Пётр Кон – Ветер океана звёзд. Часть 1 (страница 8)

– Только если у военачальников этих проклятых землян совсем мозгов не хватит, – продолжил Икобод, его голос обрел зловещую плавность, – они упустят такую… счастливую оказию. Но, администратор господин, – он ударил кулаком по столу, заставив вздрогнуть всех, – нельзя недооценивать врага! Нет никаких гарантий, что они окажутся настолько тупы, что не станут разгуливать у нашего порога, как у себя на заднем дворе! – Его взгляд буравил Барварда, вытягивая из него последние капли достоинства. – Сто пятьдесят лет вы там просиживали кресло! Держали, как вы утверждали, всё под контролем. А последнее время… ваш бывший начальник, – Икобод с отвращением выплюнул слова, – позволил себе непростительную расслабленность. Размяк. – Пауза была убийственной. – Само по себе – беда. Но эта преступная небрежность наложилась, как грех на душу, на вторжение смирианцев и на развязывание войны на Земле! – Голос Икобода взвился до хриплого шепота, полного невыразимой угрозы. – А ведь вас предупреждали. Заблаговременно и неоднократно! Предупреждали, что к нынешнему дню Лирюлт – и вы лично! – должны быть мобилизованы, подтянуты, приведены в состояние абсолютной боевой готовности! Где она?!

Температура в зале Главного Совета, казалось, упала ниже нуля, хотя терморегуляторы молчали. Барвард физически ощущал ледяное дыхание опасности. Его взгляд метнулся по лицам. Члены Совета… Первый Советник господин Малюстель Куаранд… Их взгляды, холодные, оценивающие, безжалостные, не отрывались от него с самого начала этого допроса. Они видели его панику, его унижение. И судили.

– Да, смирианцы отвлекли на себя значительные силы флота, – Икобод говорил теперь с ледяной, убийственной логикой, – но именно ваши систематические просчёты, ваше нежелание видеть брожение в обществе, подогреваемое этими нехлианскими поганцами, – вот что откроет землянам дверь! Даст им шанс десантироваться на поверхность нашей планеты! – Он указал пальцем, как шпагой, прямо в грудь Барварду. – Ваш предшественник… был слишком ленив, чтобы проконтролировать последние, самые важные этапы. Он прозевал. Поэтому, главный администратор господин… – Икобод одарил бедолагу улыбкой полной смертельной иронии, – Исправляйте ситуацию. Добейтесь подавления этого мятежа. В кратчайшие сроки. Или отправитесь вслед за своим предшественником.

Не нужно было говорить «или». Ужасная судьба бывшего начальника Барварда не могла выветриться из памяти. Тот, кому Уэрто служил заместителем, был не просто «освобожден» – его отправили в долгосрочную «поездку» на один из Боушеских островов. Синоним каторги, медленной смерти в ледяных шахтах или на ядовитых плантациях. И Барварду светила точно такая же «отставка». Он знал, как все знали: с Боушеских островов не возвращаются. Это не просто ссыльный билет, а смертный приговор, отсроченный лишь для того, чтобы выжать из осужденного последние капли жизни.

Первый Советник, господин Малюстель Куаранд, всё это время пребывал в состоянии абсолютного, почти божественного спокойствия. Он не просто наблюдал – он взирал. Его проницательные глаза, словно сканеры высочайшего разрешения, скользили по лицам высших офицеров, правителей курируемых миров. Он видел, как они решают, как они пытаются лавировать в потоке проблем, как карают провинившихся. Он видел страх, амбиции, расчёт. И он видел разнузданный беспорядок на Лирюлте, эту затянувшуюся, непростительную халатность главного администратора. Хотя его лицо оставалось непроницаемой маской, само его молчаливое присутствие было приговором неэффективности. Он был истинный глава, паук в центре паутины, покровительственно наблюдавший за тем, как его пауки-исполнители сами запутываются в собственных нитях.

– Землянам, – голос правителя Бадульги, Тарантла Хороно, прозвучал как удар колокола, подводя черту под мучительной дискуссией, – нельзя позволить воспользоваться этой брешью. Брешью, пробитой на Лирюлте. Помните: даже самое могучее вековое древо способны сокрушить тщедушные короеды, если их вовремя не выжечь калёным железом. – Его взгляд тяжело лёг на Барварда. – Раз уж Главный Администратор Лирюлта… клянется исправить положение в кратчайшие сроки… – в его голосе звучало сомнение, но он сделал вид, что принимает слова на веру, – значит, оснований для отмены бактериологического удара по Земле – нет. Объединённый Флот землян и их родной мир должны исполнить уготованную им роль в схеме нашей войны. До конца.

Куаранд медленно перевёл взгляд с Хороно на собравшихся. Его движение было исполнено непререкаемого авторитета.

– Тогда… курс остаётся прежним, – не вопрос, а констатация. – Единогласно?

Ответом была не просто тишина. Это была глухая, подавляющая тишина полного согласия и безоговорочного подчинения. Тишина, в которой слышалось лишь прерывистое дыхание Уэрто Барварда и далёкий гул судьбы Земли.

«Сын Земли»

Адмирал флотилии российского подразделения Объединённого Космического Флота Земли, Евгений Васильевич Журавлёв, мужчина преклонного возраста с нарочито неприметной внешностью, замер в центре кают-компании. Стены вокруг него пульсировали голографическими проекциями одиннадцати звёздных систем. Обычно высший офицерский состав собирался на адмиральском мостике – просторном помещении атласно-голубых тонов с панорамным остеклением, открывавшим бездну космоса. Но последнее время в качестве оперативной части использовали более камерную и защищённую кают-компанию.

Журавлёв восседал за массивным эллиптическим столом. На его поверхности мерцала миниатюрная, почти живая, карта Солнечной системы. Условные значки отмечали диспозицию: флотилии, соединения, станции, форпосты. Караван Объединённого Флота у Юпитера казался застывшим в космической патоке, тогда как армада Эстерайской империи – роем чёрных скорпионов – неумолимо продвигавшейся сквозь Облако Оорта, на самой границе земного звёздного дома. Каждому присутствующему было ясно: к январю 2124 года эти символы сдвинутся, и зловещая виртуальная вуаль накроет Землю, как саранча.

– Состояние флангов? – резко спросил Журавлёв, его голос, как всегда, был стегающим кнутом. – Ход ремонта? Сроки?

Адмирал славился взрывным нравом и глубоким убеждением: человек обязан выкладываться на пределе в любом деле. Только так жизнь обретает вес. А у того, чьи плечи несут тяжесть большого долга (как его собственный – командование боевым крылом российского сектора Флота), каждое решение, каждый приказ могут определить судьбу миллиардов и будущее самой Земли.

– Ремонт обшивок на заключительной стадии, товарищ адмирал, – отчеканил капитан-лейтенант Брзенов, сверяясь с планшетом. Информация стекалась к нему через старшего лейтенанта. – Роботы-механики залатывают пробоины и выправляют деформации от микрометеоритов.

Брзенов, упитанный молодой человек с блестящей проплешиной и вечно «уплывающим» вверх левым глазом, был воплощённой неуклюжестью. Но за этой внешностью скрывался ум острой стали и редкая преданность делу. Будучи своего рода адъютантом Журавлёва, он заслужил уважение старших офицеров своей феноменальной работоспособностью, пунктуальностью и способностью ухватить самую незначительную деталь. Его путь к званию капитан-лейтенанта был тернист, но заслужен. Лояльный, беспрекословно соблюдающий субординацию, он при этом не утратил человеческого достоинства и готовности дать исчерпывающий ответ.

– Приоритет – боевым судам, – продолжил он, крепче сжимая планшет. – Затем – кораблям-фермам. Американский, японский, китайский подразделения докладывают: полная боевая готовность. Действуют согласно единому плану.

– Запасы? – отрывисто бросил Журавлёв. – Топливо? Боеприпасы?

– О дефиците не сообщают, товарищ адмирал. Расход в рамках утверждённых норм, согласно графику перехода.

Контр-адмирал, вице-адмирал, адмиралы флотов, капитаны рангов – все хранили каменное спокойствие. Их защитные кители на пяти гербовых пуговицах были безупречны. Но главное – не форма, а непоколебимая выправка, воля, читающаяся во взгляде, и та особая сосредоточенность, что выдаёт высших офицеров в любой обстановке.

Совет проходил на борту крейсера «Сын Земли» – флагмана российского подразделения Объединённого Космического Флота Земли.

Корабль среднего класса, с обтекаемым, как кинжал, корпусом и сдвоёнными гондолами реактивных двигателей, служил мозгом и стальной волей этого формирования. Флот объединял силы земных наций под одним космополитичным флагом. Его кораблям – боевым, жилым, транспортным – давали имена-символы: «Сократ», «Константин Циолковский», «Дочь Солнечной Системы», «Воин во Тьме». Название «Альберт Эйнштейн» присваивали себе с гордостью и американцы, и немцы.

– Церера? – следующий вопрос Журавлёва прозвучал как удар молотка.

Вода с карликовой планеты была кровью Флота. Она питала не только людей, но и гидропонные фермы на агро-кораблях. Сейчас, в преддверии войны, нужно было создать максимальные запасы зерна и продовольствия – добыча и транспортировка воды в ходе боевых действий станут смертельно опасны, а затем и невозможны. Под распашку даже пошли потенциально плодородные зоны на кораблях-парках «Зелёное Наследие». Агро-флотилия и исправительно-трудовые корабли (чьи откормочные комплексы обеспечивали мясом) требовали воды всё больше.