Пётр Кон – Эфемерида звёздного света. Часть 2 (страница 7)

– Так вы знакомы? – почти хором воскликнули Рома и Василиса, наблюдая за этой тёплой встречей.

– Мы с Виктором когда-то бок о бок работали, – пояснил Фёдор, – Давненько это было.

– На другой планете, можно сказать! – рассмеялся отец Василисы, и его громовой, раскатистый смех заполнил каюту.

Рома с удивлением пересмотрел своё первое впечатление. Виктор оказался вовсе не суровым тираном, а человеком широким, шумным и общительным. Его жена, напротив, была его полной противоположностью – миниатюрная, тихая, с мягкой, немного застенчивой улыбкой. Она явно чувствовала себя не в своей тарелке среди незнакомых людей.

Когда все окончательно расселись за столом, Фёдор поднялся, но не для тоста.

– А теперь, друзья, будет небольшой сюрприз, – объявил он с лёгкой таинственностью.

Рома недоверчиво округлил глаза. Его отец – и сюрпризы? Фёдор Никитин был человеком дела, а не театральных жестов, шутки ценил сдержанно. Что же он мог задумать?

Отец встал и направился в соседнюю столовую.

– Пап, тебе помочь? – вызвался Рома.

– Нет-нет, я справлюсь! – донёсся ответ.

И в этот момент в воздухе появился – сначала едва уловимый, потом всё более явный – упоительный аромат. Запах румяной, запечённой до хруста корочки, смешанный с пряными травами и чем-то глубинным, мясным. От этого узнаваемого, почти забытого запаха настоящей жареной птицы у Ромы слегка потемнело в глазах. Рука дрогнула, и он едва не уронил бутылку, из которой заполнял бокал Василисы. Это пахло не заморозкой и не синтетикой. Это пахло домом.

И вот Фёдор вернулся. В его руках был большой поднос, а на нём, золотисто-коричневый и источающий тепло, красовался огромный запечённый гусь.

– Вот это да… – обалдело выдохнул Рома.

– Ничего себе, живой гусь! – не сдержалась Зоя и тут же, покраснев, поправилась: – Ой, то есть жареный! – Её оговорка вызвала дружный, добродушный смех вокруг стола.

Мысли Ромы лихорадочно завертелись, пытаясь прикинуть стоимость этого гастрономического чуда в «стандартах». Цифры не складывались, зато складывалось понимание, что этот вечер для отца значит нечто большее.

– Где ты его раздобыл? – спросил он, когда Фёдор торжественно водрузил поднос в центре стола. – Его тоже в криокамере с Земли привезли?

– Не совсем, – глаза Фёдора блеснули хитроватым огоньком. – Я его собственноручно приготовил. В новой портативной печи. Её как раз недавно смонтировали в камбузе, пока тебя не было.

– Погоди, а птицу-то живую что ли везли? – усмехнулся Рома, всё ещё не веря в реальность происходящего.

– И тут ты ошибаешься, – вступил в разговор отец Василисы. Его громовой голос придал словам вес официального заявления. – Мы запускаем проект космо-фермы. С Земли доставлены генетические материалы – яйца кур, уток, гусей. Не обычные, а специальные линии: устойчивые к перегрузкам, с оптимизированным метаболизмом и ускоренным циклом роста. То, что вы видите, – он величаво указал на блюдо, – это, можно сказать, первый опытный образец. Пионер космического птицеводства.

– Именно так, – кивнул Фёдор, с гордостью глядя на своего старого друга. – И мы имеем честь первыми оценить результат труда Виктора и его команды. Гусь с космической фермы.

– В ближайшей перспективе, – продолжил Виктор, – мы наладим регулярное производство прямо здесь, в недрах флота. Если всё пойдёт по плану, зависимость от коллоидов питательных веществ снизится, а цены на натуральные продукты начнут падать. И, кто знает, может быть, скоро протеиновая смесь станет всего лишь воспоминанием.

В то, что еда станет доступной всем, Рома верил с трудом – утопии плохо приживались в экономике выживания. Но сам факт, хрупкий и поразительный, впечатывался в сознание: в стальном чреве одного из кораблей их каравана, нашлось решение, которое однажды накормит их всех.

Фёдор разрезал гуся, раскладывая сочные куски по тарелкам. Аромат стал ещё насыщеннее, смешавшись с запахом специй и общим оживлением.

– Сегодня и правда какой-то особенный вечер, – заметила Василиса, с аппетитом разглядывая своё угощение.

– Так праздник же, – заговорила Ирма. – Сегодня ведь День телевидения, а оно теперь переживает второе рождение. На Земле его почти похоронила Инфосфера, но здесь… Здесь вновь возник запрос на общий эфир. На что-то, что объединяет, а не дробит. Что даёт всем одни и те же новости, создаёт общее информационное поле. Нашу сеть между кораблями мы по привычке зовём Инфосферой, но сами чувствуете, насколько она стала другой – фрагментированной, зарегулированной, местами просто пустой. Новое телевидение должно заполнить эту пустоту. Стать тем самым общим окном в мир Флота.

– Ирма как раз возглавляет один из новых телевизионных каналов, – с лёгкой гордостью в голосе добавил Фёдор, и его взгляд на секунду задержался на ней.

В этот момент Ирма потянулась за салфеткой. Фёдор мгновенно, почти рефлекторно, встал и протянул ей целую упаковку. Их пальцы соприкоснулись – случайно, казалось бы. Но Ирма не сразу отдёрнула руку, а Фёдор не спешил убирать свою. Это мимолётное касание длилось чуть дольше, чем того требовала вежливость, и в нём таилась глубинная значимость.

И Рома всё понял. Всё встало на свои места: мягкий блеск в глазах отца, его непривычная оживлённость, эта застенчивая таинственность. Ирма Витальевна для Фёдора была не просто коллегой или знакомой. Как и сказала Зоя, между ними было что-то настоящее. Что-то важное.

Парень отвёл взгляд, давая им эту приватную секунду, и, перехватив паузу, произнёс:

– Так у вас профессиональный праздник! Поздравляю!

– Спасибо, Рома, – улыбнулась Ирма, наконец отняв руку, но лёгкий румянец остался на её щеках.

Гусь оказался невероятным. Мясо таяло во рту, а корочка хрустела, отдавая пряностями. Рома ловил себя на мысли, что не помнит ничего вкуснее за всю свою жизнь. Закончив со своей порцией, он взглянул через стол на Зою и заметил, что та не ест, а почти украдкой смотрит в Ком под столом. Выражение её лица было отстранённым и грустным.

Василиса, сидевшая рядом, тоже это уловила. Наклонившись к подруге, она тихо спросила:

– Что-то случилось?

– Тамар, – вздохнула Зоя. – Он сейчас в особняке Лесовых празднует День приветствия, а я… – Она запнулась, подбирая слова, которые бы не звучали как упрёк, но они всё равно вышли такими: – А не со мной.

– Да, сегодня же двойной праздник, – заметил Рома, пытаясь сгладить неловкость. – У нас, вот, День телевидения, а у Тамара с Вектором – День приветствия. Кому что ближе.

– Да не в том дело… – начала Зоя, и Роме показалось, что она расстраивается не на шутку.

– Прошу прощения, – вежливо извинился Рома перед всеми и отошёл от стола. Ему в голову пришла простая, но блестящая идея. Он достал компакт и быстрым движением пальцев набросал Вектору сообщение: «Засиделись? Давайте все в «Балдерс»!». Ответ пришёл почти мгновенно: «Идея огонь! Встречаемся там». План был принят на ура, да и домашний ужин естественным образом подходил к концу – от великолепного гуся остались одни косточки.

Родители Василисы начали собираться, благодарить хозяев. Ирма Иноземцева не торопилась, и Рома подумал, что отец, возможно, даже рад будет остаться с ней наедине после ухода остальных гостей.

– Ром, можно тебя на минутку? – позвал Фёдор, когда гости уже прощались в прихожей.

Рома кивнул, собрал со стола несколько пустых тарелок и прошёл за отцом на кухню.

– Я, вообще-то, кое о чём тебе не говорил, – начал Фёдор, опершись о столешницу. Он смотрел в сторону, и было видно, как непросто ему даются эти слова. – Про Ирму… Мы… – Он сделал паузу, чувствуя себя немного не в своей тарелке, но и скрывать от сына правду не хотел.

– Пап, я всё увидел, – мягко перебил его Рома. – Всё понял. Не надо объяснять.

Фёдор облегчённо выдохнул, и напряжение с его плеч словно спало. Как же это ценно – когда самые важные вещи не требуют долгих разговоров.

– И… как она тебе? – всё же спросил он, уже более уверенно.

– Нормально, – пожал плечами Рома, и в его улыбке не было притворства. – Если у вас всё серьёзно, я только за. Я вижу, она тебя… оживляет. – Он на секунду замялся, но потом спросил то, что интересовало его не меньше: – А как тебе Василиса?

Улыбка Фёдора стала сложнее, в ней промелькнула тень раздумья, даже лёгкой озабоченности, которую он тут же попытался скрыть.

– Василиса… Девушка яркая. Сильная. Непростая, это сразу видно, – осторожно подбирал он слова. – Но главное, сынок, чтобы она тебе нравилась. Чтобы тебе с ней было хорошо.

Рома кивнул, улыбаясь, но так и не расшифровал до конца этот сдержанный отцовский вердикт. Впрочем, он и не нуждался в расшифровке. Отец был прав: главное – это тепло, которое разливается внутри, когда она рядом. А всё остальное – уже детали.

***

Наташе казалось, что время замедлилось. Ужин тянулся долго и нудно, а себя она ощущала завязшей в янтаре мухой. Атмосфера в гостиной особняка Перовых была душной и тяжёлой, несмотря на весёлые лица родителей и звон бокалов. Гнетущее присутствие Валеры ощущалось почти физически – его взгляд, тяжёлый и прилипчивый, словно сковывал её движения, лишал воздуха.

Полярин Алфёров, сидевший напротив, лишь усугублял дискомфорт. Наташа ловила себя на желании просто исчезнуть – убежать в свою комнату, запереться, спрятаться от этого спектакля. Но она знала – родители не поймут. А хуже всего было то, что они искренне радовались, видя её рядом с Валерой. Эта их радость становилась ещё одной невидимой стеной, отгораживающей её от собственной жизни.