Рада Литарски – Она вернулась к своим Огням (страница 18)
Причём задачи она перед собой ставила сложно выполнимые. Но обстоятельства вокруг неё каждый раз кувыркались каким-то совершенно фантастическим образом, и желание материализовалось в реальности. Иногда на подготовку уходило много времени. Например, Лена целый год визуализировала личную встречу со своим кумиром – довольно известным селебрити. Сама Лена к шоу-бизнесу не имела вообще никакого отношения, шансы пересечься в обычной жизни равнялись нулю.
Но в один прекрасный праздник она неприглашённая, умудрилась оказаться в нужное время в нужном месте – прямо на закрытом дне рождения у этой звезды. Прошмыгнула мимо охраны, зашла в зал, а сам кумир, вместо того чтобы выставить незнакомку за дверь, вдруг подошёл, познакомился с ней лично и усадил за свой стол, рядом с родственниками и близкими друзьями.
– Ленусь, это невероятно, – мне нравилось вспоминать эту историю, когда мы в очередной раз обсуждали наши ментальные практики.
Лена отчётливо помнила свои прошлые воплощения, причём не только на Земле, но и далеко за её пределами. Её воспоминания кардинально отличались от моих – это было совершенно другое измерение, иной мир.
– Там всё устроено иначе. Другие физические законы. И корабли... Наш экипаж заходил в глухие сектора вселенной, мы пересекались с другими цивилизациями.
Слушая её, я понимала, насколько безгранична Вселенная. Глупо думать, что инопланетный разум штампуется по одному шаблону. У Лены картинка была своя, у меня – своя, и эти кусочки мозаики складывались в какую-то бесконечную картину.
Дочь Лены тоже росла с «приветом» из космоса. Девочка лет с семи абсолютно серьёзно и в деталях описывала свою будущую жизнь в XXV веке. Она знала страну своего следующего рождения, семью, в которой появится, и даже сколько лет ей суждено там прожить.
– И как там, в будущем? – с любопытством спрашивала я Лену.
Меня, конечно, же не интересовали «роботы и летающие автомобили» – мне было важно другое: изменится ли отношение людей друг к другу?
– Да в том-то и прикол. Дочь говорит, что мир изменится не сильно, – пожимала плечами Лена. – Войн станет меньше, люди в массе своей станут добрее. Но по земным меркам всё меняется настолько медленно и со скрипом, что в глобальном плане мироустройство останется прежним.
Именно эта мысль о вечном земном застое чаще всего приводила нас к главному вопросу: как, собственно, покинуть эту планету раз и навсегда? В личных разговорах мы обе открыто признавались, что возвращаться сюда, в этот сансарный круг перерождений, нет ни малейшего желания.
Лена хорошо помнила свою прошлую жизнь, но в её памяти была огромная слепая зона: она никак не могла вспомнить, как вообще её занесло на Землю. Именно от Лены я впервые услышала теорию про Купол. Она как раз зачитывалась одной известной книгой, где подробно описывалась эта энергетическая ловушка, блокирующая выход душ за пределы планеты.
– Мы тут заперты, – говорила Лена безапелляционно. – В одном из своих древних воплощений, когда я жила в Монголии, я уже пыталась выбраться. Я знала, что в Куполе со временем появляются естественные бреши, истончения. Если в момент перехода, то есть смерти, точно знать, где находится такая брешь, можно проскочить.
– И что пошло не так?
– Что-то не пустило, – вздыхала она. – Потянуло назад. В итоге меня опять утащило на перерождение.
– Смерть это не выход из наших страданий, – продолжала она с уверенностью. – Земной мир не изменится. Иногда мне кажется, что толку от нашего присутствия здесь нет. Находясь внутри системы, ты ничего не поменяешь. Надо выбираться отсюда к чёртовой матери, как только отработаем это воплощение.
– План надёжный, – иронизировала я. – И каков наш алгоритм действий после физической смерти? Искать дыру в Куполе?
– Именно, – Лена вдруг рассмеялась. – Но ты не переживай. Если у меня получится прорваться первой, я там, на той стороне, соберу наших, возьму нормальный корабль с инопланетянами, вернусь сюда и просто расфигачу к чертям всё местное мировое зло. Оставим только осознанных, светлых людей и тех, у кого внутри есть хоть какой-то шанс на нормальную ментальную эволюцию.
Конечно, Лена шутила, но за этим в ней скрывалось глубокое, искреннее негодование. На нас накатывали моменты отчаяния – особенно когда слышишь новости, а там очередной кошмар. От этой концентрации боли на планете мне порой становилось физически плохо, и тогда не могла нормально спать: мне казалось, что я слышу чьи-то крики отчаяния.
– Попробовали бы они сами! – Лена в такие минуты аж закипала от злости, имея в виду высокоразвитый инопланетный разум, молча наблюдающий за нами со стороны. – Попробовали бы эти «космические кураторы» или кто они там, пожить здесь, внутри этой мясорубки, в этих страданиях и муках! Посмотрела бы я на них, как быстро они бы тут свихнулись! Какие жестокие, бесчеловечные эксперименты над человечеством. За что нам это всё?!
Она переводила дух, но в ней горело упрямство:
– Вот как только я смогу выбраться из-под этого грёбаного Купола, я найду их, посмотрю им прямо в их инопланетные глаза и скажу: «Вы что творите вообще? За какие такие грехи вы подвергаете землян этим чудовищным опытам?! Вы не имеете никакого права так издеваться над живыми душами!»
Эти вспышки бунта, конечно, помогали ей слить накопившийся стресс от несовершенства этого мира. Но в одном Лена оставалась непоколебима: её настрой совершить побег из земной матрицы сразу после смерти был стопроцентным. Без пафоса, без лишних иллюзий – просто как четко сформулированное, последнее техническое задание для её собственной души.
«Верь своим глазам»
Звонок от Динары раздался ближе к полуночи. Мы дружили ещё со школы, но в последние годы между нами выросла стена: Динара ушла в религию, надела хиджаб, начала читать намаз и теперь мерила этот мир исключительно категориями греха и праведности. Всё, что не умещалось в каноны, она списывала на лукавого. Я научилась лавировать между её проповедями, но в этот раз её голос в трубке заставил меня по-настоящему насторожиться:
– Марьяна, ты не представляешь, что сейчас произошло! Меня всю трясет, руки ходят ходуном!
Она жила на последнем этаже стандартной многоэтажки, зажатой между такими же панельными блоками. Обычный спальный район, одиннадцать вечера, окна сотен квартир светятся в темноте. Но то, что случилось, было адресовано только трём людям – Динаре и двум её дочерям.
– Мы сидели на кухне, пили чай, – начала она взволнованно. – И вдруг за окном стало светло как днём. Прямо над нашей длинной лоджией, которая соединяет кухню и зал, зависла огромная тарелка. Марьяна, она была гигантская! Яркие, резкие огни лупили сразу в два окна. Мы вскочили, подбежали к стеклу, стоим как вкопанные, орём: «Что это? Это НЛО?!»
Я слушала её дыхание в трубке – тяжёлое, прерывистое. Она не придумывала.
– Я рванула за телефоном, чтобы снять это, понимаешь? Только схватила со стола, навела камеру – и в ту же секунду этот огромный корабль сжался в крошечную точку на небе и исчез. Растворился. Мы видели это втроём! Ты даже не представляешь, с какой скоростью они двигаются. Это что-то нечеловеческое. Наша техника так передвигаться не может. И главное, на улице тишина, никто даже в окно не высунулся!
– Динара, подожди, – спокойно сказала я. – Ты уверена, что всё было именно так? Реально такой огромный корабль?
– Да! – крикнула она.
Затем её испуг начал сменяться привычным религиозным фанатизмом:
– Я знаю, что это. Это происки шайтана. Наваждение.
– Динара, прекращай. Ну при чём тут шайтан? Вы втроём видели реальный объект, космический корабль, который двигался на бешеной скорости. Какие тёмные силы?
– Ты не понимаешь! – упорствовала она. – Шайтан хочет запутать меня, переманить на свою сторону. Он же видит, что я только-только надела хиджаб, начала читать намаз, встала на путь истинный. Вот тёмные силы и пытаются сбить меня с толку, показывают эти фокусы, чтобы я усомнилась в вере!
Спорить с этой религиозной логикой было бесполезно. Когда человек заменяет физику демонологией, любые аргументы бессильны. Я просто выслушала её и успокоила, как могла.
Спустя несколько месяцев, когда первый шок давно улёгся, мы снова заговорили о том вечере.
– Ты помнишь ту тарелку над лоджией? – мне было интересно, выветрился ли этот случай из её памяти под воздействием ежедневных молитв.
Динара повторила всю историю – слово в слово, с теми же деталями, с той же безумной скоростью исчезновения. Но тон её изменился. В нём больше не было религиозного фанатизма, осталась только растерянность.
– Знаешь, Марьяна... Прошло время, и теперь я вообще не знаю, во что верить. Это было так реально, но не вписывается ни во что...
– Верь своим глазам, Динара, – я мягко, но уверенно, поддержала её. – На данный момент этого более чем достаточно.
«Инструкция к аватару»
После того, как Динара рассказала мне о том, что она с дочками видела НЛО, я естественно не удержалась и пересказала всё Лене.
– Удивительно, конечно, – сказала Лена, выслушав меня внимательно. – Как глубокая религиозная зашоренность намертво закрывает людям сознание: шаг вправо, шаг влево – и всё, система блокирует любое восприятие, перекрывает всё на корню. Потрясающий маркер того, как работает человеческий мозг, зажатый в рамки догм. Динаре проще заселить мир чертями, чем признать, что Вселенная шире, чем её религиозная книга. Для неё этот корабль стал угрозой её шаткому внутреннему порядку. Как ты думаешь, почему «Купол» так агрессивно заставляет людей придумывать шайтанов вместо того, чтобы просто позволить им увидеть реальность такой, какая она есть?