Пётр Шарый – Геологи (страница 2)

Потом он ещё раз посмотрел на срез. Планета была старой. Настолько старой, что некоторые слои в керне выглядели не просто древними, а чужими, как будто залегали из другого времени.

Он потянулся за следующим образцом.

– Алекс, – сказал Чур тихо, и в его голосе было что-то, от чего рука Алекса остановилась сама, прежде чем он успел подумать почему. – Этот положи отдельно. Не спрашивай пока. Просто положи.

Алекс положил. В поле «примечания» написал: «образец требует дополнительного исследования». Потом подумал и заменил на «характер включений не определён». Потом подумал ещё, и вернул первоначальную формулировку. Вторая была точнее, но точность иногда привлекает внимание ненужных людей. К тому же, если написать «характер включений не определён», по регламенту полагалось заполнить ещё и форму НВ-9/Щ «Уведомление о наличии неопределённости в полевом описании, с указанием степени неопределённости по шкале от 1 до 7 и обоснованием невозможности определения в свободном стиле, но не более четырёх строк». Алекс однажды попробовал описать неопределённость в четырёх строках. Получилось пять. Пятую строку вернули с пометкой «превышение допустимого объёма».

Чур тихо сказал:

– Правильно. Неопределённость в Школе разрешена только в дозировках, не мешающих отчётности. Всё, что длиннее четырёх строк, уже считается покушением на порядок.

Над хребтом всходило местное солнце. Тусклое, оловянное. Тихая молчала, как всегда.

Но в этот раз молчание было другим. Плотнее. Внимательнее. Как будто планета прислушивалась к тому, что делают эти двое наверху, с терпением, вызывающим зависть у любого архивариуса.

Что-то внизу, глубоко под породой, ждало. Давно.

ШКОЛА ДАЛЬНЕЙ ГЕОЛОГИИ И ПРИКЛАДНОЙ ГЕОЛОГОРАЗВЕДКИ

Экспериментальные учебные материалы. Первый год

Курс «Введение в полевую практику»

Раздел 2.3: Первые часы на объекте. О тишине как рабочем инструменте

Когда транспорт уходит, наступает тишина.

Это утверждение очевидно и при этом неполно. Тишина после ухода транспорта не является просто отсутствием звука. Она является первым профессиональным инструментом геолога на новом объекте и единственным, который не требует калибровки, не ломается и не нуждается в техническом обслуживании.

Каждая планета молчит по-своему.

Это положение не поддаётся формализации и потому не включено в аттестационные билеты. Тем не менее геолог, умеющий слушать тишину объекта, получает за первые пять минут больше, чем за первые два часа приборного обследования: не данных, а ориентации, понимания того, с чем именно он имеет дело.

Практическая рекомендация: прежде чем разворачивать оборудование, остановитесь. Просто зафиксируйте качество тишины такой, какая она есть.

Если тишина кажется вам обычной, это хороший знак. Если она кажется вам направленной, запишите это в журнал, в поле «примечания», со звёздочкой. Если вам кажется, что тишина на вас смотрит, запишите это тоже. С двумя звёздочками. И не оставайтесь на этом месте после захода солнца.

Что делать с этой записью дальше, станет понятно позже.

Примечание архивариуса: «данный раздел изъят из учебных материалов в [дата изъята] и переведён в категорию «дополнительные материалы для самостоятельного изучения». Причина изъятия: в графе «обоснование» стоит прочерк. Последнее предложение о двух звёздочках вписано от руки после изъятия, неустановленным лицом».

На полях, детским почерком, простым карандашом: «тихо-тихо, тише-тише, кто молчит, тот лучше слышит. ты стоишь, а под землёй кто-то дышит тишиной. не дыханье, что-то гуще, что-то старше, что-то глуше, что-то, что не знает слов, но запомнило твой зов. ты уйдёшь, оно запомнит. ты вернёшься, оно вспомнит. тише, тише, тише, мыши. звёздочку поставь в журнал. две поставь и стой на месте. три поставь и ты пропал».

Глава 3

Транспорт ушёл.

Это всегда происходило одинаково: сорок семь минут на выгрузку, потом люк, потом двигатели, и через полминуты ты на планете один. Точнее, не один, но один из людей, а это было состояние, к которому Алекс за четырнадцать лет так и не привык до конца. Каждый раз в момент, когда двигатели затихали и оставалась только планета, внутри что-то вздрагивало. По регламенту в этот момент следовало заполнить форму ЭС-1/П «Психоэмоциональное состояние геолога при высадке, первичное, с указанием преобладающего аффекта», но Алекс ни разу этого не сделал, потому что из предложенных вариантов аффекта («спокойствие», «сосредоточенность», «умеренная тревога», «патриотический подъём») ни один не описывал того, что он на самом деле чувствовал. Не страх, не тревога. Что-то ближе к тому, как вздрагивает стрелка компаса, прежде чем определить направление.

Планета называлась К-7791.

В отделе разведки планетам давали названия по темпераменту, так же, как механики называют машины: не по модели, а по характеру. К-7791 звали Тихая. Почему, в регистрационных документах не объяснялось. Прозвища появлялись сами, как плесень: без видимых причин и с трудом поддаваясь выведению.

Тихая выглядела как планета, и это само по себе уже было хорошим знаком. За четырнадцать лет Алекс успел поработать на трёх планетах, не похожих на планеты.

Одна представляла собой газовый гигант со включениями, которые теоретически можно было назвать корой, если очень хотелось, и если у тебя было направление от отдела нестандартной классификации (срок рассмотрения обращения в отдел составлял до шести месяцев, что само по себе было ответом на вопрос, насколько поощряли в Школе нестандартную классификацию).

Вторая была настолько геологически мертва, что Алекс начал подозревать: кто-то уже всё выгреб до него и не внёс в реестр. Опасный схематоз, за который по уставу полагалось увольнение по статье, но доказать было невозможно, потому что подавать заявки из экспедиции через транспорт, ходящий дважды в год по погоде, было делом примерно таким же результативным, как доить козла.

Третья. Про третью лучше не вспоминать, и Алекс старательно не вспоминал, хотя третья, кажется, сама вспоминала о нём. Иногда по ночам он просыпался липким от пота с ощущением, что она, вся целиком, со своими разломами и тёмной водой на дне, смотрит на него сквозь чёрный космос с тем бесстрастным любопытством, с каким геолог смотрит на образец, только наоборот.

Здешняя была настоящей. С поверхностью, с горизонтом, с нормальной гравитацией, которая не пыталась тебя расплющить или, наоборот, отпустить в небо, как воздушный шарик. Небо цвета оловянного Серого-7 с тенденцией к Серому-8 при повышении влажности. Под ногами мелкозернистый тёмный грунт с запахом, описываемым специалистами по химическому анализу атмосфер как «пирит плюс органика неустановленного происхождения», а Алекс как «пахнет, будто кто-то забыл смыть за собой в общественном туалете». Всё это полагалось зафиксировать в форме ПВО-3 «Первичная визуально-обонятельная оценка объекта, полевая, с приложением таблицы запахов по классификатору ОЗ-16». Классификатор ОЗ-16 содержал сто двадцать категорий запахов, включая «горелая проводка, вариант Б» и «органика неустановленная, не вызывающая немедленного отвращения». Категории «общественный туалет» в классификаторе не было, что говорило не столько о классификаторе, сколько о составивших его людях.

– Средства мягкой гигиены, как я понимаю, планетой не предусмотрены, – сказал Чур, не оглядываясь.

Алекс повернул голову.

– Ты сейчас о чём?

– О запахе, – сказал Чур. – И, шире, о жизни: туалетной бумаги нет, но может предложить отличную наждачную.

– Ну что, – сказал Чур, не оглядываясь, – красиво?

Он сидел на одном из ящиков с оборудованием и смотрел в сторону далёкого хребта, размытого, тёмно-фиолетового, похожего на плохо пропечатанную гравюру. Сидел как всегда: компактно подобравшись так, что силуэт получался на удивление округлым и самодостаточным, как у вещи, занимающей ровно столько места, сколько нужно, и ни сантиметром больше. Чур умел быть неподвижным так основательно, будто неподвижность была не отсутствием движения, а его особым, высшим видом.

– Красиво, – согласился Алекс. – Но инструкция 18/4 требует не «восхититься», а «произвести визуальную оценку». Визуально оцениваю положительно. Можем работать.

– Ты всегда так оцениваешь красоту? В рапорте тоже: «визуально положительно, рекомендовано к дальнейшему использованию»? Какой-нибудь закат посмотрит на тебя с обидой. Или жена, если ты когда-нибудь заведёшь жену, что при твоём графике, конечно, потребует заполнения формы, которую тебе никто не пришлёт.

– С красивым я разговариваю в рапорте, графа «общее впечатление об объекте», не более трёх строк, без прилагательных. Регистрационный отдел режет прилагательные. Они считают, что прилагательные это не научный стиль, а излишество, вроде цветных иллюстраций в инструкции по пожарной безопасности.

Чур повернулся и немигающе посмотрел своими янтарными глазами. Зрачок, суженный сейчас до вертикальной щели, придавал взгляду осуждающий характер.

– Регистрационный отдел, – произнёс Чур с интонацией, содержащей целый трактат об устройстве мироздания, причём большинство глав были посвящены его принципиальному несовершенству, – это великое достижение человеческой цивилизации. Они умудрились создать структуру, единственная функция которой мешать, и убедили всех, что без неё нельзя. Это требует таланта, Алекс. Злого, но несомненного. Я в своей жизни видел много паразитических организмов, и ни один из них не догадался зарегистрировать себя как государственную необходимость.