Пётр Кон – Ветер океана звёзд. Часть 1 (страница 6)
– Знаешь, – завела разговор Зоя, передвигая фишку, – я тебе совсем другой подарок хотела сделать. Заказать отливку… такую фигурку, сантиметров двадцать: человечек в скафандре, стойкий, бесстрашный, смотрящий в космическую даль, готовый ко всему. В руке – магнитно-газовый самострел с гарпуном наизготовку, а сам гарпун уже выпущен, висит неподалёку на извивающемся тросе. И стояла бы она на подставке с надписью: «Храброму и Самоотверженному Роману Фёдоровичу Никитину», – сказала она с пафосом, делая ход.
Рома лишь удивлённо вскинул бровь.
– Но мама меня отговорила, – вздохнула Зоя.
– И сделала абсолютно правильно, – отрезал Рома. – Знаешь, папа меня чуть не прибил за то, что я чуть не погиб.
Зоя прикрыла улыбку ладонью. Тема серьёзная, но фраза «прибил за то, что чуть не погиб» звучала абсурдно забавно. Хотя именно так всё и было.
– Мама мне почти то же сказала. Мол, такой подарок – это как бы одобрение и восхищение подвигом. А вдруг ты воспримешь его как напутствие на новые «геройства»?
Рома промолчал. Лишь пожав плечами, он сосредоточенно передвинул фишку.
– Если бы не друзья и не Николай Васильевич Горный… неизвестно, чем бы кончилось.
– Папа очень гордится твоим поступком! – поспешила заверить Зоя. – Но мама рассказывала, в каком он был ужасе после… Вот и отговорила. Пожалуй, даже запретила.
– Всё нормально, – Рома бросил кости и одним ходом обогнал Зоины фишки. – Не надо мне человечков. Телескоп – идеальный подарок. Честное слово, потрясающая вещь.
– Правда? – недоверчиво переспросила она.
– Правда-истина! – передразнил её Рома. – И день рождения вышел на славу, – он указал на поле, где его фишка финишировала. – Вот, и партию я выиграл. Реванш?
Она кивнула, но в глазах её читались растерянность и тень вины. Хотя Рома и вправду считал телескоп куда более удачным и нужным подарком, чем пафосная статуэтка. Он ещё раз искренне поблагодарил Зою за сам замысел и заботу.
День рождения действительно вышел отличным – Рома не кривил душой. Он был рад гостям, а подарки – и телескоп, и особенно тот, о котором он узнал загодя, – его не разочаровали. Фёдор подарил сыну личный космолёт – быстроходный, компактный, но с салоном, вмещающим небольшую компанию. Рома уже успел с восторгом опробовать его несколько раз, ощущая «ветер свободы» и власть над пространством.
– Как Тамар? Встречался с ним? – осторожно спросила Зоя, не скрывая определённой степени любопытства.
– Нет, – Рома улыбнулся какой-то своей мысли. – Не встречались. А ты?
– Я тоже нет.
– А хотела бы? – прямо спросил Рома, с легкой дразнящей ухмылкой.
Зоя пожала плечами, ответив сдержанной улыбкой. Повисло молчание.
– Он хочет вернуть всё, как было, когда мы вернёмся в Королёв, – доброжелательно пояснил Рома. – Он искренне этого желает.
Зоя сконфуженно улыбнулась – улыбка вышла короткой и виноватой. Рома вмиг насторожился, забыв сделать свой ход.
– А ты не очень этого хочешь?
Зоя механически передвинула его фишку, долго молчала, вглядываясь в Рому, словно выбирая слова.
– Я с Яшей, – произнесла она наконец, тщательно взвешивая каждое слово.
Лицо Ромы на миг вытянулось от изумления.
– Это тот молодой человек, который был на свадьбе папы и мамы? Твой бывший парень? – нахмурился он, и тотчас же его неприятно осенило. – Да он же брат Саши и Наташи!..
– Единокровный. У них одна мать, но Виталий Коневод не его отец, – спокойно уточнила Зоя. Рома погрузился в раздумья.
– И насколько всё серьёзно у вас?
Зоя снова пожала плечами, но на сей раз без тени улыбки. «А как воспримет это Тамар?» – озабоченно подумал Рома и тогда же вспомнил их с парнями разговор в бассейне у реки Кольского залива Баренцева моря.
«
«Ты ошибся, дружище. Не Зоя будет бороться за тебя, а всё же ты за неё. Мы, все четверо – Вектор, Армавир, ты и я – в одной лодке. Чтобы добиться объекта, который мы любим, нужно будет применить всё своё мастерство».
– Он назвал тебя Зотти, – неодобрительно напомнил Рома, вспомнив свадьбу.
– Это ласковое от Зоитерн, – просто объяснила Зоя без тени раздражения, лишь с естественным спокойствием.
– Но тебе это не нравилось, – настоял Рома. – Зоитерн означает «вечность».
– Да. Тогда я думала, что не разделю вечность с человеком, который изменил мне с другой девушкой, и мне разонравилось моё полное имя. А также сокращённое от него Зотти, – призналась Зоя.
– А теперь думаешь, что разделишь?
– Не знаю, – поникла сестра.
Увидев грусть девушки, Рома решил окончить разговор на эту тему и пока больше к ней не возвращаться.
– А Вектор? Помирилась с ним?
– Нет, – недовольно отрезала Зоя.
– Ни разу с ним не виделась за эти два месяца?
– Нет. Я виделась только с тобой, – задумчиво сказала Зоя, но тут же оживилась: – А, ещё ходила в кино и ресторан с Армавиром, Наташей и Сашей.
Первые два имени, конечно, вызывали приятные ассоциации, но вот последнее – выбило из колеи, завладело воображением Ромы и подняло перед его глазами образ девушки столь явственно, словно она была прямо сейчас перед ним, а не доселе с ребятами в кино. Сердце забилось чаще.
– С Сашей?
– Ага.
– А… она… спрашивала обо мне? – выдавил Рома, едва дыша.
Зоя задумалась, подняв глаза к потолку.
– Нет… Хотя… Спросила, как твои дела.
– И всё? – голос Ромы потускнел от разочарования.
– Ну да, – тихо сказала Зоя, стараясь подбодрить: – Она знает, что мы с тобой родня, хоть и не кровная. Но, думаю, не в курсе, как часто мы общаемся. Узнай – наверняка расспросила бы подробнее.
Рома слабо кивнул, без особой веры.
Зоя будто хотела что-то добавить, но передумала. Рома уловил этот миг нерешительности.
– Что?
– Ничего, – после паузы ответила она.
Искорка надежды в Роме погасла.
Саша… Её образ преследовал его постоянно. Воспоминания кололи сердце острой болью и одновременно согревали теплом былых мгновений.
Одно из самых ярких воспоминаний связалось с пробой подарка от Зои и Ирмы. Свернув 3D-проекцию Североморска, Рома прильнул к окуляру телескопа, направленного в обзорное окно. В неизмеримой дали пылала коралловая туманность. Мощная оптика выхватывала её детали с невероятной чёткостью – лучшего и не придумать! Он наблюдал её в созвездии Рака, за сотни световых лет, в то время как весь Флот Земли лишь недавно миновал орбиту Юпитера.
Туманность была колоссальной, непостижимой и невыразимо прекрасной. Её сияние навеки врезалось в память Ромы. И всегда с этим видением возвращался корабль-бар «Звёздный свет», где они были вместе с Сашей. А затем в памяти поднимались образы гигантского астероида Главного пояса и его неотвратимая эфемерида, которая всё испортила.
Роман Никитин порой замечал (и, стыдясь, признавал про себя), что в минуты волнующего предвкушения его голубые глаза приобретали необычный, яркий блеск. Особенно явно это было видно утром, когда, умываясь, он ловил свой взгляд в зеркале. У других он такого не видел, старался не придавать значения.
В свои девятнадцать лет он вытянулся, окреп от суровой академической дисциплины и спорта. Рост даже подрос после поступления. Но странный блеск в глазах никак не объяснялся физической формой.
Изнурительные тренировки дали рельеф мускулатуре, которым он, впрочем, не кичился. Причиной было стабильное питание (пусть и не вкусное). Но главное – на этих прокачанных плечах держалась голова, не лишённая, как он надеялся, ума и логики.
Блеск появлялся не всегда, чаще по утрам во время тщательной чистки зубов. Зеркалами он не увлекался. Зато панически боялся стоматологов, старательно избегал их, хотя зубы были ровными и белыми.
У него имелось смутное предположение о причине такого предубеждения к дантистам. Нет, он не боялся зубодробительного свиста бормашины. К тому же лечение зубов уже давно не представляло из себя болезненную процедуру, как было в позапрошлом веке. И дело даже не в бесстрастной личине дантиста в маске и его пустых беспощадных глаз. Нет. Три года назад, ещё на Земле, он впервые увидел Диану Делину. Именно в стоматологии, в ожидании приёма. А через год её не стало.
Всего три года. А сколько всего изменилось! Теперь он здесь, так далеко от дома. Он сам стал другим. И теперь его мысли занимает другая – Саша Коневод.
Почему она? Рома не мог объяснить. Просто его мысли упорно возвращались к ней, стоило остаться наедине с собой.