Пётр Кон – Ветер океана звёзд. Часть 3 (страница 10)

У подножия теснились глинобитные постройки, облепленные спутниковыми тарелками и вентиляционными трубами – удел нехлианцев, аполлинарцев, хараднийцев, акваритян.

Выше раскинулись ряды безликих, быстросборных кубов из обливиона – жилища эстерайского среднего класса.

В небесах вздымались массивные, ледяных пропорций небоскрёбы правящей элиты Лирюлта. Среди них высились административные башни – нерукотворные, бескомпромиссные, холодные, как сами их эстерайские хозяева; яйцеобразные бизнес-центры, чья несуразность обманчиво скрывала сложные расчёты; причудливо выпуклые торговые комплексы. Вся эта мощь концентрировалась в сияющем центре, оттесняя неприметные жилые кварталы окраин в тень.

– Как и говорил Гын, наши народы живут в резервациях – «пригородах», прилепленных к каждому крупному городу, – пояснил Ог, пока их электромобиль петлял по нарастающему потоку. Его голос, несмотря на привычный свист, звучал открыто и радушно. – У Дакайлайта – Барахир, у Плойерта – Градур… А мы с тобой едем в Юджур – это резервация Парарта. Там у нас временное убежище. – Он махнул рукой в сторону небоскрёбов. – Парарт, Плойерт, Дакайлайт… Экономические артерии Лирюлта. Нам, «низшим», здесь не место для собственных дел. Работаем по найму у эстерайцев. Сфера обслуживания, непрестижная, грязная, низкооплачиваемая. Основа их благополучия.

Они окончательно влились в урбанистический хаос Парарта. И тут Тамар увидел их.

Высоко над землёй, в километре от серых улиц, по невидимым трассам скользили магнитолёты. Каплевидные, отполированные до зеркального блеска, они сверкали под багровыми солнцами, как россыпь алмазов, вычерчивая безупречные, изменчивые узоры между гигантскими башнями. Это был танец высшего порядка – точный, скоординированный до микросекунд.

– Их так много… – вырвалось у Тамара, и он сам удивился детскому восхищению в своём голосе. Он не мог оторвать взгляда от этого футуристичного балета, сотканного из пунктирных линий.

Ог усмехнулся его реакции, но в его глазах светилось понимание – сам он тоже завороженно смотрел вверх.

– Воздушное движение – искусство Империи, – начал он объяснять с живым интересом. – Каждый магнитолёт синхронизирован с центральной навигационной сетью. Маршрут, скорость, интервалы – всё просчитано виртуальным диспетчером. Ведёт машину ИИ. Хотя эстерайец-пассажир может взять управление в свои руки… – Ог сделал значительную паузу, – но это редкая прихоть. Тогда на лобовом стекле возникают голографические подсказки – строжайшие указания, от которых нельзя отклониться ни на метр. Свободы манёвра – ноль. График движения планируется на день вперёд. Нарушить его – значит выпасть из системы. Опоздал? Жди «окна» – отмены кого-то другого. Шанс успеть сегодня – призрачный. Зато аварии… – он свистяще выдохнул, – аварии здесь реже, чем восход одного солнца. Дисциплина.

– Почему мы не летаем? – в голосе Тамара снова прозвучала та самая детская досада, смешанная с горечью. Он ловил взглядом очередной сверкающий корпус, проносящийся высоко над их скромной машиной. Восхищение технологиями врага смешивалось с чувством несправедливости.

Ог покачал головой, его улыбка стала жёстче.

– Магнитолёт? Запретная роскошь. По закону – только для эстерайской крови. Да и цены… нам не потянуть даже подержанный корпус. Мы, «низшие», – он кивнул на руль, – ездим только по земле. И то… – его взгляд скользнул по почти пустым улицам вокруг их электромобиля. Резкий контраст с кишащей жизнью воздушной паутиной высоко над головой был разительным. – Видишь, как пусто? Без специального кода в РГК – рабочего пропуска – нам запрещено даже находиться в Парарте. Попался без разрешения? – Ог сделал многозначительную паузу. – Смертная казнь. Разрешение на перемещение по городу дают редко – только по служебной необходимости, непреодолимой силе. Оно индивидуальное. Семья остаётся в резервации. Поэтому на улицах – только единицы, у кого есть этот пропуск. Остальные после смены спешат обратно, в Юджур.

– Погоди, – насторожился Тамар, глядя на своего спутника, – ты ведь сам из Барахира? Зачем нам тогда Юджур?

– Верно, наша база – Барахир, – подтвердил Ог. – Но ехать туда напрямую – слишком долго и рискованно. Юджур – перевалочный пункт. Наши люди подготовили там места. Отдохнёте, а мы тем временем всё организуем для финального броска.

– Значит, у нас нет разрешения пересекать Парарт? – Тамар посмотрел на Ога с немым вопросом. Риторического оттенка было не скрыть.

Ог хитро улыбнулся, улавливая мысль.

– Рисковать жизнью просто так? Лихачество. Но есть лазейка, – он понизил голос, хотя вокруг никого не было. – Проезд транзитом. Если ты не останавливаешься, движешься без задержек из пункта А в пункт Б через городскую черту – Тар Наумек, то формально это не считается «посещением». Кара не настигнет. Главное – не сворачивать и не тормозить без крайней нужды.

Ог назвал его Тар Наумек. Впервые. Имя прозвучало чужим, режущим слух. Тар Наумек. Тамар мысленно повторил его, ощущая, как старая жизнь – Земля, Академия, его настоящее имя – на мгновение отступает, стирается. Ог сознательно использовал легенду даже наедине – чтобы новый псевдоним быстрее прижился, чтобы Тамар научился откликаться на него без малейшей задержки. «Я надеваю маску» – с тревожной ясностью понял Тамар. Он украдкой взглянул на нехлианца. Взгляд снова зацепился за большой белый пластырь на затылке Ога, чуть выше линии коротко стриженных чёрных волос. Ранее было не до вопросов, а сейчас он снова вспомнил о нём. Он уже открыл рот, чтобы спросить…

Но Ог, словно почувствовав его интерес, вернулся к теме:

– Перемещаться между резервациями – можно. Запретов нет. Но… – он поднял палец, – есть бюрократическая удавка. Каждый из «низших» обязан встать на учёт по месту временного пребывания. Вот я и моя Лахт… – в его голосе мелькнула нежность при упоминании жены, – мы снялись с учёта в Барахире, как постоянные жители. Теперь мы здесь – «каникуляры». Встали на учёт в Юджуре. Не встанешь вовремя – жди неприятностей.

– Казнь? – вырвалось у Тамара, леденящий страх сжал горло.

Ог рассмеялся, его свистящий смех прозвучал неожиданно легко.

– Нет-нет! Лишь арест и долгая отсидка. Смерть – только за самовольное проникновение в священные для эстерайцев города без пропуска. – Он коснулся своего РГК, и через мгновение на устройстве Тамара отобразилась детальная карта. – Держи. Парарт, Юджур, основные ориентиры. Знание местности придаёт уверенности. Тебе ведь, Тару Наумеку, теперь ориентироваться здесь, – он снова произнёс его новое имя, закрепляя легенду.

Тамар (Тар?) взглянул на карту, а затем снова на пластырь Ога. Вопрос повис в воздухе, отложенный, но не забытый.

Пока электромобиль Ога петлял по лабиринту улиц Парарта, похожих на замысловатую паутину, а нехлианец играл роль гида, Тамар окончательно осознал, где он оказался. Они были в субтропическом сердце Зоны Терминатора. За окном царил «Двойной Расцвет» – период, когда оба солнца, Ариэль и Нимрод, зависали в зените, заливая город густым, почти физически ощутимым светом. Эта нестерпимая жара длилась добрых шестнадцать лирюлтских часов. Асфальт на поворотах дорог пузырился и плавился, искажая очертания зданий.

– Не могу привыкнуть, – пробормотал Тамар, щурясь от света и потирая виски. Голова гудела от усталости. – День тянется вечность, то бледнеет, то снова слепит… А ночи – настоящей, тёмной, дающей выспаться – и в помине нет. На Земле, на Флоте… всё просто: день – ночь. Восемь часов темноты – минимум. Отдых. А здесь… – Его голос звучал удручённо и растерянно.

– Сутки на Лирюлте тянутся 52 земных часа, – объяснил Ог, – но это лишь наш рукотворный ритм, метроном для сердец и машин. Природный же свет танцует свой танец: то льётся с неба вдвоём, то гаснет одиноким факелом, то сменяется Глубокими Сумерками, когда оба солнца касаются края мира. Ничего не поделаешь – наши «Кровавые дьяволы». Или «Кровавые Близнецы» – кому как нравится. Сейчас у нас Активность Главная – всё кипит. Через шесть часов начнётся «Тихий Отлив» – многие уйдут на первый сон, город приглушит свет, замедлит пульс.

Тамар заметил массивные светозащитные ставни на окнах.

– А настоящая ночь? – спросил он с надеждой.

Ог усмехнулся:

– Настоящей тьмы здесь не бывает, друг. Даже в фазу «Тёмного Времени» – это лишь час-два самых глубоких сумерек, да и то не всегда. Кто-то спит под этим полусветом, но большинство предпочитает «Капсулы Абсолютной Тьмы» или светонепроницаемые спальни для имитации ночи и качественного сна в любое время цикла. Мы спим урывками, как вахтенные в долгом плавании: 4-5 часов сна, потом 10-12 бодрствования. За полные Сутки – два, а то и три таких цикла. К этому привыкаешь, особенно с нашими стимуляторами и адаптогенами, – он достал из кармана пачку жевательных мармеладок. – Помогают пережить долгие Активности.

Взглянув на небо, Тамар увидел, как меньший диск Нимрода начал заметно клониться к горизонту, окрашивая всё вокруг в насыщенные багровые и лиловые тона. Ариэль ещё держалась высоко.

– Вот и начинается «Багряный Шквал», – сказал Ог, – Самое зрелищное время. И сигнал, что скоро пора на первый сон. Но у нас по плану – подкрепиться. Скоро приедем.