Рада Литарски – Она вернулась к своим Огням (страница 17)

– Нет.

– А ты не думаешь о том, что спустя время будешь сожалеть о том, что всё вот так закончилось?

– Не знаю. Может, буду. Может, не буду. Никто не знает, что принесёт нам будущее, – его ответ прозвучал так, словно ему действительно всё равно.

Чтобы понять хоть что-нибудь, я написала Рамешу.

Он ответил быстро:

«Марианна, Андерс действительно был тобой увлечён. Но тебе следует понять: он человек совершенно безответственный. Он не готов брать на себя обязательства за тебя или за кого-то другого. Он сказал, что не собирается больше общаться с тобой».

Я села. Перечитала сообщение. А потом ещё и ещё.

«Лес, твой погребальный костёр»

Мне казалось, если писать Андерсу, то он поймёт, что не хочет меня терять. Очень банально, но я не могла не писать ему, и строчила по десять сообщений в день.

В какой-то момент меня осенило: благодарность! Вот о чём мне надо писать любимому мужчине! Как я невероятно благодарна Высшим Силам за нашу встречу и всё, что было в наших отношениях!

И я стала строчить один за другим пункты благодарности. Я писала том, как мы с ним встретились, проводили время и как всё было наполнено удивительными совпадениями и магией. Даже о том, что мы «умело решали конфликты». Благодарность за нашу близость, разговоры, за то необыкновенное притяжение друг к другу. Это была благодарность не ему лично, а Вселенной, Высшим Силам, Божественному Проведению.

«Сто пунктов благодарности» набралось очень легко и быстро. «Если он увидит, как много есть за что благодарить Вселенную в наших отношениях, его сердце растопится» – с надеждой думала я.

Я отправила и стала ждать. Спустя несколько дней он прочитал, но, конечно, не ответил.

Я записала голосовые сообщения. Может, услышав мой голос, в нём хоть что-то шевельнётся, повернётся в другую сторону. Он прослушал, но продолжал молчать.

Июль. В городе стояла жуткая жара. Мне нужно было рано вставать, идти на работу, заниматься бытом и повседневными делами, но у меня не было сил ни на что. Этот стресс забрал всю мою энергию. Приходя на работу, я запиралась в кабинете, судорожно проверяя замок, чтобы никто не увидел моих глаз – я плакала непрерывно.

И я ждала, ждала, ждала...

«Я люблю его и он мне нужен», – эта мысль крутилась на повторе, как заклинание.

Изнуряющее пекло и тягучее ожидание выматывали до такой степени, что стало очевидно – мне нужна медицинская помощь, предел возможностей пройден. Пропал аппетит, исчез сон, а килограммы улетали один за другим.

Я по-прежнему отказывалась верить, что всё может закончиться вот так. Что даже наши тяжёлые конфликты не могли быть причиной того, чтобы в один миг он мог отрубить нашу связь.

Я искала объяснение и не находила его. То, что у Андерса были серьёзные внутренние проблемы, казалось мне недостаточным – должно было быть что-то ещё.

В один из дней, не в силах больше терпеть эту неизвестность, я позвонила Рамешу. Я не хотела ходить вокруг да около и спросила в лоб:

– Рамеш, у Андерса есть другая женщина?

Его тишина была красноречивее слов. Мой вопрос застал его врасплох, он явно этого не ожидал. Я буквально прижала его к стенке своим звонком. Он начал что-то невнятно мямлить, пытаясь уйти от ответа, но я не отступала:

– Рамеш, вы же знаете, у меня очень сильная интуиция. Скажите правду: у него кто-то есть?

Он замялся, подбирая слова, и наконец выдавил:

– Нет… насколько мне известно, нет. Но, кажется, он с кем-то сходил выпить кофе.

В этот момент внутри меня что-то оборвалось.

– Марианна, ну в этом же нет ничего такого, – пытался он сгладить. – Ну сходил и сходил…

Этот «кофе» на фоне моей выжженной жизни казался высшим актом предательства. И я не сомневалась: Рамеш мне солгал. Было что-то ещё – он просто не говорил.

Вспоминая того странного парня на вокзале Гётеборга, до меня наконец стало доходить – то не была случайная встреча. Это был знак, мой ангел-хранитель, который буквально преграждал мне путь, пытаясь спасти от Андерса. Теперь я знала точно: мне не был нужен этот «ценный опыт». Я не стала мудрее: я просто стала разбитой. Счастье было возможным и без этой боли, и без этого человека. Мне категорически не хотелось принимать этот кошмар как какой-то «неизбежный жизненный урок».

«Надо было взять эту дурацкую шапку», – размышляла я.

За спиной ощущалось тяжёлое дыхание смерти. Мой взгляд упирался в адское летнее солнце с единственной мыслью: оно меня скоро убьёт, и это хорошо. Я стояла под синим ярким небом так долго, пока не сгорела.

Однажды в голове зазвучал тонкий женский голос. Я прислушалась, пытаясь разобрать мелодию и слова.

Взяв ручку и листок бумаги, я села у пианино:

Лес,

Твой погребальный костёр на границе

Тонких миров дымится.

Здесь

Осталось то, что огонь не стёр –

Нашей жизни пустые страницы.

То, что он сжечь так легко готов: ничего не боится.

Лес, твой доверчивый мир

Я спасти, увы, не смогла – я старалась.

Для него существует другой кумир,

Мне иное раньше казалось.

Он за эго свое расплатился сполна:

Ничего, ничего не осталось.

Лес, наши тонкие грани

Неожиданно быстро сошлись –

Теперь догорают...

Лес, ты почаще мне только снись.

Я тебе обещаю –

Он о нас ничего не узнает.

Глава 7

ОЛЛИ

Выход начался не с осознания, а с истощения. Спустя месяцы мой организм, выжатый до предела этим адом, просто не смог больше генерировать такую дозу боли. Состояние стало выравниваться медленно, почти незаметно, по миллиметру возвращая меня из того леса к жизни.

Именно моё мудрое тело сказало «стоп, хватит». Именно оно жаждало, звало, требовало своего права на жизнь и страсть. Но каждый раз, натыкаясь на вечное нытьё Андерса, на это тягучее недовольство миром и его нежелание быть со мной в настоящем моменте, моё тело наотрез отказывалось продолжать эту бессмысленную гонку за его вниманием и любовью.

Андерс – это застой и угасание. Моё желание было направлено на жизнь, а он транслировал отказ от неё. Я поняла, что он не даст мне этого, а бегать за ним с мольбами: «Возьми меня, милый!» было не только бесполезно, но и ниже моего достоинства – предлагать себя тому, кто добровольно от меня отказался. Я не стала совершать ошибку, пытаясь «разжечь» того, кто меня не хотел.

Я и сама больше не хотела разгадывать его загадки – теперь они были мне скучны. Над ним зияло его непомерное эго, которое было невозможно уменьшить безусловным принятием. И я не обязана была этого делать.

Я не могла принять мужчину, который не работает и живёт на средства родителей, которые горбатились всю жизнь, чтобы их дети жили хорошо. Легко изображать из себя всезнающего гуру в то время, когда тебе не надо переживать о хлебе насущном. О своей взрослой, но такой ещё молодой дочери он тоже никогда не беспокоился. Мне не был нужен мужчина, которому плевать на своего ребёнка.

Он защищал свою энергию от бытовой техники, но не замечал, как она вытекает через его собственный страх. Я пыталась выстроить логическую цепочку там, где была только пустота.

Он искал шпионов в мобильном телефоне, пока его собственная изоляция медленно сжирала его изнутри. Я приехала в Швецию по зову из темноты, но темнота Андерса была другой. В моей темноте были Огни, я хотела донести миру, что темнота это не отсутствие жизни, а её начало, первозданный свет, который просто ещё не обрел форму. Но в его темноте были только подозрения, враги и слежка.

Его поведение стало самым эффективным антисексом. Секс – это праздник жизни, а он предлагал мне поминки по своим неслучившимся амбициям. Вспоминая его истерики и вечно кислую физиономию, я вдруг поняла, что окончательно потеряла к нему интерес.

Лена

Жизнь у моей подруги Лены, надо признать, складывалась непросто – трудностей всегда хватало. Судьба ей выпала не самая лёгкая. Но, несмотря на все невзгоды, Лена изо всех сил карабкалась. Какая бы уставшая она ни приползала с работы, Лена садилась в кресло, закрывала глаза и, как она сама выражалась, «отдавала» пространству мысль о своём намерении.