Пётр Кон – Ветер океана звёзд. Часть 1 (страница 9)

– Через три месяца, к началу декабря, добыча и экспорт будут завершены, объекты на Церере – законсервированы, – доложил Брзенов.

– А эстерайцы? Их график? – Журавлёв не тратил лишних слов.

– Торможение завершится в срок, товарищ адмирал. Январь 2124-го. Двадцать один год перехода к финалу. Прибытие в Солнечную систему.

– Они войдут из Оорта, – вступил вице-адмирал Плехов, его голос был низким и металлическим. – Двадцать один год в варп-пузыре позади. Теперь финальный, самый опасный этап: медленное, как яд в крови, проникновение. На полной варп-скорости от Оорта до Земли – считанные часы. Но выход вблизи Солнца чреват катастрофой – гравитационные вихри разорвут пузыри Алькубьерре. На обычной тяге – мы бы засекли их за месяцы. Потому они идут малыми, почти неслышными рывками искривлённого пространства, растянув последние 0.8 световых года на четыре долгих месяца. Маршрут: мимо Плутона, Урана, Нептуна, через пояс астероидов, мимо Сатурна, Юпитера, Марса… на Землю. Но лобового столкновения с нами не будет. Они пройдут выше или ниже плоскости эклиптики. Им не нужны бои до главной цели. Первая фаза: биооружие. Земля. Только после этого они развернутся и пойдут в атаку на нас, у Сатурна. Если мы уже будем там.

Наступила тяжёлая пауза. Четыре месяца скрытного маневрирования в Облаке Оорта. Четыре месяца на осторожное торможение, развёртывание армады, сбор финальной разведки и синхронизацию удара. Неизбежная плата за точность и внезапность. Журавлёв медленно обвёл взглядом собравшихся.

– Прогноз их конечных целей? – спросил он, и каждый слог звучал отчётливо, как удар набата. – Рабство? Ресурсы? Что говорят перебежчики? Ради чего они выманили нас в эту пустоту?

– Последнее время их поступает нам на флот совсем мало. Эстерау завинтили гайки. Но… – Брзенов запнулся, ища слова, – В британском подразделении Флота мелькали обрывки… что-то о времени. Что им нужно его ускорить… или, может, растянуть? – Он умолк, смущённо обратившись к планшету. – Там было слово… «релятивистский». Говорили, будто их запасы времени… релятивистски, то есть… относительно уступают боевому потенциалу противника?..

Воцарилась не столько тишина, сколько ступор недоумения. Адмирал Журавлёв медленно приподнял бровь. Вице-адмирал Плехов замер с чашкой кофе на полпути ко рту. Смысл распадался на бессвязные осколки, оставляя лишь ощущение ледяной загадки. Сама мысль казалась парадоксом: непобедимые эстерайцы – и вдруг уязвимы? Во времени?

– Эстерайцы… уступают? – Голос адмирала Флота прозвучал приглушённо, но каждое слово было отточенным лезвием. – Уступают нам? В чём? Что это значит? – Он повернулся к Брзенову, его взгляд, обычно острый как бритва, теперь был полон глубокого, почти тревожного вопрошания. – Их планы… они связаны с этими самыми… релятивистскими эффектами? С попыткой обмануть время?

– Может, их планы и намерения связаны с решением проблемы релятивистских эффектов замедления времени? – предположил кавторанг Штейн.

– Взрывной инвертор на их кораблях как раз решает проблему времени! – хрипло, но с твёрдой уверенностью поправил контр-адмирал. – Но не так, как вы думаете! Он не замедляет время на борту – он его не искажает! Пока они летели двадцать один год к Земле – на Эстерау и здесь прошли те же двадцать один год! Никаких тысячелетий! А их новая штука – «Синхротрон» для кротовины – вообще время выравнивает. Перелёт через нору – мгновенный, и время на обоих берегах течёт одинаково.

– Прошу прощения, к этой информации мне и впрямь следовало отнестись критически, – виновато отозвался Брзенов.

– Во время войны нередки недосмотры, – поддержал капитан-лейтенанта полковник Гоф. – Коварно вкрадываются неточности, а порой и вовсе информационный туман фонит в радиоэфире.

– Итак, их технологии решают проблему времени в дальних перелётах, – подвёл черту адмирал Флота. – Тогда в чём их мотивы устроить пандемию и выманить с Земли двадцать восемь миллионов человек? Что им нужно от нас, кроме рабских рук?

– Кто-то говорит, что это нападение связано с продлением жизни. И ещё с какой-то их великой войной, – неуверенно протянул капитан Даренков.

– Продлевать жизнь? Каким образом? – недоумевая нахмурился Журавлёв. – Да и зачем им это?

– Продлевать жизнь им было бы нужно, если бы они летели тем же маршрутом назад, выполнив свои таинственные цели, – задумчиво проговорил Плехов, – Но разве только что введённый в эксплуатацию «Континуумный Синхротрон» не решает эту проблему?

Выход Кротовой Норы в Солнечной системе, обозначенный как Пункт Бета (Сатурн), был ключевым элементом эстерайской стратегии. Согласно данным разведки, враг планировал использовать нору для мгновенной переброски пленных землян к Эстерау, минуя двадцатиоднолетний перелёт на кораблях с Взрывным Инвертором. Для этого корабли с захваченными пленниками должны были войти в синхронизированный пространственно-временной тоннель у Сатурна и выйти через Пункт Альфа (Лирюлт) в системе Нимрод-Ариэльской Двойни – стратегическом плацдарме эстерайцев. Стабилизированный каналами экзотического поля с отрицательной плотностью энергии, этот искусственный мост соединял окрестности Сатурна с планетой Лирюлт в сердце вражеской территории, делая световые годы расстояния лишь пунктом маршрута.

– Перебежчики не знают, а пленные разведчики, даже когда раскалываются, сообщают слишком разрозненные данные. Свести их в цельную картину невозможно, – констатировал Брзенов.

Гнетущее молчание повисло над оперативной частью. Не недоумение – ледяное ощущение пропасти, где должна быть почва понимания.

– Есть контакт с нашим агентом в группировке «Владимира Крючковатого»? – спросил Журавлёв с леденящим спокойствием.

Эта банда – щупальце эстерайского форпоста у Сатурна, финансируемая «Гегемонией».

– Связь потеряна, – тихо признал капитан-лейтенант. – Оснований полагать, что Люин жив… нет.

Журавлёв кивнул, отсекая бесплодное сожаление. Он искал рычаги, а не виновных. – Установили главаря банды?

– Никаких зацепок, товарищ адмирал, – Брзенов едва скрывал тягостное чувство вины за пустоту донесения.

– Тактика эстерайцев на других мирах? – резко сменил фокус Журавлёв. – Что они с ними сделали?

– Порабощение. Полный контроль. Железная диктатура.

– С нами – иное. Они допустили наш исход. Позволили 80 000 кораблям вырваться из родного гнезда.

Секретная эвакуация 2122 года – огненный шторм стартовых вспышек, обжигающий Землю. Почти 30 миллионов ушли в пустоту, спасая искру человечества.

– Они не «позволили». Они спланировали вирус, чтобы выкурить именно наших людей в космос! – жёстко поправил Плехов. – Им нужны тела и души здесь, на кораблях Флота. Конкретно – здесь.

На Земле же… 15,75 миллиарда. Вирус обещал оставить 4,7 млрд, но психические мутации, неспособность к сотрудничеству в новом аду… это был путь к вымиранию. До 3 млрд. А затем – до жалкого миллиарда наследников искажённого разума. 28 миллионов беглецов – жалкие 0,2% – были единственной надеждой земного вида. И они знали это.

– Мир-Спираль? – бросил Журавлёв. – Их судьба?

– Тот же террор. То же рабство.

– Но Мир-Спираль не покорился! Он бежит! – напомнил капитан Даренков.

– Потому что это не флот, а единый кибер-левиафан? Один непостижимый корабль, построенный теми самыми «Философами-инженерами» – гениями, чьи безумные сны о спирали стали сталью и кодом?

– Возможно, это и спасло их от захвата, – предположил контр-адмирал.

– А мы? 80 000 разрозненных скорлупок! – с горькой прямотой ввернул Даренков. – Нас переловить – дело техники.

– Если Объединённый Флот Земли решил выжить, то ни о какой «технике» и «лёгкости» и речи быть не может! – Журавлёв рубил воздух ладонью, как саблей. – Мы создадим им ад!

– Сделаем всё, чтобы их путь был усеян терниями, а не лепестками, – поддержал полковник Гоф.

– Суть их плана ясна, – вернул совет к главному Журавлёв. – Захватить пассажиров и экипажи. Живыми. Но для чего? Рабы? Но зачем им эта сложность? Поработить Землю со всеми её 15 миллиардами – их технологии позволяли! Без вируса! Без уродства! Без этой дьявольской ловушки с исходом! Они поступили с нами не так, как с остальными десятью. Почему? ЗАЧЕМ?

– Чем мы уникальны? – бросил в тишину контр-адмирал. – Наш генофонд? Эхианцы изуродовали себя генмодами, пикерингцы – закоснели в отсталости…

– Они хотят от нас того, что не смогли взять у Мира-Спирали, – высказал догадку Плехов.

– И почему не смогли? Лишь потому, что один корабль-крепость не расколоть, а мы – лёгкая добыча? – парировал Даренков.

Вопросы висели в воздухе, тяжёлые, как свинец, не находя ответа. Совещание буксовало в тумане незнания.

– Можем связаться с Миром-Спиралью? – едва не безнадёжно спросил Журавлёв.

– Радиосигнал будет идти тысячелетия…

Адмирал флота Журавлёв медленно поднялся. Его взгляд обвёл замерших офицеров, остановившись где-то за пределами корабля, в бездне, где таился враг. Когда он заговорил, голос был тихим, но каждое слово падало, как гиря:

– Тогда скажите мне… ради чего? Ради какой цели им нужны живыми двадцать восемь миллионов наших людей?

Королёв

31 августа в час пополудни личный космолёт Ромы приближался к Военной Академии Разведки и Терраформирования имени Сергея Павловича Королёва. Знакомый силуэт – перевернутый конус, сужающийся к основанию-«наконечнику» и расширяющийся к вершине-«окуляру» – казался еще величественнее вблизи. Три струи ионизированной плазмы, невидимые глазу, но чьи следы искрили пространство искажениями, холодным сиянием вырывались из сопел ядерных двигателей на концах поддерживающих пилонов-«треног». Они беззвучно толкали гигантскую обитель познания и силы сквозь вакуум.