Пётр Кон – Ветер океана звёзд. Часть 2 (страница 6)

– До экзамена ещё есть время, не сдавайся, борись!

Науменко горько усмехнулся, уголки губ дрогнули.

– Только это и остаётся.

Их разговор прервал мягкий *ш-ш-ш* пневмопочты. В приёмный лоток бесшумно выскользнул световой листок, туго свёрнутый в трубку. Ещё одно послание. Рома почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он развернул хрустящий лист, а Тамар, забыв на мгновение о своих бедах, с мрачным любопытством наблюдал.

На этот раз послание было куда более кратким.

«Если ты долго вглядываешься в бездну, то бездна тоже вглядывается в тебя. Взгляни в эту тьму, узри своего врага. Иначе беда коснётся твоих близких.»

Как и прежде, к записке был прикреплён небольшой чип-имитатор. Рома опробовал его и убедился, что содержимое у него такое же как у предыдущего.

– Что там? – спросил Тамар, отвлекаясь от своих мыслей. Праздный интерес сквозил в его усталом голосе.

– Да посылает мне всякие несуразности какой-то чудик. То ли поклонник, то ли преследователь. Вроде угрозы, но на Найдиса не похоже.

– А на кого тогда? – Насторожился Тамар.

– Не знаю.

– А что посылает? – Любопытство Тамара оживилось, он потянулся к другу.

– Рома махнул рукой в сторону чипа-имитатора, лежавшего на столе. Затем протянул только что полученную записку. – На, глянь сам.

Тамар взял световой листок, пробежал глазами по строчкам. Брови слегка поползли вверх. Он перечитал текст ещё раз, медленнее, потом поднял взгляд на Рому, оценивающе.

– Нелепица какая-то, – заключил он, но в его тоне уже не было прежней уверенности.

– А я о чём! – с раздражением пробормотал Рома и стал переодеваться.

– И много таких посланий он прислал? – уточнил Тамар, не выпуская записку из рук.

– Пока два. Но мне и этих хватит.

– А где первое? – Тамар повернулся к нему, его внимание полностью переключилось.

Рома порылся в ящике прикроватной тумбочки и вытащил первый, уже слегка помятый листок. – На, изучай.

Тамар взял его почти с благоговением. На этот раз он погрузился в чтение глубже, вдумчивее. Рома видел, как взгляд друга скользит по строкам, как губы чуть шевелятся, повторяя слова. Когда Тамар наконец оторвался от текста, выражение его лица изменилось. Ранее скептическое, теперь оно стало сосредоточенным, почти азартным.

– Так ты говоришь, это от поклонника? – переспросил он, перепроверяя раннее предположение Ромы.

– Нет, я не берусь это утверждать, хотя тут сказано, – Рома ткнул пальцем в первую записку, – что он благодарен мне за пространственный визуализатор.

– М-да… – протянул Тамар, вновь погружаясь в текст. – Но это ещё не делает его фанатом. Фанаты так… не угрожают.

– Точно! – Кивнул Рома. – Не может быть фанатом человек, который знает о моих отношениях с Сашей. Дом на полуострове в Сочи и всё такое…

– Да… – Тамар замер, его мысли явно унеслись куда-то далеко. Глаза смотрели сквозь стены каюты. – Знаешь, бывает, – заговорил он наконец, медленно, словно вылавливая идею из глубины, – что самая нелепая, на первый взгляд, абракадабра… оказывается упаковкой. Упаковкой для чего-то другого. В детской несуразице может прятаться взрослый шифр. Закономерность. Код. – Он встал, сжимая в руках оба световых листка. – Дай я проверю кое-какие догадки. Верну позже, с ответами… или с вопросами. – И, не дожидаясь согласия, Тамар вышел из каюты, унося с собой тайну посланий.

Рома остался один. Вторая записка, с её откровенной угрозой близким, навалилась на него тяжестью. Эти сообщения были как дым: пугали, но не давали ухватить суть. Кто этот незнакомец? Союзник, предупреждающий о реальной опасности? Или сам источник угрозы, играющий с жертвой? Знакомый, скрывающийся под маской? Или абсолютно чужой человек, знающий о нём слишком много?

Подойдя к обзорному окну, Рома упёрся лбом в прохладное стекло. За ним раскинулась ночь. Не земная ночь с тенями и тайнами, а космическая – абсолютная, беспощадная. Та самая тьма, в которую призывал вглядеться незнакомец.

«Вглядись во тьму. Она давно всматривается в тебя.»

Он смотрел в чёрную бездну. В ней не было тайн – только открытая, честная смерть. Ни частиц, ни тепла, ни энергии. Ни жалости. Только вакуум и вечный холод. Осознание этой простой, чудовищной правды тревожило не меньше, чем любое скрытое чудовище. Эта тьма не пряталась. Она была. И она смотрела.

Вечером Тамар вернулся. Ответов не было – только обещание.

– Отдал записки Армавиру, – сообщил он. – У него мозги по-другому устроены. У нас есть… идеи. Направления. Дай нам время. Мы докопаемся.

***

К горькому сожалению Ромы, каждая встреча с Сашей теперь заканчивалась одним и тем же: девушка ловила его взгляд – и на её лице мгновенно застывала маска обиды, прежде чем она резко разворачивалась и исчезала в ближайшем повороте коридора. Избегает. Это было ясно, как солнечный свет в безвоздушном пространстве. Каждое такое бегство оставляло в Роме жгучую смесь вины и беспомощности.

Их прежнее соперничество с Блайз в начале года теперь казалось глупой и дорогой ошибкой. Оно обернулось тяжким камнем на душе, вгонявшим его в уныние. Саша ускользала от него, как воздушный змей с оборванной нитью – стремительно, безвозвратно, стоило им лишь оказаться в одном пространстве.

Но тревогу Ромы подпитывала не только неурядица с Сашей. На корабль, словно зловещая тень, вернулся Стефан Дамоклов. Гауптвахта не прошла для него даром. Красавчик-франт, когда-то тщательно следивший за своим видом, теперь превратился в бледную карикатуру. Кожа приобрела совсем нездоровый землистый оттенок, черты лица заострились, обнажив скелет под истончившейся плотью. Он неопровержимо стал воплощением фразы «кожа да кости» – ходячим напоминанием о наказании, но в глазах его тлел прежний яд.

Каждый день Рома пребывал в хотя и хладнокровной, но напряжённой боевой готовности на случай, если Стефан захочет отомстить Саше. Сам получить подлянку от Дамоклова он не боялся, хотя не отрицал, что определённый потенциал у этой опасности имеется. Впрочем, Рома знал, что Стефан человек хитрый и вряд ли предпримет открытую атаку на виду офицеров-преподавателей. Он отличался от Полярина Алфёрова и не стал бы использовать личное боевое оружие. Открытый конфликт грозил трибуналом и дисбатом – а Стефан только что оттуда выбрался. Его кислая, измождённая физиономия красноречиво кричала, что это был не санаторий.

Нет, Стефан бил бы иначе. Тихими ударами в спину. Хитростью. Подлостью. Ложью. Он пока бездействовал, но Рома чувствовал – это затишье обманчиво. Ледяная глыба ненависти лишь на время покрылась тонкой коркой вынужденного спокойствия. Как ни старался Стефан скрыться при виде Ромы, как ни стискивал челюсти, Никитин ловил на себе его взгляды – колючие, полные немой ненависти.

И однажды лёд треснул. Они столкнулись нос к носу в узком коридоре у бассейна спортивной кафедры. Не было преподавателей, только гул вентиляции. Стефан остановился, его запавшие глаза сверкнули.

– Свою насадку ты больше никогда не увидишь, – прошипел он так тихо, что слова едва долетели до Ромы, но несли в себе ледяную уверенность палача.

Оскорбление было грубым, угроза – недвусмысленной. Но как? «Как именно он собирается это сделать?» – этот вопрос вонзился в Рому острее ножа. В глазах Дамоклова читалась не истерика, а расчёт. И это пугало больше всего.

Неурядицы или неизбежности?

Близился ноябрь. В продолжавшихся соревнованиях за «Псионин-X» наметились промежуточные результаты. По очкам лидировали Рома, Зоя, Валера и Рейнар. «На вторых позициях, – как говорил Яша, – костыляли Эмма, Блайз и Офелия. И безнадёжными дистрофиками, желающими смерти остальным», – были сам Яша, Рейк, Вектор и Наташа.

Вектор отказывался признавать себя слабее других, просто ему не везло, говорил он. Но против правды не мог идти даже он – если в усилиях, прикладываемых для обретения заветного приза Вектор не отличился, то в количестве нарядов, вменённых ему за эти попытки, он преуспел больше всех. И жаловался, что к началу войны будет выжат как лимон. Яша же в ответ на причитания Вектора окрысился, мол он, к собственной горечи, тоже не в числе счастливых кандидатов на получение «Псионина-X», при том, что наказаний тоже схлопотал уже немало. «Тогда как эта драгоценная пилюля изначально была в твоём полном распоряжении, гений!» – ядовито поддел Вектор.

Саша Коневод однажды случайно узнала от старшей сестры о задуманной их братом хитроумной идее, наградой в которых станет революционный препарат, дарующий псионическую способность. Но побороться за такой соблазнительный шанс для неё уже не представлялось возможным. Оттого, что открытие этого интригующего чемпионата пришло к Саше слишком поздно, настроение девушки стало совсем пасмурным.

Рому Саша избегала уже не так активно, а иногда и вовсе игнорировала его присутствие. Они не разговаривали, но взгляд девушки, прежде колючий и отстранённый, смягчился. В нём читалось нерешительное желание что-то сказать, спросить, но каждый раз она словно спотыкалась о собственное сомнение.

Наконец всё тайное для Ромы стало явным, когда Саша сама накинулась на него, требуя всё объяснить.

– Это правда?! – она слегка стукнула его кулаком в плечо.

Рома от неожиданности буквально оторопел, уставившись на неё широко раскрытыми глазами.

– Правда, что ты тот самый неизвестный герой, который первым бросился на «Носитель Факела»? Что это ты поднял тревогу и спас город? – слова вырывались стремительно, будто она боялась, что он снова улизнёт.