Пётр Кон – Ветер океана звёзд. Часть 2 (страница 2)

Рома замер как вкопанный в густой, внезапной тьме. Инстинкт кричал: сейчас будет что-то ещё! Он напряжённо ждал. Мышцы сжимались в ожидании невесомости – вот-вот гравитация отключится, и он взмоет вверх. Но ничего не произошло. Только глухая, давящая тишина и непроглядный мрак.

Он попытался осторожно двинуться в направлении, куда скрылась Саша. Но глаза не успели адаптироваться. Слепое продвижение обернулось мгновенной расплатой – Рома с размаху врезался во что-то твёрдое и угловатое. Острая боль вонзилась в бедро чуть выше колена, заставив его ахнуть. Мышцы заныли.

Пришлось снова остановиться, скрепя сердце. Торопиться было опасно. Вдруг из темноты донеслись крики – растерянные, встревоженные. Не Саши. Чей-то голос звал: «Что случилось?!»

И тогда свет вернулся. Сначала – мерцающие, предательские вспышки, заставлявшие зажмуриться. Затем, спустя мучительную минуту, ровное освещение залило палубу, вернув миру очертания. Рома не стал раздумывать о причинах сбоя. Единственная мысль гнала его вперёд: «Найти Сашу. Убедиться, что с ней всё в порядке.»

Он рванулся к двери подсобки – единственному убежищу в этом конце коридора. Резко дёрнул клинкетную задвижку и распахнул дверь.

Саши внутри не было.

За маленьким столиком, в луче света от включившейся лампы, сидела Виктория Николаевна Жокей. И вид у неё был… Рома замер на пороге, поражённый. Лицо подполковника, обычно непроницаемое и строгое, было искажено. По щекам отчётливо тянулись влажные дорожки слез. Глаза, красные и опухшие, смотрели в пустоту, не замечая его вторжения.

– Извините, Виктория Николаевна! – выпалил Рома, машинально отступая. – Я не знал…

Он уже собирался захлопнуть дверь, когда взгляд снова скользнул по её лицу. Это было так неожиданно, так несовместимо с образом железной Жокей, что он застыл, забыв о Саше на мгновение.

– Виктория Николаевна… – голос Ромы дрогнул от неподдельной участливости. – Что случилось? Вам помочь?

Жокей вздрогнула, словно очнувшись. Её рука взметнулась, смахивая следы влаги со щёк с резким, почти злым движением. Когда она подняла голову, лицо было уже каменным, но опухшие веки и краснота выдавали недавние слёзы.

– Курсант Никитин, – её голос прозвучал как удар ножа. – Это вас абсолютно не касается. – Её взгляд уставился на Рому – тот самый сверлящий, не мигающий взгляд, который он ненавидел на парах. Наслаждаться им в подсобке было пыткой.

Рома резко развернулся, чтобы уйти. И в этот момент в дверь буквально влетел Яша Перов. Он остановился как вкопанный, увидев Рому и, главное, Жокей за столом. Напряжение на его лице было таким, словно он наступил на мину. Глаза метнулись от подполковника к Роме и обратно.

– Я… помешал? – Яша замялся, явно не зная, куда деться. – Может… зайти позже?

Он обращался к Жокей, но Рома почувствовал себя лишним в какой-то странной, интимной драме. Случайно Яша здесь оказаться не мог. У них была назначенная встреча? В подсобке? У плачущей Жокей? Голова Ромы пошла кругом от непостижимости происходящего. Ему отчаянно не хватало ключей к разгадке.

– Поговорим в другое время, Перов, – отрезала Виктория Николаевна. Голос её был холодным, но под ледяной коркой чувствовалось напряжение. – А теперь, – она перевела взгляд на обоих, и в нём засверкала привычная сталь, – Немедленно покиньте подсобку. Оба.

Приказ прозвучал как щелчок бича. Яша и Рома не заставили себя ждать. Почти толкая друг друга, они гуськом вывалились в коридор, оставив за спиной загадку, завёрнутую в слёзы и жёсткий взгляд.

Отойдя на безопасное расстояние от подсобки, Рома схватил Яшу за рукав.

– Что всё это значит? – потребовал объяснений Рома. – Почему она плакала?

Яша уставился на него, лицо вытянулось в комической маске непонимания.

– Плакала? Кто? Виктория Николаевна? Наша? Жокей? – Он произносил имена, будто проверяя реальность. – Та самая Виктория Николаевна Жокей?

– Та самая, – сурово осёк его Рома, давая понять, что на шутки он не настроен. – Она плакала, когда я вошёл. Что ты ей сделал? – Он впился взглядом в Яшу. – Что ты вообще мог ей сделать? – Слово «мог» прозвучало как приговор невозможности. – Ты ей угрожал?

– Я? Угрожал Жокей? – Яша фыркнул, едва сдерживая смех. – Это она мне угрожает, Никитин! Постоянно!

– Чем? И за что? – Рома не отступал.

– Слушай, Рома, это долгая и… не очень красивая история.

– Ну, так расскажи её. Мне нужно это знать!

Яша вздохнул, понизив голос:

– Ты в курсе, что наша железная подполковник – заядлый игрок? Причём хронический неудачник? – Рома отрицательно качнул головой, глаза расширились от шока. – Да, азарт – её слабость. Может, деньги нужны отчаянно, но она спускает больше, чем выигрывает. Когда я поступал в Королёв, она… пообещала моему отцу помочь со вступительными экзаменами. За вознаграждение.

– Твой отец – владелец казино? – недоверчиво спросил Рома, припоминая, что уже слышал об этом.

– Ну, да, – Яша пожал плечами, как о чём-то само собой разумеющемся. – Он несколько раз ссужал ей крупные суммы. Она всё благополучно слила. Первый раз отец списал долг – за мою протекцию. Но последующие… – Яша выразительно посмотрел на Рому. – Долг, брат, платежом красен…

– Теперь понятно, почему ты хотел проводить среди курсантов различные пари, – мрачно констатировал Рома. – Похоже, желание всё превращать в игру досталось тебе по наследству.

Тень неудовольствия скользнула по лицу Яши.

– Значит, твой отец – её кредитор? – уточнил Рома.

– Да. И с тех пор она всё ещё деньги не отдала. Я не угрожаю ей, нет, что ты. Это она, как ни странно, угрожает мне. Мол, если я буду давить на неё – хотя я ни в коем разе на неё не давлю – она обставит дело так, что я нарушитель порядка или ещё чего, и меня отчислят в армию.

– Так ты и есть нарушитель порядка, – сухо заметил Рома.

– Но ей-то это неизвестно, – ввернул Перов.

– Слушай, Виктория Николаевна не тот человек, на которую можно давить.

– Да я и не давлю! – возмутился Яша.

– Значит, она не тот человек, от которой хотелось бы получать давление, – подчеркнул Рома, – не важно ты ей должен или она тебе.

– Отец сказал, что она должна уплатить долг до последнего стандарта, – Яша вновь пожал плечами, изображая беспристрастность. – Его слова.

– И он послал тебя, курсанта, напоминать об этом подполковнику? – Голос Ромы зазвенел от возмущения. – Он вообще понимает, на кого наезжает? Она – Виктория Николаевна Жокей, – вкладывая хорошо известное ему значение, сказал Рома. – Угрожать старшему офицеру – это не просто глупо, Яша. Это опасно.

– Да какие там угрозы? Моё дело – сторона. Шёл себе, никого не трогал.

– Да, давай ещё скажи, что ты случайный свидетель и оказался здесь ненамеренно!

– Именно, случайный свидетель и есть! – воскликнул Яша, – Сторонний наблюдатель. Как и в случае наших увеселительных пари я всего лишь рефери, сидящий на вышке. Я таинственный кукловод, – театрально возвысил голос Перов, – дёргающий за ниточки, и ткущий паутину всей этой нашей игры. Я всего лишь смотрящий за восходящими звёздами… – на этом месте Рома не вытерпел и взяв за китель, жёстко встряхнул Яшу. – А почему ты вообще на меня наезжаешь? – спросил Яша с чувством оскорблённого достоинства и высвободился из захвата Ромы. – Так или иначе, это проблемы Жокей и моего отца.

– Ему бы тоже следовало поостеречься, – предупредил Рома.

Яша вновь беспечно пожал плечами:

– Папа считает, что деньги победят любое звание.

Рома замолчал. Мысли проносились вихрем. Он взвешивал риски, последствия, свою внезапно созревшую решимость.

– О чём задумался, если не секрет? – осведомился Перов.

Рома поднял на него твёрдый взгляд.

– Я оплачу её долги.

Яша опешил, глядя на Рому, как на внезапно помешавшегося.

– Передай своему отцу, что я всё улажу.

Яша медленно пришёл в себя, на губах появилась ухмылка, говорящая: «У богатых – свои причуды».

– Ну, как знаешь. А чем вызван такой акт альтруизма?

– В глазах подполковника я тот ещё недобросовестный курсант. Возможно, это шанс… немного исправить впечатление. Закрыть старые счета.

– Недобросовестный курсант? Так это не ты тот чудак, который показывает лучшие показатели по учёбе, чтобы его взяли на Лирюлт?

Рома вопросительно уставился на Яшу.

– Ходят слухи о том, что этот сорвиголова из вашего взвода, и большинство моих знакомых – да и твоих тоже – полагают, что это ты.

Рома воззрился на Яшу с неподдельным изумлением.

– Ну… я, конечно, показываю хорошие результаты по учёбе и новым дисциплинам. Да и на курсе эстерайского языка я один из лучших, но… у Виктории Николаевны я не в чести.

– Так это не ты? – удивлённо спросил Яша.

– Не я, – протянул Рома, думая в этот момент о Тамаре и что в предположениях люди ошиблись самую малость. Заподозрили не того из двух друзей.

– Ладно… насчёт Жокей, – вернулся к теме Рома. – Передай отцу, что я всё возмещу. Только сообщи мне детали.

Яша кивнул, его улыбка теперь выражала лишь снисходительное недоумение перед чудачествами богатых. Не обременённый более заботой, он развернулся и зашагал прочь, растворяясь в лабиринтах корабля, оставив Рому наедине с его неожиданным решением и тайной Тамара.