясь наставить меня на путь истинный.

– Если мужчина теряет интерес сразу после близости, то проблема не в скорости, а в том, что он дофаминовый наркоман. Ему нужен был только акт покорения, а не человек, – ответила я, ломая стройную концепцию Рамеша. – С таким же успехом он потеряет интерес к женщине хоть через три месяца, хоть через три года после того, как «добьётся своего». Я же говорю об эмоциональной связи. Когда двоим интересно друг в друге всё – от мыслей до запаха кожи – секс только укрепляет этот союз. Это не сделка «товар-деньги», это естественное продолжение близости.

Рамеш, впрочем, остался при своём. Его «охотник» внутри него продолжал требовать трёхмесячной осады.

– Никакого секса на первом свидании! – гремел он мне вдогонку.

– Я и не собиралась прыгать в койку на первом свидании! И на втором тоже, – хохотала я, стоя у зеркала.

Я выглядела ослепительно: подвела глаза, накрасила губы, распустила волосы. Я чувствовала себя живой, настоящей и абсолютно свободной от всех этих пыльных догм. Моя «темнота» внутри искрилась предвкушением встречи с Арво, а не страхом «потерять лицо».

– Тяни время! Слышишь? Тяни время! – доносилось из гостиной ворчание Рамеша.

– Пока-пока! – сказала я и выпорхнула из квартиры.

Мой личный «сумасшедший»

Этот вечер в доме Арво был пропитан чем-то гораздо более глубоким, чем просто уют. Пока Стокгольм за окном жил своей размеренной жизнью, здесь, на кухне, разворачивался настоящий ритуал.

Арво возился у плиты. Он не просто готовил – он творил. Золотистая картошечка с хрустящей корочкой, шипящая на сковороде, нежный соус, рецепт которого он держал в секрете, и одуряющий запах свежей рыбы... Аромат и присутствие этого мужчины рядом со мной кружили голову.

Мы стояли рядом, каждый с бокалом вина. И каждый раз, когда мы соприкасались стеклом, Арво делал глоток, не отрывая взгляда от моих глаз. В этом взгляде не было тяжести, только сияние и неподдельный интерес.

– Знаешь, – начал он, и его голос в уютном полумраке кухни звучал особенно проникновенно, – в моём финском роду женщины были... особенными. В тех глухих деревнях, откуда вышли мои предки, они ведьмачили. Заговаривали боль, лечили травами, видели то, что другим не дано. Это сила, которая течет в моей крови.

Я слушала его, и внутри меня всё откликалось. Мне не нужно было подбирать слова или бояться, что меня сочтут странной.

– У нас с мамой тоже есть своя история, Арво, – ответила я и рассказала ему о том «призраке» из моего детства, о странных совпадениях, которые вели меня всю жизнь, и о тонкой грани реальности, которую я чувствовала с самого рождения.

Арво слушал, не перебивая, и его глаза, казалось, светились ещё ярче. Между нами установилось то редкое понимание, которое не требует доказательств или логических объяснений. Это был диалог двух людей, говорящих на одном языке – языке интуиции и родовых тайн.

Я смотрела на него – подтянутого, уверенного, пахнущего хорошим вином и домашней едой – и внутри меня разливался тихий смех.

«Надо же, – думала я, – во всем миллионном Стокгольме я умудрилась найти еще одного «сумасшедшего». В этот раз мне даже не пришлось ехать в йога-центр!»

Я встретила человека, который не боится своей темноты и видит в ней силу, а не проклятие. В тот вечер я поняла: мой путь в Швецию был нужен хотя бы ради того, чтобы встретить этого финна, который поливает картошку соусом и спокойно говорит о ведьмах своего рода, делая меня наконец-то «нормальной» в моём собственном безумии.

Несмотря на то, что уровень английского Арво был ниже среднего, мы находили нужные слова. Если случался затык, в ход шёл переводчик: Арво переводил мне на русский, я ему – на шведский.

– Как тебе энергия моего дома? – с гордостью спросил Арво.

– Великолепная энергия, – честно ответила я.

– Все так говорят! Все! – воскликнул он. – Это потому что моя мама когда-то жила здесь!

«Энергия дома» Арво действительно была тёплой и мягкой. Но было что-то ещё, что я чувствовала, но не могла понять. Я слышала какие-то всхлипы…

– Мне кажется… – сомневаясь, сказала я, – словно я слышу что какая-то женщина плачет здесь.

– Ты не можешь этого чувствовать. Это неправда. В этом доме никогда не плакали женщины, – авторитетно заявил Арво.

Я не стала с ним спорить. Это было неважно. В конце концов, это могла быть не моя чувствительность, а мои старые травмы помноженные на тревожность.