Пётр Кон – Эфемерида звёздного света. Часть 2 (страница 8)

Вибрирующий в кармане компакт стал спасительным якорем в этом море фальши. Извинившись перед гостями, Наташа вышла из-за стола, чувствуя на спине жгучий, неодобрительный взгляд Валеры. Лишь оказавшись в пустом коридоре, она позволила себе сделать глубокий, свободный вдох.

На экране – Василиса.

– Привет, – раздался в трубке энергичный голос. – Как там в царстве семейной идиллии? Ещё не лезешь на стену от скуки?

– Почти что, – сдавленно призналась Наташа, прислонившись к прохладной стене.

– Так хватит это терпеть! Мы всей толпой в «Балдерсе» собираемся. Рома, Зоя, Тамар и другие. Давай к нам, наконец-то по-человечески повеселимся!

– Я бы с радостью, но…

– Но что? – Василиса перебила её с такой безжалостной лёгкостью, что у Наташи ёкнуло внутри, будто её уличили в трусости. – Придумай что-нибудь. Ты же не на гауптвахте.

– Не уверена, что получится…

– Не уверена – значит, не хочешь, – отрезала Василиса, и связь прервалась.

Вернувшись за стол, Наташа сразу наткнулась на тяжёлый, вопрошающий взгляд Валеры. Каждая минута рядом с ним отливалась свинцом в душе. А одна лишь мысль о том, что этот человек всерьёз рассматривается её семьёй как её будущее, вызывала тихую, леденящую панику.

– Кто беспокоил? – спросил Незадачин, и в его тоне сквозило не просто любопытство, а право на этот вопрос.

– Василиса, – ответила Наташа, стараясь звучать нейтрально. – Зовёт всех в «Балдерс». Ребята там собираются.

– В «Балдерс»? – оживился Полярин, перехватывая инициативу. – Отличная идея! Почему бы не сменить обстановку?

– О, да! Я за! – тут же подхватила Саша, младшая сестра Наташи, сияя от предвкушения.

– Что-то я не уверена, – промолвила Наташа, чувствуя, как почва уходит из-под ног.

– Это ещё почему? – Валера искренне удивился, и его удивление было хуже любого раздражения. Оно обнажало пропасть между их мирами.

Внутри Наташи всё кричало: «Потому что я не хочу никуда идти с тобой! Потому что этот вечер для меня – пытка!». Но слова застревали в горле, скованные правилами приличия и любящими, но слепыми взглядами родителей.

Не говоря больше ни слова, с плотно сжатыми губами, Наташа отодвинула стул и вышла, чтобы надеть куртку. Это не было согласием. Это было молчаливым отступлением к единственной двери, которая сейчас вела к глотку свободы.

***

Рома, Василиса и Зоя вошли в «Балдерс» почти одновременно с Тамаром и Вектором. Им удалось занять большой столик недалеко от танцпола, где уже мерцали огни и нарастал ритм музыки. Когда первый заказ напитков был сделан, Вектор, оглядевшись, сообщил:

– Кстати, я звонил Армавиру. Кажется, он тоже подтянется. И, возможно, не один – намекнул, что хочет пригласить кое-кого, но не знает, как подступиться.

– И кто у нас кандидатка? – с лёгкой ухмылкой поинтересовался Тамар.

– Как кто? Гузель, конечно! Ты что, совсем слепой? Не замечал, как он на неё пялится?

– Честно? Не приглядывался.

Услышав имя Гузель, Зоя помрачнела, будто тень легла на её лицо. Неприятные воспоминания были ещё слишком свежи. Она не знала, как Армавир смотрит на Гузель, но отлично помнила, как Гузель смотрела на Тамара.

– А вот и Наташа, – заметила Василиса. – Оказывается, они уже за отдельным столиком.

Рома видел, как лицо Вектора озарилось мгновенной, непроизвольной улыбкой, которая так же быстро и погасла. Наташа сидела за столиком по ту сторону танцпола в компании двух мрачных теней – Полярина Алфёрова и Валеры Незадачина. Видеть любого из них Роме сейчас не хотелось. Он перевёл взгляд на Вектора, и не нужно было обладать даром телепатии, чтобы прочесть в его застывшем лице целую гамму чувств: раздражение, ревность, беспомощную злость. Рома понимал его как никогда.

Василиса, помахав рукой подруге, поднялась и пошла ей навстречу. Рома не слышал их быстрого обмена словами, но его собственное настроение, ещё минуту назад приподнятое, резко сникло. Было ощущение, будто он не сам расстроился, а впитал в себя тяжёлую, тёмную эмоцию, исходящую от Вектора. Видеть того, кого любишь, в компании человека, которого презираешь, – это было испытание не для слабых духом. Василиса, казалось, позвала её за свой стол, но Наташа с вымученной улыбкой покачала головой. В том, что это решение, навязанное силой – не возникло никаких сомнений.

Вскоре появились Армавир и, как и предсказывал Вектор, Гузель. И тогда Вектор, казалось, резко переключился. Он направил всё своё обаяние на Гузель – подал ей напиток, усадил рядом, вовлёк в разговор, смеялся её шуткам. При этом его взгляд краем глаза постоянно скользил к Наташе, высматривая в ней реакцию.

Армавир сначала оторопел от такой наглой интервенции, но открыто вступать в конфликт не стал. Вместо этого он удвоил усилия, стараясь перещеголять Вектора в внимании к Гузель. Между друзьями завязалось странное, молчаливое соревнование – кто остроумнее, кто галантнее, чьи комплименты изысканнее. Увлёкшись этой игрой, Вектор немного расслабился, а Рома тихо пожалел Наташу. Ситуация для неё складывалась неприятная: не только приходилось терпеть общество Незадачина, но и наблюдать, как её парень демонстративно флиртует с другой на её глазах, словно в отместку.

Чтобы отвлечься от этого спектакля, Рома начал заказывать один напиток за другим, будто решил методом проб найти идеальный. В какой-то момент он почувствовал себя переполненным.

– Разрешите отлучиться ненадолго, – бросил он с напускной церемонностью и направился в сторону уборных.

Он уже подходил к двум дверям в узком, слабо освещённом коридорчике, когда его остановил резкий женский голос, прозвучавший так близко и громко, что казалось, обращаются прямо к нему.

– Да что ты себе позволяешь?!

– Я? – растерянно пробормотал Рома, оглядываясь по сторонам. Вокруг никого не было.

– Ты думаешь, я стану это терпеть? – голос звучал гневно и звонко, эхом отражаясь от гладких стен, и было невозможно понять, из-за какой именно двери он доносится.

– Нет-нет, – почти автоматически, тихо ответил Рома. – Вы вовсе не обязаны это терпеть.

Наступила пауза, а затем тот же голос, уже чуть мягче, произнёс:

– Ладно, Стефан, на этот раз я тебя прощаю.

Рома облегчённо выдохнул – буря, казалось, миновала. И только потом до него дошло: он-то никакой не Стефан! Весь этот разговор происходил не с ним.

В этот момент дверь дамской комнаты распахнулась, и оттуда стремительно вылетела девушка. Рома не успел разглядеть её лицо – лишь мелькнувшую копну каштановых волос, в которых играли разноцветные блики светомузыки из зала.

От осознания собственной нелепости – он ведь отвечал на слова, адресованные совершенно другому человеку – по лицу Ромы разлился жар. Он поспешил в мужскую уборную, умылся прохладной водой, пытаясь смыть краску смущения. «Виновата акустика, – убеждал он себя, глядя в зеркало. – Чудовищный просчёт архитекторов. Ведь в этом коридорчике и чего похуже можно услышать.»

Вернувшись к столику, он заметил, как та самая девушка с каштановыми волосами, уже одетая в лёгкое пальто, на прощанье целует Наташу в щёку и направляется к выходу.

– А это кто? – не удержался Рома.

– Саша, младшая сестра Наташи, – коротко пояснил Вектор, не отрывая взгляда от своего бокала. – И похоже, она уже уходит.

Вслух Рома больше не задавал вопросов. Но образ незнакомки – девушки, чьё лицо он так и не увидел, чей гневный голос обратился к нему по ошибке, чьи волны каштановых волос запомнились навязчиво ярко – не покидал его мыслей до самого конца вечера, поселившись где-то на периферии сознания тихим, настойчивым вопросом.

Противостояние

Начался декабрь. Зима, не спрашивая ни у кого разрешения, вступила в свои права даже здесь, в стальных недрах кораблей. По всему Флоту была объявлена сезонная адаптация: температура в жилых отсеках понизилась на десять градусов, заставив курсантов кутаться в утеплённую форму. Летняя форма сменилась плотными галифе и юбками, поверх рубашек легли тёплые пиджаки, а в шкафах заняли почётное место вязаные перчатки, длинные шарфы, тяжёлые шинели и шапки-ушанки. Самыми популярными местами стали зимние парки – корабли, где искусственные снегопады покрывали настоящие ели, а в воздухе витал запах хвои и мандаринов. Вся космическая жизнь, от расписания до запахов, теперь настойчиво твердила: «Зима уже здесь!».

И под стать морозу снаружи, внутри у курсантов тоже похолодало – от страха. Приближение зимней сессии витало в воздухе гуще, чем запах снега, и изрядно щекотало нервы.

Однажды, после особенно сложной лекции по Биосигнатурам на экзопланетах, Рому у выхода из аудитории мягко, но настойчиво задержала Василиса. Она пристроилась рядом, её плечо почти касалось его, и кокетливо взглянула на него из-под полуопущенных, пушистых ресниц.

– Не хочешь сбежать? – прошептала она, и Рома услышал тёплую, соблазнительную ноту, резко контрастирующую с коридорной суетой. – Выпьем кофе в кают-компании. Согреемся.

Он почувствовал, как привычное тепло разливается по телу от её близости.

Но тут же, как удар встречного сквозняка, нахлынуло холодное осознание: конспекты, даты падения Гатрабии, хронология династий…

– Извини, Василис, – Рома с сожалением покачал головой, стараясь звучать твёрже, чем чувствовал. – Не могу. Мне надо нырять в «Участь Гатрабии». Синицына грозилась вопросами, от которых кровь стынет в жилах. Буквально.