Рада Литарски – Она вернулась к своим Огням (страница 19)

– Страх, – предположила я. – Тогда придётся признать, что всю свою жизнь ты посвятил иллюзиям.

Я немного помолчала, а потом озвучила мысль, которая крутилась в голове уже давно:

– Лен, слушай… А может быть, все те картинки, которые ты помнишь – это не прошлые твои жизни вне Земли? Может, это всё-таки будущее? Ну, по аналогии с твоей дочкой – она же чётко видит свою следующую жизнь в XXV веке здесь, на Земле. Вдруг ты видела себя уже в грядущем, когда наконец-то выберешься из-под этого Купола и окажешься за пределами планеты?

Но Лена была непреклонна. В своей памяти она не сомневалась ни на секунду.

– Нет, Марьян, это сто процентов было прошлое, – твёрдо сказала она. – Моя душа точно была рождена не здесь, на Земле. Понимаешь, мы когда-то очень давно покинули свой настоящий, родной дом.

При этом она имела в виду конкретно себя и свой экипаж. Относительно меня у неё тоже не было никаких сомнений – она была уверена, что я занесена сюда совершенно из другого места, и наши «космические паспорта» не совпадают.

Позже разговор зашёл о вещах более приземлённых, но оттого ещё более глубоких. Лена вспомнила случай, когда оказалась на самой грани между жизнью и смертью. Состояние было критическим, и в какой-то момент произошёл классический выход из тела.

– Знаешь, – делилась она со мной, – я зависла сверху и смотрела на себя со стороны. На это своё уставшее, измождённое тело. Смотрела как на чужой аватар и думала: «Боже, сколько же сложностей, боли и тяжести выпало на долю этого человека». И в тот момент ко мне пришло понимание – единственное, что мы вообще можем и должны делать, пока заперты в этих человеческих телах – это просто честно проживать свою жизнь, беречь животных и заботиться о природе. Прятаться и изолироваться от этого мира, по крайней мере, надолго, тоже не имеет смысла. Мы должны помогать тем, кто слабее нас, как бы тяжело нам не было.

У Лены всегда было много питомцев, и она, сколько я её помнила, тащила домой всех покалеченных и брошенных бедолаг.

– Да, пускай в глобальном плане мы не перепишем законы этой матрицы и не изменим мироустройство, – хорошо пусть так, – говорила Лена, как будто пытаясь убедить саму себя в том, что её личная война со вселенской несправедливостью проиграна не окончательно. – Но, спасая очередную собаку или кошку, тратя на них свои, пусть и очень скромные деньги, мы делаем то, что в наших силах здесь и сейчас. Это максимум, который нам доступен. Больше ничего от нас не требуется. Да, после смерти надо будет сделать всё возможное, чтобы прорваться сквозь Купол и уйти отсюда, но пока мы живы – нужно по максимуму разгребать ту грязь, до которой можем дотянуться.

Врачи тогда буквально вытащили её с того света. Вернувшись в сознание, Лена окончательно зафиксировала для себя эти правила.

– Слушай, – говорила она с энтузиазмом, – даже если весь этот мой выход из тела – просто игры разума или предсмертные фокусы мозга, это не имеет вообще никакого значения. Важен результат. Нужно просто делать в своей жизни всё, что от тебя зависит. И главное – не ранить людей сознательно.

– А как же те, кто поступает с нами несправедливо? – сомневалась я – внутри меня всё ещё бунтовало желание очевидной, земной справедливости.

– Все, кто причинил нам зло, пусть сами со своими грехами и разбираются. Это их груз, им с этим жить. Ответка к ним всё равно прилетит в своё время – через другие ситуации, через обстоятельства, или просто в виде невозможности выбраться из этой земной ловушки после смерти. Какая разница? Каждый в итоге отвечает только за себя, за свои личные поступки и за свою собственную совесть.

Лена улыбнулась и добавила, поглаживая кота:

– Пусть это будет всего одно несчастное маленькое животное, которому я помогу пережить зиму. Зато у этого конкретного существа будет сытая, тёплая и светлая судьба. Да, Мурзик мой? – обратилась Лена к коту и нежно чмокнула его в нос. – У них ведь и так жизнь очень короткая, им досталась доля гораздо тяжелее, чем многим людям. Что ещё мы можем сделать? Только давать им свою заботу и внимание, раз уж Вселенная пересекла наши дороги.

Новые планы

На фоне моей обычной жизни в Казахстане – между детьми, работой, домом и общением с подругами – внутри меня созрело решение. Год выдался крайне тяжёлым, и мне было жизненно необходимо снова увидеть Швецию. Я готовилась взять отпуск за свой счёт и снова открыла волонтёрский сайт.

Свободные места в йога-центре открывались только в середине мая, поэтому я выстроила маршрут следующим образом: сначала – два месяца в ресторане, который находился в маленькой деревне под Вестеросом, а после, уже в тёплое время, двинуться в знакомый йога-центр. Я очень хотела увидеть это место в летнее время.

В груди уже теплилось что-то похожее на радость. Это было если не спокойствие, то светлая надежда, что всё непременно будет хорошо.

За пару месяцев до отъезда пришло сообщение от Рамеша: они с Ларисой расстались. Причиной стала её чудовищная, разрушительная ревность. Рамеш писал, что её обвинения беспочвенны и несправедливы – он всегда был верен Ларисе и всем женщинам, с которыми его связывали отношения до неё. Он изо всех сил пытался спасти то, что его связывало с Ларисой. Но после последнего скандала его терпение просто лопнуло.

Я вспомнила нашу первую встречу. Глядя на них, я сказала Андерсу:

– Рамеш и Лариса выглядят счастливыми.

Андерс тогда усмехнулся:

– На самом деле у них далеко не всё так гладко.

Я попыталась расспросить его, но он не стал вдаваться в подробности. Тогда я списала это на его вечный пессимизм. Мне всегда хотелось видеть в людях и их союзах лучшее – когда у людей крепкий счастливые отношения, ты думаешь, что раз им это удалось, то и у тебя получится.

Но в этой ситуации Андерс оказался прав – Рамеш действительно вложил в Ларису колоссальные ресурсы, чтобы перевезти ее в Швецию и дать ей новую жизнь. Но за этим скрывалась её болезненная подозрительность, которая в итоге полностью разрушила их отношения. Внутри женщины, которая поучала меня, как нужно «цепляться за мужчину», гнили свои собственные страхи. И тогда я даже не догадывалась, что эти самые страхи скоро станут оружием против меня.

«Если понадоблюсь – зови!»

В тот день я закончила работу пораньше, и в предвкушении приятного вечера, спешила домой.

Всё было обычно: мартовская слякоть, повсюду машины, шум и суета. Я подбежала к остановке, с которой я уезжала сотни раз. Толпа ожидающих транспорт была растянута вдоль дороги – на остановке было не протолкнуться.

Подойдя ближе, я заметила, что один парень, стоявший неподалёку, уверенно двинулся ко мне. Это был молодой человек лет двадцати пяти. Может, чуть старше. Широко улыбаясь, он нахально заявил: «У меня нет денег!»

Я так разозлилась – до чего же наглые пошли попрошайки!

– Знаешь что? – резко оборвала я его, не скрывая раздражения. – У меня тоже нет денег!

Парень весело, заливисто рассмеялся, ничуть не обидевшись на мою грубость.

– Да я пошутил! Есть у меня деньги.

Он полез в свой карман и достал оттуда горстку монет.

– Во сколько! Держи! – он с готовностью выставил ладонь вперёд, будто предлагал мне сокровище.

Я опешила. «Чокнутый какой-то!» – пронеслось в голове.

– Нет, спасибо.

– Да возьми! – он качнул рукой, заставляя монеты негромко звякнуть.

– Отстань от меня, – отрезала я, делая шаг назад.

Он безропотно засунул всю эту горсть назад в карман.

– Ну одну хотя бы возьми, – уговаривал он с обезоруживающей настойчивостью.

– Нет.

Тогда он взял мою ладонь, и вложил в неё одну монетку. Это оказалось 100 тенге. Я с удивлением смотрела на это, не зная, что сказать от неожиданности.

–У меня много денег, – хвастался он, ничуть не заботясь о том, как нелепо это звучит. – Дома у меня вот такие пачки хранятся!

«Да он точно ненормальный», – утвердилась я в своей мысли.

Я смотрела на него и не могла вспомнить, кого же он мне напоминает. Времени на раздумий не было, но я сразу заметила его невероятное сходство с тем странным парнем на вокзале Гётеборга. Он был одет точно так же, такого же возраста и с такими же странными разговорами, только в этот раз он говорил со мной по-русски.

И вдруг он спросил:

– А мужчина у тебя есть?

– Это никого не касается, – ответила я уклончиво.

– А то я тебе и с этим могу помочь! – он беззаботно рассмеялся, словно предлагал самую пустяковую услугу.

«Вот только этого мне и не хватало для полного счастья!» – я решила, что он намекает на себя.

– Нет уж, спасибо, – ответила я. – Сама как-нибудь справлюсь.

В это время подошёл нужный мне автобус. Я не прощаясь запрыгнула на его ступеньки. И тут услышала, как парень громко крикнул мне вслед:

– Запомни – меня зовут Олли! Если я тебе понадоблюсь – зови!

Я обернулась.

– Как? – не расслышала я. – Олли?

– Да, Олли! Если что, зови! – он приветливо взмахнул рукой, и его улыбка показалась мне удивительно яркой на фоне серой улицы.

Двери закрылись, и я уехала.

Олли. Такого имени нет ни в казахском, ни в русском языке.

Я задумчиво произносила я его имя, крепко сжимая монетку, которую он мне дал.

«Что значит – если понадоблюсь, зови?» – размышляла я.

Но, что бы это ни значило, у меня не было никаких сомнений, что я поступила правильно, взяв эту монетку.