Рада Литарски – Она вернулась к своим Огням (страница 16)

Вскоре в магазин вошел Андерс и с ходу спросил, что я выбрала.

Я с улыбкой показала на витрину:

– Вот эти! Красивые, правда? Очень мне нравятся! И самые дешёвые здесь. Классно, да?

– Действительно красивые, – согласился он, мельком взглянув на ценник.

Потом его взгляд прошёлся по полкам. Он зацепился за стойку у выхода и спросил:

– Как насчёт открытки? Ты хочешь открытку?

Я немного растерялась, но ответила, что открытки, конечно, очень милые, но я хочу серьги.

Андерс помолчал несколько секунд, глядя куда-то сквозь меня, а потом спокойно сказал:

– Ну что ж, всё, поехали. Пора возвращаться в город.

Мы молча вышли из лавки и так же молча дошли до парковки. Сев в машину, я отвернулась к окну, чтобы он не заметил моих слёз. «Надо было соглашаться хотя бы на открытку», – иронизировала я над собой.

Но он, конечно же, всё видел. И прекрасно всё понимал.

Дело ведь было вообще не в цене. И не в том, что я не могла бы купить себе эти несчастные серьги за 30 евро сама. Дело было в тяжёлых конфликтах, которые тянулись за нами шлейфом, и в его мерзком, мелочном поступке прямо сейчас.

И тут я подумала о том, в чём после не призналась даже своим лучшим подругам. «Накажите его», – сказала я мысленно, обращаясь куда-то Наверх.

Андерс никак не мог сообразить, куда лучше повернуть, чтобы выехать с территории, и мы начали нарезать круги по узким развилкам. На одном из перекрестков он притормозил, соображая секунды три, а потом резко крутанул руль в противоположную сторону. Машина начала разворачиваться и вдруг глухо встала. Точнее, нас как будто что-то удержало. Андерс попытался поддать газу, но колёса крутились вхолостую. Дорога была ровной, и мы никак не могли понять, во что умудрились впереться.

Тогда он психанул и резко сдал назад. В эту же секунду спереди раздался жуткий пластиковый треск, что-то с грохотом отвалилось и поволоклось по земле.

Пришлось тормозить и выходить. Андерс выскочил из салона и тут же завёлся: «Чёрт! Дерьмо! Сука!»

Я вышла из машины: прямо посреди дороги покоился огромный камень. Я без понятия, как Андерс его не заметил, как этот булыжник вообще там оказался, а главное – почему мы не почувствовали, когда плавно на него наползли. Машина зацепила камень передним бампером, и когда Андерс в ярости рванул задний ход, бампер просто оторвало. Пара прохожих, оказавшихся невольными свидетелями этого действа, натурально сложились пополам от смеха. Видимо, настолько комично это выглядело со стороны.

Я удивлённо посмотрела на небо.

К слову, бампер отвалился вместе с автомобильным номером. Андерс заметался, отрыл в багажнике то ли изоленту, то ли серый строительный скотч. И под аккомпанемент собственных причитаний о том, как безумно дорого сейчас чинить авто и какое же ужасное государство Швеция с его конскими ценами абсолютно на всё, принялся приматывать бампер обратно к кузову. В итоге у него получилась эпичная конструкция, которая держалась исключительно на липкой ленте, соплях и его же проклятиях. Наконец, мы были готовы ехать. Вид у машины стал сиротский.

Всю дорогу до города Андерс натурально истерил. Он без конца бил руками по рулю, взывал к Богу и кричал на весь салон:

– Why-y-y?! WHY?!

Его искренне мучил вопрос, почему же, почему-у-у-у это случилось именно с ним и именно сейчас.

А я продолжила молча смотреть на мелькающие деревья. Плакать мне больше не хотелось.

«Эксперт по использованию»

После возвращения в Казахстан реальность захлестнула меня с такой скоростью, что на размышления об отношениях с Андерсом времени почти не оставалось. Лишь спустя неделю я осознала, что в этой привычной суете не хватает одного – его интереса ко мне.

Андерс не писал. На мои сообщения отвечал сухо, односложно, будто отмахивался. Наконец я выбила этот разговор по видеосвязи.

Он долго не хотел включать камеру. Когда я настояла, на экране появилось его лицо – он сидел за столом в своей стокгольмской квартире, опустив голову.

– Посмотри на меня, – мой голос был настойчивым. – Что происходит?

Он поднял глаза.

– О боже... – прошептал он. – Какая ты красивая.

В тот вечер он говорил много и сбивчиво. Перед концом разговора он вдруг произнес фразу, которую я потом прокручивала в голове множество раз:

– Запомни этот день. Что бы ни случилось, я хочу, чтобы ты знала: я всегда буду любить тебя. Всегда.

На какое-то время всё будто выровнялось. Снова пошли звонки, регулярные сообщения. И вдруг – неожиданный порыв.

– Поедем в Турцию, отдохнём, – предложил он, а следом добавил, что хочет перевести мне крупную сумму денег, чтобы я закрыла часть своих финансовых вопросов.

Вместо радости я почувствовала фальшь.

– Нет, Андерс, – отрезала я. – Так дела не делаются.

В этом жесте было что-то неестественное, как будто он пытался разыграть роль, которая ему не подходила.

После моего отказа он снова исчез.

Стоял май. В моём городе уже вовсю жарило солнце. Я ходила по шумным улицам, прижимая телефон к уху, и раз за разом слушала гудки. Внутри у меня был ад, совершенно не сочетающийся с майским теплом.

Он ответил внезапно. Камера металась: я видела, как он лихорадочно ходит по комнате.

– Ты просто хотела меня использовать, – бросил он в экран, продолжая бегать из угла в угол.

Я остановилась посреди улицы.

– Что? Андерс, если бы я хотела тебя использовать, я бы первым делом взяла те деньги и поехала в Турцию. О чём ты вообще говоришь?

– Мои друзья... они открыли мне глаза. Сказали, что ты меня используешь, – он отвёл взгляд от камеры, словно зачитывал текст по шпаргалке.

Я всегда любила ясность:

– Какие друзья? Назови имена. Это Рамеш?

– Нет, конечно. Он бы никогда так не сказал, – отрицал Андерс.

– Джон?

– Нет, мы с ним не общаемся после того, как я не занял ему денег.

Андерс схватил колоду карт, которую я ему подарила, и стал быстро тасовать её. Он выхватил пару карт, а потом бросил всю колоду на стол:

– Чёрт! Я не знаю что мне делать!

В конце концов он сдался и выложил всё как есть:

– Лариса сказала, что ты пробудешь со мной от силы пару лет. Что я нужен тебе только для того, чтобы закрепиться в Швеции!

Я не знала, как реагировать на эти нелепые обвинения.

– Что?! Лариса сказала, что я тебя использую? И в чём конкретно это выражается? – сначала я даже не поверила. – Ты серьёзно или прикрываешься ею, чтобы не быть ответственным за свои решения?

– Она открыла мне глаза, – произнёс он с напускной уверенностью, упорно глядя мимо камеры. – Через пару лет мне стукнет пятьдесят пять, и ты меня бросишь. Лучше закончить всё сейчас.

– Андерс, тебе всё равно будет пятьдесят пять – со мной или без меня. Это время наступит в любом случае, – сказала я, стараясь привести его в чувство. – Но почему Лариса решает за нас? Почему она вообще имеет право голоса в твоей жизни?

Я напомнила ему факты, которые он предпочитал не замечать: Лариса сама приехала к Рамешу из России, не имея за душой ничего – ни денег, ни европейского образования. Она годами жила за его счёт, пока он оплачивал каждый её шаг. И её это ничуть не смущало. Она моложе Рамеша, пусть и не с такой разницей, как у нас, но она прошла именно тот путь, в котором теперь обвиняет меня.

– Я заслуживаю лучшего в этой жизни, – вдруг заявил Андерс.

– Что? – я пыталась осознать услышанное. – «Лучшего»? То есть я для тебя недостаточно хороша?

Я была в полном замешательстве.

– Я устал от конфликтов.

– Андерс, я тоже устала от конфликтов, – я старалась говорить спокойно, изо всех сил удерживая самообладание. – Но я ведь делаю всё возможное, чтобы сохранить с тобой мир.

– У меня нет энергии, – выдал он свою привычную отговорку.

– Посмотри на меня, пожалуйста, – мягко попросила я его.