Пётр Кон – Ветер океана звёзд. Часть 1 (страница 11)
У лифтов толпилась очередь – человек двадцать курсантов и первокурсников.
– Рома! Привет! – звонкий, знакомый голос прорезал шум. Он обернулся и тут же увидел машущую ему Гузель Менажетдинову.
Среди суеты мелькнули Янис Лех Сартариас (их командир отделения), Андреа Дикамилова и Энрике Блинчик-Романовский. Извиняясь и аккуратно расталкивая окружающих, они пробились друг к другу и обменялись крепкими, радостными объятиями.
Быстро перебросившись новостями о лете и делах, друзья дождались своей очереди и втиснулись в лифт, отделанный «под тик». Королёв дышал стариной – барокко, ар-деко, ампир. Даже лифт имел отъезжающую решетчатую дверь-клетку (портье, конечно, не полагалось). Молодые абитуриенты, неловко протискиваясь, вышли на второй, учебной палубе, и их удивлённые возгласы и свист донеслись вслед – их поразил декор. Второкурсники же поднялись выше и вышли в жилом секторе.
Перед ними раскинулся длинный коридор, ведущий к просторному вестибюлю с ответвлениями в каюты и общежития. Налево – каюты офицеров-преподавателей и экипажа. Направо – четыре крыла общежитий (мужских и женских), сходившихся у центрального круглого вестибюля. Гермоставни были убраны, обзорные окна открыты в безопасную тьму космоса – никаких зловещих голограмм «Смертельно!» или «Канцерогенно!». Солнце не било в борт. Рома подошёл к ближайшему иллюминатору, положил ладонь на гладкий «деревянный» подоконник и тихо выдохнул:
– Я дома… – в его голосе звучала глубокая уверенность.
Его чувство разделили дружным ропотом согласия. И тут со скамеек в глубине коридора донеслись ещё более знакомые голоса. Обернувшись, они увидели Наташу Коневод и Эмму Бреннан. Радостные восклицания, и группа снова сплелась в тесных, искренних объятиях.
– Здравствуй, Наташа! – Рома одарил её теплой улыбкой.
– Здравствуй, Рома, – прозвучал в ответ её бархатный голос, который он не слышал целых два месяца.
Взгляд Ромы скользнул к Эмме Бреннан, и он не мог не отметить перемены. Девушка заметно похудела, но ещё сильнее бросался в глаза подчёркнутый спортивный рельеф её фигуры. Однако больше всего поражало лицо – оно буквально сияло.
– Прекрасно выглядишь, Эмма! – воскликнула Гузель, и Янис тут же поддержал её одобрительным кивком.
Похоже, новое впечатление от Эммы не ускользнуло ни от кого. Сама девушка, смущенно зарумянившись, благодарно улыбалась комплиментам.
– Ребята, нам всё же надо в штаб, – мягко напомнил Рома, возвращаясь к неотложному делу.
– Ещё не отметились? – уточнила Эмма. – А мы с Наташей уже доложились.
Порядок был чётким: покидая Академию имени Королёва, курсанты снимались с учета в комендатуре, и лишь по возвращении из отпуска – будь то летнего или зимнего – вновь становились на учет. Сегодня, 31 августа, требовалось успеть явиться до полуночи, пройти вечернее построение и поверку.
– До двенадцати ещё полно времени! – с напускной лёгкостью бросил Янис Лех.
Рома недоверчиво хохотнул – редко услышишь столь легкомысленное замечание от командира отделения.
Гузель, Андреа, Янис и Энрике согласились, что в штаб идти надо, но решили пока задержаться, чтобы поболтать с девушками, пообещав Роме, что быстро его догонят. «Да и очередь там, наверняка, приличная», – добавили они в оправдание. Рома кивнул, оставил друзей в коридоре и направился по первой палубе, ловко лавируя между шумными группами первокурсников, заряженных предвкушением новой жизни. Внезапно его окликнули:
– Рома!
Он обернулся. Наташа, немного запыхавшись, догнала его.
– Чем могу помочь тебе? – услужливо спросил парень, замечая её нерешительность и какой-то просящий взгляд.
– Вообще-то… можешь, – вздохнула Наташа, собираясь с мыслями. – Хочу попросить тебя кое о чём. Можно?
Рома насторожился, но ответил без колебаний:
– Конечно, слушаю.
– Валере… очень одиноко, – начала она осторожно. – Он совсем один в нашем взводе. И друзей… друзей, с которыми он общался бы больше, чем с вами – у него нет… – Она замолчала, будто ожидая, что Рома сам додумает её мысль. Но он молчал, давая ей договорить. – Так что… он стесняется сам попроситься… но я вижу, как ему этого хочется. Можно, чтобы он… присоединился к вашей компании?
Внутри Ромы шевельнулось гаденькое чувство – крохотное желание отомстить. Вспомнилось, как Наташа на свадьбе Фёдора и Ирмы отреагировала на его надежду увидеть Сашу. Ничего плохого она не сказала, но и тени участия, желания помочь не проявила. Тогда он просто развернулся и ушёл, оставив её с Валерой.
Теперь роли поменялись. Она стояла перед ним с просьбой, примерно в той же уязвимой позиции. И ему вдруг захотелось ответить ей тем же равнодушием. Хотя бы на мгновение. Но подавить это мимолетное чувство не составило труда – Валера ему, в общем-то, нравился. Однако оставался серьёзный камень преткновения.
– Наташа, – мягко, но веско начал Рома, – а как же Вектор? Ведь он – четвёртый в нашей компании. Ты просишь меня впустить в наш круг соперника человека, который тебя искренне любит. Тебе не кажется… что это может быть жестоко по отношению к нему?
Наташа смущенно опустила взгляд. Услышанное явно задело её и пристыдило.
– Да… – прошептала она, резко разворачиваясь. – Ты прав. Прости за глупую просьбу! Я не подумала…
И она уже засеменила прочь, бормоча что-то себе под нос, когда Рома окликнул её вновь:
– Наташ!
Она замерла, обернулась, и в её глазах читалась смесь надежды и напряжения. Рома постарался смягчить обычно сдержанное выражение лица и вложить в голос максимум тепла:
– Я поговорю с ребятами. Валера – хороший парень, мы его примем. Не как одолжение. Но… – он сделал небольшую паузу, – не жди слишком многого от Вети.
Наташа одарила его благодарной, чуть виноватой улыбкой. Рома ответил ей теплой улыбкой, кивнул и, развернувшись, уверенно зашагал дальше по знакомому коридору.
Вновь на плацу
Рома миновал каюты старпомов и капитана, вступив в строгий коридор штабного крыла. Его внимание привлёк парень чуть впереди: модная стрижка со светлыми локонами на затылке и резко укороченными, более темными прядями ниже. «Слишком модный павлин для Академии», – мелькнула мысль у Ромы, как вдруг, на повороте, он узнал знакомые черты.
– Тамар?! – вырвалось у него радостным возгласом.
Парень обернулся, и на его лице расцвела искренняя улыбка удивления:
– Рома!
Да, это был он. Тамар. Лучший друг, дружбой с которым Рома дорожил пуще всего. Весна этого года навсегда врезалась в память стыдом: Рома втянул Тамара в смертельно опасную гонку на космолетах. Он ненавидел себя за тот поступок, считал недостойным прощения. Но Тамар простил. И эта милость, это доверие, которое Рома боялся потерять, делали их связь ещё крепче.
Мужское объятие было крепким, но кратким – в нём спрессовались и радость встречи, и невысказанная благодарность.
Обменявшись крепким рукопожатием, друзья принялись расспрашивать друг друга о делах. Непринуждённая болтовня тонула во взаимном разглядывании: новый учебный год требовал обновленных образов. Они словно поменялись стрижками: у Ромы теперь топорщился короткий русый «ёжик», а Тамар сменил острый тёмный клинышек надо лбом на струящуюся волнами прическу «Вояж» с удлиненными, выгоревшими до бледно-палевого мелированными кончиками. Рома отметил про себя: все второкурсники щеголяли в гражданском – последний день свободы перед привычной формой.
– Кого-нибудь из наших уже видел? – поинтересовался Рома.
– Нет. Летел на маршрутном челноке – сплошь первокурсники, чужие лица, – ответил Тамар.
– А я на своём прилетел, – не без гордости сообщил Рома.
– Барин, – ухмыльнулся Тамар.
Внезапно на плечи обоих легли ладони. Парни синхронно обернулись и увидели улыбающегося Армавира Минасяна, направлявшегося в штаб с той же целью – доложить о прибытии.
Едва троица успела обменяться хлопками по спине и короткими приветствиями, как из двери штаба, прямо на их пути, раздался до боли знакомый голос:
– Ну, здравствуйте, мужики! – провозгласил Вектор Лесов, четвёртый и, пожалуй, самый безрассудно решительный член их компании.
Вектор был живым воплощением обманчивости первого впечатления. Внешность – неприметный паренёк в очках (простая металлическая оправа), аккуратной бордовой рубашке, заправленной в чёрные брюки, и скромных ботинках. Типичный «ботаник» до мозга костей. Но стоило взглянуть в его карие глаза за стёклами, уловить дерзкую искорку во взгляде и вызывающую ухмылку, как иллюзия рассыпалась. Сила духа Вектора была такой, что Рома вряд ли знал кого-то крепче. И что восхищало – эта сила не лишила его простоты и живого, почти мальчишеского задора.
– Какие мы тебе мужики? – притворно возмутился Рома. – Мы – курсанты!..
– Будущие офицеры! – парировал Тамар. – А ты, Вектор, мужик с полей!
– Ха! В вашем случае – это одно и то же! – отбрил Вектор, не моргнув глазом.
– Курсант Лесов! – Армавир попытался придать голосу командирские нотки, но получилось скорее робко, словно он пробовал глубину. – Пять нарядов вне очереди!
– Ого! Рядовой Минасян, вы сегодня не в меру дерзки! – немедленно парировал Вектор, сосед по каюте.
Армавир ответил улыбкой, но в его глазах мелькнуло тщательно скрываемое неудовольствие.
Умный, любознательный, всегда готовый помочь с теорией – будь то устройство космолёта, тонкости орбитальной механики или философский трактат. Добрый, отзывчивый, избегающий конфликтов – ему было куда сложнее, чем Роме, Тамару или Вектору, постоять за себя. Но Армавир Минасян, второй «очкарик» в компании, компенсировал это с лихвой, будучи их незаменимым тылом в любом теоретическом вопросе. Они были