Пётр Кон – Ветер океана звёзд. Часть 3 (страница 12)

Лахт засмеялась снова, её свистящий смех наполнил уютный дом. Ог согласно хмыкнул, наливая напиток. Лёд был сломан. Пластырь на его затылке мог подождать.

Помимо лутринтцев, стол ломился от других яств. «Батара» – сочные куски местной скотины, щедро обжаренные в ароматном розовом масле до румяной корочки, источали дразнящий мясной дух. Но настоящим сюрпризом стали «конзо-илати» – бурые, причудливо изогнутые завитки, до жути напоминавшие ржавые рыболовные крючки. И столь же острые на вид!

– Не бойся, не уколется, – подбодрила Лахт, заметив его колебания.

Тамар опасливо взял один «крючок». К его удивлению, на зубах он хрустнул, как самый изысканный земной снек, раскрываясь солоновато-пряным, с лёгкой жгучестью, вкусом. Нежная, почти воздушная текстура таяла во рту, оставляя приятное жирноватое послевкусие и… неожиданную сытость. Парень мысленно усмехнулся своей ошибке: глядя на их хрупкий вид, он ожидал, что проглотит целую тарелку без последствий, но эти обманчиво лёгкие завитки оказались калорийной бомбой. Он потянулся за вторым, затем за третьим.

Через десять минут, наблюдая, как Тамар с явным удовольствием опустошает тарелки, Лахт спросила с лукавой надеждой в голосе:

– Ну что, землянин? Пришлись ли тебе по вкусу дары Лирюлта?

В голове Тамара пронеслось: «Боже, после недель голодных пайков на том проклятом корабле… Да я бы сейчас проглотил хоть эстерайскую отраву, если б она так пахла и так насыщала!» Но внешне младший лейтенант Науменко сохранил подчёркнутую солидность. Он отложил приборы, вытер губы и посмотрел на Лахт с искренним восхищением:

– Ваше кулинарное мастерство, Лахт, – это… искусство. Каждое блюдо – открытие. Особенно эти «крючки» – конзо-илати? Гениально. На Земле за такой рецепт шеф-повару дали бы звезду. – Он не врал. Экзотика была, но вкус – глубокий, понятный, человечный. И, что немаловажно, желудок бунтовать не собирался, вопреки его тайным опасениям и предупреждению Лахт перед едой. Успокоившись, он мог теперь наслаждаться едой по-настоящему.

– В принципе, – откинулся он через полчаса в кресло, ощущая приятную тяжесть сытости и тепло разлитого по жилам местного напитка, – такая «служба» мне определённо по душе. Особенно гастрономическая её часть.

Ог и Лахт рассмеялись – их смех, звонкий у неё и хрипловато-свистящий у него, наполнил комнату теплом. Застольная беседа текла легко в мягком свете включённых ламп, смешивающемся с последними алыми лучами Нимрода, кравшимися за горизонт. За окном, в наступающих «Глубоких Сумерках», багровое зарево Ариэль цеплялось за край мира, окрашивая небо в лилово-чернильные тона. Её косой, угасающий свет ещё цеплялся за гребни волн Карпура, прочерчивая по тёмной воде короткие, дрожащие, искрящиеся дорожки – последние блики перед долгим полумраком. Они казались обманчивым обещанием света, бессильным перед неизбежно сгущающейся тьмой сумерек.

Когда Ог ненадолго удалился, Тамар, пользуясь моментом, задал вопрос, который вертелся у него на языке:

– Скажите, Лахт… Как вам живётся здесь? – Его взгляд скользнул по уютной комнате к окну, за которым лежала резервация и весь угнетённый Лирюлт. – Под пятой врага… Среди этих восстаний, волнений…

Лахт вздохнула, её живое лицо на миг помрачнело. Она отставила бокал.

– Мы… не знаем другой жизни, Тар. Мы родились здесь. Наши родители, их родители… Это наш дом. – Она обвела рукой комнату, но её жест, должно быть, обозначал Барахир и Лирюлт. – Единственный дом. Да, он… болен. Далеко не такой, каким должен быть. Каким мы мечтаем его видеть. Спокойным. Справедливым. Свободным. – Грусть в её голосе была глубже слов.

Тамар хотел спросить о будущем, о надеждах, но Лахт опередила его. Её голос стал тише, сдавленнее:

– Сейчас… особенно мрачно. Темнота сгущается. Наша с Огом молодость выпала на эти времена. Поэтому… – она опустила глаза, – детей не заводим. Пока.

– Боитесь? – тихо спросил Тамар, догадываясь о причине.

Лахт кивнула, подняв на него влажные глаза.

– Я – да. А Ог… – она слабо улыбнулась, – Ог говорит, что опасность будет всегда…

– И буду говорить! – весело прокричал Ог, возвращаясь в комнату. Он обнял жену за плечи. – Неважно, какие времена! Жить-то надо! Иначе так и умрём, не оставив после себя ни крика, ни смеха маленьких Ога и Лахт! – Его глаза горели привычным бунтарским огнём, но в них читалась и нежность.

Лахт скривилась, по-дружески толкнув его локтем. Тамар хотел найти слова поддержки, обнадёжить… Но что он мог пообещать? Будущее виделось туманным и грозовым. Провидцем он не был. Вместо пустых слов он послал Лахт самую теплую, самую понимающую улыбку, какую только мог собрать, – улыбку, в которой была и благодарность за ужин, и печаль за их долю.

Лахт, опираясь на крепкое плечо мужа, продолжила, возвращаясь к мрачной реальности:

– Парарт… типичный имперский полис. На вершине – эстерайская элита. Они правят всем: строят города, пишут законы, держат в кулаке власть. Их господство… оно как яд. Проникает везде. Рождает пропасть. Их аристократы – генералы, чиновники, владельцы всего ценного. А мы… – её голос заострился, – акваритяне, аполлинарцы, хараднийцы, нехлианцы… гнём спины на их заводах, ютимся в рабочих кварталах, на окраинах, в резервациях.

– Наши обычаи… наши боги… под запретом, – подхватил Ог, его свистящий голос потерял весёлость, став тяжёлым, как камень. – Законы они штампуют свои – удобные им, выжимающие из нас все соки. Мы просили… умоляли! – его кулак невольно сжался, – позволить нашим детям учиться не только грамоте раба. Чтобы они могли стать кем-то больше, чем каторжным рабочим. Отказали. А когда мы вышли с мирным протестом… – он замолчал, глотнув воздуха, – …их «Чёрная Ночь» разогнала демонстрацию. Не без крови. Так и родилось наше… дело. Из этой нужды. Из этой боли. – Он горько усмехнулся. – Спасибо, конечно, что кое-кому из нас разрешают жить среди них торгашами по мелочи. Великая милость при тотальной сегрегации! Они сносят наши храмы, а их собственная секта… – Ог понизил голос до шёпота, полного отвращения и страха, – …ходят слухи, что они творят такое, от чего волосы встают дыбом. Если хоть половина правда… дела хуже, чем мы думаем. И это… – он посмотрел прямо на Тамара, – ещё не всё. Есть кое-что новое. Что-то… зловещее.

Ог начал говорить медленнее, тщательно подбирая слова, будто нащупывая путь в темноте. Лахт мягко вплетала свои реплики в его повествование, дополняя и уточняя, их голоса сливались в тревожный дуэт.

– Смирианцы… – произнёс Ог, делая паузу, чтобы слово повисло в воздухе. – Они придут. Рано или поздно.

– Смирианцы? – Тамар насторожился, его взгляд метнулся между супругами. – Кто это?

– Сверхсущества, – ответила Лахт, её свистящий голос звучал мрачно. – Пришельцы из другой галактики. Из Экв. Они называют себя Творцами Мироздания.

Ог кивнул, подхватывая нить:

– Ты слышал о новых агрессорах? Тех, что атакуют систему Нимрод-Ариэль? Их главный враг сейчас – Эстерау. Единственная сила в Галактике, способная им противостоять. Мы знаем о них мало, но их имя… их технологии… – он сдавленно выдохнул, – …подтверждают, что их самомнение – не пустой звук.

– И они направляются сюда. К Лирюлту, – добавила Лахт, обхватив себя руками, будто от холода. – Их флоты уже концентрируются в системе. Год, пять, десять – не важно, они придут. И эстерайцы… они чувствуют это. Они сворачивают лагерь.

– Полностью уходят? – уточнил Тамар, сердце его учащённо забилось.

– Нет! – резко качнул головой Ог, подняв палец. – Улетают только эстерайцы. Возвращаются в метрополию, на родную Эстерау. Нам туда путь заказан. А здесь… – его голос стал глуше, – …здесь растёт паника. Народ чувствует: старые хозяева бегут, а новые – уже на пороге. Какая разница, скажешь ты? Одно ярмо сменит другое. Но люди… люди просто устали. Устали от вечного гнёта. От этой… неизвестности. Мы как звери в клетке, а вокруг леса – горит. Эстерайцы спешно покидают этот «лес» – Лирюлт. И среди этого хаоса… – Ог замолчал, его взгляд стал остекленевшим.

Лахт тихо продолжила, её голос дрожал:

– …начались исчезновения. Сперва единицы. Потом десятки. Сейчас – сотни. За последние три года. Люди пропадают. Аполлинарцы. Хараднийцы. Акваритяне. Нехлианцы. Без следа. Без причин. Мистически. Необъяснимо. Но слишком похоже. Слишком… систематично. Это не случайность. Не несчастные случаи. Это… – она сглотнула, – похищения.

– Мы просили помочь расследовать! – в голосе Ога прорвалась ярость. – Умоляли! Ответ всегда один: «Не ваше дело» или «Расследуем сами». Официальные сводки – туман. Виновных нет. Следствие топчется на месте. Потому что… – его губы искривились в горькой усмешке, – …кто же станет указывать пальцем на себя? Истина никогда не выйдет наружу.

Тамар молча переваривал услышанное. В голове складывался жуткий пазл.

– Давайте по порядку, – начал он, аналитически выстраивая цепь. – Смирианцы угрожают вторжением. Эстерайцы готовятся к отступлению, улетая к себе домой. И именно в этот момент резко участились похищения представителей ваших четырех рас. Как это связано? Чем похищение отдельных людей помогает эстерайцам в их глобальном отлёте? Что им это даёт?

– Мы не знаем! – Ог в отчаянии всплеснул руками. – Но факт в том, что волна похищений началась синхронно с первыми признаками их ухода. Одно тянет за собой другое. Мы чувствуем связь, но не видим нити.