Пётр Кон – Ветер океана звёзд. Часть 1 (страница 12)
Объятия по кругу – ритуал обязательный.
– Привет, парни! – раздался новый голос.
К ним подходил Валера Незадачин. Крупный, рослый блондин, на голову возвышавшийся над всеми. Широкоплечий, с рельефом мускулов – настоящая гора. Но самым разительным был контраст во взгляде: исчезла прежняя «набыченность», искусственная броня непробиваемости. Вместо неё – открытость, даже отзывчивость, словно он, подобно жуку-рогачу, сбросил старый хитиновый панцирь и предстал обновленным. Валера держался уверенно, но любое его движение выдавало лёгкое, вполне объяснимое смущение перед этой сплоченной группой.
– Что такое? Потерял своего дружка и стало одиноко? – мгновенно, как порох, вспыхнул Вектор.
– Предупреждаю, Вектор. Ещё одно слово… – Валера сделал шаг вперёд, его тень накрыла Вектора, в голосе зазвучала низкая, зловещая нота.
Тому только того и нужно было. Он расправил плечи, готовый принять вызов.
– И что? Что? – подначивал Вектор, жадно ловя момент для схватки. – Говори!
Их едва успели растащить друзья.
– Так, – властно вклинился Рома, вставая между ними. – Либо мы все здесь живём в мире, либо разбредаемся по углам. В наше время – только так.
Валера, с выражением внезапно найденного достоинства, сразу отступил. Вектор скорчил недовольную гримасу, но тоже отпрянул. Напряжение спало, разговор потёк в более спокойное русло.
Вчетвером (Валера ненадолго задержался) они поочередно отметились в штабе. Вектор терпеливо дождался. Затем вся компания двинулась в каптерку. Академия гудела, как растревоженный улей. С наплывом первокурсников пространство сжалось: везде – толчея, давка. Воздух казался спертым, словно системы жизнеобеспечения едва справлялись. Приходилось то и дело уступать дорогу, протискиваться, ловко лавировать меж людских потоков.
У лифтов выстроились нескончаемые очереди – несколько шеренг нетерпеливого люда. Курсанты второго взвода стратегической разведки без лишних слов выбрали лестницы. Но они были не одиноки: по ступеням вверх и вниз текли настоящие реки людей – группы абитуриентов, сливаясь и расходясь, образуя бурлящие человеческие потоки между палубами.
Покинув самую просторную и многолюдную первую палубу, компания спустилась по лестнице на три пролёта ниже, очутившись на четвертой – причальной. Проходя через зал ожидания – просторный отсек-шлюз перед взлетно-посадочной площадкой – парни невольно замерли. Впереди, словно грозовая туча, маячила фигура Виктории Николаевны Жокей. Дородная, с жёсткой шапкой кудрявых волос, она поджимала губы в выражении перманентного недовольства, а её острый, всевидящий взгляд сканировал окружение. Одна из самых суровых преподавательниц Академии, а в представлении курсантов – и вообще одно из самых строгих существ во всём Флоте. Подполковник в сопровождении молодой офицерши провожала группу бледных новичков вверх – вероятно, на ознакомительную экскурсию. Парни, как тени, скользнули мимо, стараясь не привлекать внимания въедливого педагога – её обществом они успеют «насладиться» в полной мере на занятиях. Быстро спустившись ещё на одну палубу вниз, они смогли перевести дух.
– Ну что, парни, – начал Вектор, с хитрецой оглядывая товарищей, – как провели лето? Успели исполнить клятву, данную нами в бассейне Баренцева моря?
– Я – нет, – честно признался Рома.
– А может, кто-то клятву исполнил, но с другой кандидаткой? – парировал вопросом Армавир, поднимая бровь.
– Какая клятва? – вежливо, но с лёгким недоумением в голосе, поинтересовался Валера.
Вектор мастерски проигнорировал вопрос новичка, тут же переключившись на Рому:
– Рома, ну-ка признавайся, сколько душ на твоём «Мурманске»? Три с половиной тысячи? Это ж сколько бабулек тебе бы там подошло? Ай, не отвечай. Сам знаю, что ты ухлёстывал чуть ли не за каждой! И на старуху находит проруха, чем ты, бьюсь об заклад, не преминул воспользоваться.
Рома удостоил эти плоские шуточки ленивым пренебрежением, да и парни не особенно располагающе смотрели на демонстративное притеснение Валеры в первый же день, а потому встретили непотребные остроты Вектора вздохами безграничного снисхождения.
– Армавир, – вдруг с ухмылкой обратился к нему Тамар, выразительно ткнув пальцем в его карман, – это что у тебя там так топорщится? Или ты просто рад нас видеть?
Армавир смущённо улыбнулся и полез в карман:
– А, это… – В его руке оказался мячик, размером чуть больше теннисного.
Парни с любопытством разглядывали предмет. Рома узнал его первым:
– Резиновый баскетбольный мяч? С часами?
– Мой верный будильник на этот год, – кивнул Армавир, подбрасывая мячик на ладони.
– У меня такой же был, ещё на Земле! – оживился Рома. – Только размером с крупный грейпфрут.
– А, так этот, – оговорился Армавир, – с нововведением. Внутри мяча есть особая оплетка. Металлическая и эластичная, разумная! Если отдать голосовую команду, то под воздействием электрического тока оплётка расширится и заставит мяч сделать то же самое изнутри – то есть увеличиться в размерах. Таким образом, можно задать размер и грейпфрута, и реального баскетбольного мяча.
– А я не знал, что у нас возникнут сложности с подъемом в этом году, – скептично проговорил Вектор.
– Ну… У меня эти сложности возникли. Стал плохо спать, – пожал плечами Армавир.
– А разве личные вещи можно проносить и хранить в Академии? – спросил Тамар, поднимая бровь.
– Если зарегистрируешь – да.
– И что? Ты смог зарегать не остро необходимое для жизни снаряжение?
– А вот тут и проявляется гениальность оплетки, – с гордостью ответил Армавир, пряча мяч обратно. – Его можно сжать так, что ни один детектор, ни одна пара глаз при досмотре не заметит. – С этими словами они двинулись дальше.
Пятая палуба встретила их гулом очереди у каптерки. Старшина и его помощник выдавали курсантам личную форму, вещи из хранения и стандартный набор гигиенических принадлежностей. Получив свои вещи под расписку, парни мельком заскочили в каюты, чтобы сбросить сумки, и сразу направились в оружейку.
Одним из первых приказов для вернувшегося курса была чистка личного оружия – еженедельная рутина, знакомая всем с прошлого года. Однако двухмесячный простой дал о себе знать: автоматы требовали больше внимания, и возни с ними вышло больше обычного. Едва закончив, парни поспешили на лифте к плацу третьей палубы – на вечернее построение и поверку.
По пути Рому настигла мысль. Нужно было предупредить Тамара о Зое и Яше – подготовить друга к неприятному известию, которое уравнивало их шансы на исполнение той самой «клятвы». Но рядом был Валера. И как бы Вектор ни ёрничал, Незадачин пока не был своим в их тесном кругу. Более того, его присутствие само по себе было препятствием для Вектора в выполнении их договора – здесь таилось самое настоящее соперничество. Сбрасывать эту новость как бомбу сейчас, при всех, было бы верхом бестактности. «Лучше позже, – решил Рома, ускоряя шаг вслед за остальными. – Наедине. Когда будет подходящий момент и настроение.»
На третьей палубе размещалось большинство помещений и залов спортивной кафедры и кафедры бокса и рукопашного боя. Здесь находились спортзал, бассейн, шкафут с рубкой и подсобка. От столовой на этом уровне, как дополнительная структура отходила кухня, она ответвлялась коммуникационным рукавом и «парила» в космосе, соединяясь сетью с другими такими же дополнительными модулями – всего их было четыре, в том числе библиотека, лазарет и комната досуга.
На стометровой площадке плаца, расчерченной для маршировки, в соответствии с распорядком дня проводились утренняя, и вечерняя поверки. В другие времена по необходимости площадка отводилась под спортивные игры – теннис, волейбол и баскетбол. Для важных сообщений на убираемую трибуну всходил начальник Академии генерал Виталий Сергеевич Полуненко.
Командир роты отдал команду строиться, и Янис Лех Сартариас, являясь командиром их отделения, повторил её для сокурсников. Справа от командира взвода все отделения по десять человек в каждом выстроились по росту.
– Прибыли на учёбу в Военную Академию Разведки и Терраформирования имени Сергея Павловича Королёва! – пропели хором курсы.
– Для приёма пищи курс построен! – отчитался каждый командир взвода.
Дежурный принял рапорт – и колонна из 1283 курсантов двинулась строем к столовой, огибая плац живой змейкой.
– Зачем каждый раз? – шепнул Тамар. – Маршрут выучен, смирение усвоено.
– Сомневаются, что усвоено, – буркнул Рома.
– Аппетит нагуливаем, – едко бросил Вектор.
– Устав обязывает, – констатировал Валера.
– А Устав написан кровью, – веско вставил Армавир, шагая с тихим ропотом.
Ритуал повторялся перед каждой трапезой. Курсанты шли чётко – халтура не прощалась. Муштра напоминала: не гражданка здесь, а служба. Через подчинение и смирение – так задумывалось – ковался характер. От построения в 18:15 до шага к столам минуло четверть часа.
Долгожданные встречи
Огромное светлое помещение столовой, рассчитанное на триста человек, дышало суетой: зона выдачи, длинные ряды столов со скамьями, рукомойники вдоль стен. В стороне, у мойки, курсанты оставляли на стеллажах керамическую посуду – пустые сосуды недавней трапезы.
Парни ещё не влились в шеренги очередей у кухни, затерявшись в беспорядочной толпе сокурсников, когда заметили