Пётр Паламарчук – От преддверия коммунизма до Крещения Руси. Новый московский летописец. 1979-1988 (страница 17)
Константин Устинов сын Черненко пришел к власти 72 с половиною лет. Родом он из Красноярского края, причем имеет в крови явную бурятскую струю — что называется в Сибири «чалдон». Из-за нее его часто путали на мавзолее с монгольским тираном Цеденбалом. А поскольку большее хождение имели веселые присказки из жизни чукчей, то и тут скоро явилась такая:
Видом Черненко крайне непредставителен, ростом мал, раскос глазами, говорил, тяжело дыша из-за неизлечимого легочного отека который невдолге и свел его в могилу. Злые языки рассказывали, что возвышение его началось с того, что еще до войны Черненко служил у Брежнева шофером; кто-то еще подметил, что если прибавить к фамилии первые буквы инициалов — «К. У. ЧЕРненко», то как раз получится точное звание «кучер» (каковым по справедливости и следует его впредь именовать). Во всяком случае, именно Леня потащил за собою верного слугу, пристроил сперва на партучебу и взял в свою свиту. Будучи в Молдавии первым секретарем, поставил его там в 1948 году зав. отделом агитации и пропаганды республиканского ЦК. Здесь же, не отлучаясь с работы, Черненко выханжил себе диплом педагогического института в Харькове(!). Нужно еще добавить, что во время войны он перекантовался в тылу — что в стране, потерявшей десятки миллионов на фронте, до сих пор почитается позорною трусостью.
С 1965-го Черненко заведовал общим отделом ЦК в Москве: то есть отвечал за протокол, прием послов, подпись бумаг и прочее. А с 1978-го Леня избрал его как наименее опасного последователя и с той поры произвел негласно в наследники престола; однако сразу по кончине благодетеля Устинов с Громыко сумели оттереть ненадолго любимчика в пользу Андропова. Тот, как уже поминалось, выдал Черненке на утешение идеологию — то есть ту область, где можно косить не сеявши и итоги работы всегда способно подтасовывать. В ноябре — декабре 1982-го ходили слухи, что он решил соперника все-таки сместить — но вот не успел. Как говорится, КГБ предполагает, а Бог располагает…
11 апреля, будучи избран председателем Верховного Совета, Кучер предъявил стране и миру свою программу действий. Во-первых, принял неудобоваримый Закон о реформе средней школы — о зарождении которого в собственной голове еще на «идеологическом пленуме» при Андропове с голой искренностью признался: «Тут мы в перерыве с товарищами поговорили — и решили, что надо». Обучение предполагается увеличить на один год до 11 лет, но после 8-го класса две трети детей отсеивать в профтехучилища, которые почитаются среди населения унизительными заведениями для недоумков, помимо всего прочего распространяющими дурные нравы. Затем известный «гимнюк» С. Михалков представил новую редакцию главной песни Союза, заменив в ней слово «Сталин» на «партия». Еще приняли закон о библиотечном деле — и на сем лавочку закрыли. Изрядно, нечего сказать.
29 апреля Черненко выехал на завод «Серп и молот», бывший Гужона, где бранил рабочих за худой труд, а потом пригрозил: «В связи с обострением международной обстановки в ЦК приходит много писем, авторы которых предлагают удлинить рабочую неделю, создать фонд обороны страны. Прежде всего надо поблагодарить этих товарищей за инициативу, но следует отметить, что экономический потенциал позволяет ныне и без предлагаемых мер надежно обеспечить безопасность СССР и его союзников». Поелику у нас лучше всего в мире читают между строк, намек хорошо поняли.
Потом Черненко отвел душу среди родных по духу: в июле принял первого главу иностранного государства после похорон Андропова — это оказался долголетний палач Северной Кореи Ким Ир Сен. Вскоре же восстановил в партии 90-летнего сталинского сподвижника, тоже по уши замаранного в крови В. Молотова. А там чекисты преподнесли и еще подарок: сумели заманить прожившуюся на Западе дочку самого генералиссимуса Светлану (немного побыв, она, впрочем, при Горбачеве опять мотанула в Англию).
Тут уже здоровье его не выдержало столь великого перенапряжения, и Черненко на полтора месяца без объяснения причин пропал из виду (по всей видимости, пестовал легкие где-то вроде Кисловодска). Он объявился лишь 24 сентября к своему 73-летию, чтобы получить за временное улучшение звезду Героя СССР.
Сперва он сместил чересчур ретиво настроенного наступать на весь мир начальника генштаба маршала Огаркова — поручив ему, впрочем, разрабатывать стратегию нa западном направлении. Чтобы хоть как-то показать свое отличие от насквозь запятнанной брежневской команды, по благословению Черненки расстреляли близкого семьи его мертвого покровителя директора Елисеевского гастронома; дали 12 лет директору цирка Колеватову. 10 ноября, в «День советской милиции», ровно два года спустя после смерти Брежнева, было объявлено о лишении всех званий генерала армии и бывшего милицейского министра Н. Щелокова (любопытно, что, опасаясь тогда объявить про кончину временщика, именно Щелокова заставили по случаю юбилея внутренних органов бубнить по телевизору про повышение бдительности, ответственности, нравственности и проч.). И уже 15 декабря Щелокова хоронили на Ваганьковском кладбище в закрытом гробу, из-под руки назвавши причиною гибели самоубийство — в чем весьма позволительно усомниться, ибо Щелоков грозился, как говорили, в случае начала над ним суда рассказать всю подноготную прочих деятелей.
23 октября состоялся новый «долгожданный» пленум ЦК, во многом связанный с близящейся катастрофой в области продовольствия. Урожай зерновых в 1984-м пал ниже некуда — до 170 миллионов тонн, то есть на 70 миллионов меньше ожидаемого; пришлось 50 миллионов тонн закупать за границей — не только в Америке, но и на позор всего мира даже в Китае.
А это уже было дело нешуточное, ибо китайский опыт чрезвычайно придирчиво изучали и у нас, и за рубежом. После полного упразднения колхозов и раздачи земли в частное пользование Китай предпринял вторую очередь преобразований — теперь уже в промышленности, предоставив ей самостоятельность, открыв товарный рынок и объявив 14 прибрежных городов с их областями зонами для преимущественного вложения иностранных средств. Подверглась резкому сокращению армия. В СССР сперва просто перепугались сообщить об этих переменах в соседней стране своему населению; потом еле-еле выдавили малую выжимку, сопроводив ее ужасным примечанием — оказывается, что в тех районах, где уже началась реформа, до половины рабочих «не смогли» верно ответить на вопрос, что лучше: социализм или капитализм.
И потому единственным упованием Черненки вышла надежда на сатанинский проект поворота на юг северных русских рек, суливший выполнение к началу третьего тысячелетия «новой эры» дутой Продовольственной программы. В постановлении пленума записано было подготовить к концу века план переброски рек Сибири и уже начать «изъятие» из европейских Сухоны с Онегой.
Против вновь дружно выступили русские писатели (тут даже фамильные прозвища насмерть сошлись: с одной стороны Черненко, с другой — Белов). Дабы как-то их утихомирить, недалекий Кучер, состоявший в духовном родстве с гоголевским Селифаном, решил умаслить переметчивых советских «письменников» дождем бляшек на грудь по случаю 50-летия единого союза писателей СССР. Расщедрившись, он выдал ни много ни мало три сотни с лишком орденов и медалей, начиная от геройской звезды и кончая «Знаком почета» (в просторечии «герой труда» сокращается до «Гертруды», а «Знак» из-за изображений на фасе именуется «веселыми ребятами»). Эта попытка с негодными средствами невольно привела кое-кому на ум, как Гитлер повелел сбрасывать с самолетов кресты осажденной на Волге армии Паулюса. Выступая на празднике, Кучер разразился любопытным откровением про то, что прежде, чем наступит полный коммунизм, нам еще предстоит длительная историческая эпоха «развитого социализма». Если же некоторые товарищи недоумевают — не отсрочиваем ли мы этим самым приход коммунистической будущности, то мы отвечаем смело: наоборот, не отдаляем, а приближаем!
7 ноября, на годовщину октябрьского переворота, Кучер получил еще особый подарок: в США на выборах вновь решительно победил крайне жестко относящийся к коммунизму президент Рейган. А посему ничего не оставалось, как возобновить «навсегда» прерванные Андроповым переговоры — и к 7 января, как раз на православное Рождество, министр иностранных дел Громыко должен вновь ехать договариваться со своим американским коллегой Шульцем. Еще более напугало окружение Кучера объявление США о разработке оружия следующего, космического поколения. Оно представляет собою выведенные на орбиту станции, уничтожающие следящие за иностранными ракетами спутники, а также подавляющие при помощи посланного из космоса лазерного пучка ракеты уже в пусковых установках. Угнаться за таким скачком техники все более застывающей в косности советской науке явно оказывается не по силам.