Пётр Кон – Ветер океана звёзд. Часть 3 (страница 11)

Они проезжали вдоль побережья Карпурского моря. Золотистый песок пляжей искрился под двойным светом. Лучи двух красных карликов – Ариэль и Нимрода – преломлялись в толще воды, окрашивая море в необычайно густой, почти яично-жёлтый цвет. Это было гипнотизирующее зрелище.

– Из-за солнц вода такая? – спросил Тамар, завороженный.

– Отчасти, – ответил Ог. – Но главное – их свет, пропущенный через атмосферу, насыщенную «винными спорами». Не будь древних атмосферных процессоров… – он махнул рукой, – может, и океаны были бы голубыми, а леса – зелёными, как у вас. Шутка, конечно, – добавил он, видя изумление Тамара. Но в его словах звучала горечь.

Искрящаяся жёлтая гладь манила своей неземной красотой.

– Не слишком обольщайся экзотикой, – предостерёг Ог, его голос стал серьёзнее. – Под этой красотой Карпур таит те же опасности, что и ваши синие моря. Неосторожность, легкомыслие – и он утопит или скормит тебя обитателям своих коричневых глубин.

– Какие обитатели? – спросил Тамар, не отрывая взгляда от мелькающих за неровностями берега жёлтых волн.

– О, там водится всякая причудливая живность, – отозвался Ог. – Но звезда местного «шоу» – это, безусловно, «иллюзоры». – Он активировал свой РГК, вызвав голографическое изображение. Существо напоминало земного дельфина, но его голову венчал странный выпуклый гребень, на котором была… точная, но мертвенно-неподвижная копия его собственной морды, расположенная чуть выше настоящей.

– Не дай этой красоте обмануть тебя, Тар, – предупредил Ог, следя за реакцией Тамара. Его улыбка была без юмора. – Внутри этого, казалось бы, бесполезного хрящевого нароста скрывается второй мозг. Наделяет их телепатией. Сильной. Животные, оказавшиеся рядом, попадают под власть иллюзий. Капризных, насмешливых. Безобидным существам иллюзоры могут досаждать проказами, но хищников… – Ог сделал многозначительную паузу, – их иллюзии дезориентируют, сбивают со следа, заставляют терять стаю. Часто – навсегда. Красиво, но смертельно.

Тамар переключился на карту Юджура в своём РГК, переданную Огом. Схематические улочки Парарта и его резервации казались огромным, запутанным лабиринтом. Запомнить всё сходу было невозможно.

Въезд в Юджур ударил по ощущениям. Высоченные эстерайские башни-иглы остались позади, словно отрезанные ножом. Мир резко сплющился, стал приземистым, горизонтальным. Перед ними расстилались «лысые» пустыри и низкие, словно придавленные к земле постройки. Контраст с вертикальным могуществом Парарта был ошеломляющим. По мере движения вдоль побережья стали видны окультуренные ландшафты: плодородные участки, засаженные лиловыми и пурпурными лирюлтскими фруктами, ягодами и овощами. Повсюду росли деревья, отдалённо напоминающие пальмы, с причудливыми плодами. На некоторых виднелись гроздья стеклянных «ягод» с прозрачно-салатовой мякотью внутри, по форме удивительно похожих на земные оливки. «Лирюлтские оливки», – мысленно окрестил их Тамар, ощущая новую волну отчуждённости от этого мира.

Наконец, миновав условную границу, обозначенную лишь потрёпанным знаком, Тамар въехал в самое сердце резервации Юджур. Перед ним открылся мир, резко контрастирующий с футуристичным Парартом. Одно- и двухэтажные домишки, слепленные из подручных материалов и обмазанные грубым цементным раствором, теснились вдоль узких улочек. Штукатурка местами облупилась, обнажая трухлявое дерево или ржавую арматуру. Воздух был гуще, пропахший пылью, морем и чем-то сладковато-кислым – запахом перенаселённой жизни на краю.

Увидев потрясение, застывшее на лице Тамара, Ог усмехнулся, его свистящий голос звучал с горьковатой иронией:

– Не думай, что мы в каменном веке застряли. Кое-что сюда всё же дотянулось. – Он указал на трубы, кое-где торчащие из стен. – Отопление есть, канализация, газ… хоть и гудят они как одержимые. А вон, на том холмике, – он махнул рукой в сторону невысокого травянистого бугра, – наша связь с миром. Радиовышка. Есть и лавчонки, столовки, где кормят чем попало, медпункт, куда лучше не попадать, да пару кабаков, где народ забывается.

Он замолчал на секунду, его взгляд скользнул по убогим фасадам.

– После того, как Уэрто Барвард опозорился перед эстерайским командованием и отправился гнить на Боушеские острова, новый администратор-господин бросил нам кость. Средства на «реновацию». – Ог произнёс это слово с явной издёвкой. – Пыль в глаза. Чтоб убаюкать, уменьшить ропот, отвадить от повстанцев. Но львиная доля денег оседает в карманах посредников. А что доходит… хватает лишь на косметику, чтоб язвы не так бросались в глаза. Не на успокоение.

Теперь их путь пролегал мимо настоящих трущоб – нагромождений бетонных коробок, утыканных пластиковыми навесами, балкончиками и пристройками, налепленными друг на друга в отчаянной попытке выкроить ещё метр жилья. Они утопали в этом хаосе дополнений, как в болоте.

– Это гетто аполлинарцев, хараднийцев, акваритян, – пояснил Ог, его голос стал тише. – Так живёт большая часть резервации. Нам, нехлианцам… – он сделал паузу, – отводят места получше. На окраине, ближе к морю.

– Привилегия верных псов? – не удержался Тамар, его взгляд цеплялся за нищету вдали, мелькавшую за окном – оборванных детей, стариков с большими пустыми глазами, женщин, стирающих в чанах прямо на улице.

Ог резко повернулся к нему, его глаза сверкнули, но не гневом, а чем-то более сложным – стыдом? горечью? признанием?

– Псов кормят чуть лучше, чтобы кусались сильнее, – отрезал он свистящим шёпотом. – Да.

***

Спустя тридцать долгих минут езды вдоль побережья, где жёлтое море Карпур лениво лизало золотистый песок, они свернули в тихий переулок. Резервация здесь отступала, уступая место более просторным участкам. Дома нехлианцев, сложенные из местного ракушечника или аккуратного бетона, выглядели скромно, но крепко. Жилище Ога оказалось небольшим, но опрятным особнячком, утопающим в буйстве пурпурной флоры. Высокие деревья с гибкими, махровыми ветвями и причудливые кусты, чьи ветви напоминали растопыренные пальцы, сплетали над крышей живой навес. Их гнуло под тяжестью странных плодов – жёлтых, в толстую чёрную полоску.

Следуя за Огом к двери, Тамар снова поймал взглядом белый пластырь на его затылке. Вопрос вертелся на языке, но отвлёк шум открывающейся двери и волна тёплого воздуха, пахнущего чем-то вкусным и незнакомым. В дверях стояла женщина.

Волнение Тамара («а вдруг неловкое молчание?») рассеялось мгновенно. Жена Ога, Лахт, оказалась миловидной девушкой, с живыми карими глазами, сверкающими искоркой озорства, и шапкой тёмных волос. Её черты были настолько… человечными, что Тамар невольно задержал взгляд.

Лахт окинула его быстрым, оценивающим взглядом, от макушки до сапог, и её губы тронула хитрая улыбка. На чистом, но с характерным нехлианским присвистом эстерайском, она произнесла:

– Ого! Так вот вы какие? – Её взгляд явно задержался на его светлых (для нехлианца необычных) волосах и серых глазах.

Тамар, слегка ошарашенный прямотой, но не желая ударить в грязь лицом, широко улыбнулся. В его голове мелькнула мысль: «Нужен достойный ответ». Он сделал шаг вперёд, с преувеличенной галантностью приложил руку к груди (где должен был быть сердечный платок) и ответил на чистейшем русском:

– Сударыня! Земляне бывают всякие. Но я, пожалуй, самый скромный экземпляр в коллекции. – Он тут же переключился на эстерайский: – А вот вы, должно быть, самый яркий экспонат в коллекции Нехлы?

Ог фыркнул. Лахт рассмеялась – лёгкий, серебристый смех со свистящим обертоном.

– Землян я не встречала, – призналась она, приглашающим жестом пропуская их в дом. Её глаза весело щурились. – Но теперь вижу: хоть и бледнолицый, а шутить умеешь! Почти как нехлианец. Заходи, заходи, герой! Ужин ждёт. – Она подчёркнуто кивнула на стол в уютной гостиной, где уже стояли наполненные бокалы и дымились тарелки.

Тамар почувствовал, как напряжение спало. Он переступил порог, окунувшись в тепло и запах еды. На керамических тарелках дымилось главное блюдо: лутринтцы – толстые, шайбовидные диски незнакомого растения, щедро обжаренные до румяной корочки и истекающие ароматным маслом. Они выглядели невероятно аппетитно и… знакомо?

– Лутринтцы я приготовила… по-русски! – с гордостью объявила Лахт, тщательно выговаривая незнакомое слово.

Тамар удивлённо поднял брови. Он точно знал: таких «овощей» на Земле не водилось.

– По-русски? – переспросил он, садясь за стол. – Интересно… как именно?

– Так делают ба-ла-жа-ны! – старательно произнесла Лахт, явно гордясь своим знанием экзотической кухни. – По вашему рецепту из… «Цифрового Близнеца». – Она смущённо улыбнулась, видя его недоумение. – Да, данных о вашей кухне там – Айзерон наплакал. Нашла лишь обрывки, картинки… Но очень хотелось угостить тебя чем-то… земным. Или почти земным. – Она вопросительно посмотрела на него, надеясь на одобрение.

Тамар (выходец из Беларуси, где баклажаны жарят, но не так) отломил кусочек. Вкус был жирным, насыщенным, непривычным, но очень хорошим. Он зажмурился от удовольствия.

– Лахт, – сказал он с искренним восхищением, глядя на неё, – это гениально. Вы не просто угодили. Вы совершили кулинарный подвиг! Земляне бы плакали от счастья… или от зависти.