Пётр Кон – Эфемерида звёздного света. Часть 2 (страница 3)

Она снова села, сражённая собственной вспышкой, и добавила уже тише, но также твёрдо.

– И я тебя люблю. Вот и вся правда.

Эти слова, сказанные не в порыве страсти, а как последний, неопровержимый аргумент, обезоружили его. Вектор не нашёл, что ответить. Он просто потянулся к ней и притянул к себе, прижавшись лицом к её шее, в пространство между воротником куртки и запахом её волос. Это был жест полного доверия и капитуляции.

– Спасибо, – выдохнул он ей в кожу.

Они так сидели минуту, пока волнение не отступило, оставив после себя лишь усталость и облегчение. Вектор оторвался и, уже с возвращающейся искоркой в глазах, с преувеличенным страданием в голосе пожаловался:

– А кормят здесь, между прочим, так же отвратительно, как в столовой Королёва. Думал, в больнице хоть паёк получше.

Наташа рассмеялась – счастливым, лёгким смехом, который звучал как музыка после тяжёлого разговора. Она вручила ему пакет.

– Держи. Возмещение морального ущерба.

Вектор заглянул внутрь и ахнул с подлинным, детским восторгом:

– Ого! «Шоко-Хруст»? Да ты волшебница! – Он звучно чмокнул её в щёку, оставив влажный след, от которого она скривилась, но глаза её светились.

– Ты, кстати, очень мило выглядишь в этой больничной робе, – прошептала она, дразняще проводя пальцем по краю его хлопкового халата. – Такой… беззащитный.

– Остроумие – моя монополия! – фальшиво возмутился он, но не смог скрыть довольную улыбку.

– Со мной-то тебе не потягаться, – парировала она, и в её тоне вновь зазвучали те нотки дерзкого, интимного заигрывания, которые он обожал и которые появлялись, только когда они были наедине.

– С этим я полностью согласен, – глухо сказал Вектор, и его взгляд стал тёмным и сосредоточенным. Он потянул её за собой в поцелуй, который уже не был ни благодарностью, ни утешением. В нём была вся тоска этих разлучных дней и жадное утверждение жизни.

Наташа ответила с такой же силой, перекинув ногу через его торс и устроившись на его бёдрах, полностью игнорируя хлипкую больничную койку. Её пальцы впились в его волосы, его ладони скользнули на куртку, нащупывая застёжку молнии. Больница, кошмары, токсины – всё это отступило, растворилось в тепле другого тела, в тихом шелесте ткани и учащённом дыхании, заглушавшем монотонный гул систем корабля.

***

Чтобы навестить Вектора, Наташа прогуляла занятия. Вместо учебных аудиторий – космолёт, вместо лекций – больничная палата. Тогда она не думала о последствиях.

На следующий день краснеть пришлось перед всем взводом.

Сначала комвзвода устроил ей выволочку, затем подтянулась Жокей и потребовала объяснений.

– Итак, курсант Перова, вы без уважительной причины пропустили занятия, – ледяным тоном произнесла подполковник.

– У меня была уважительная причина, – возразила Наташа.

– Какая же? – Виктория Николаевна приподняла бровь.

– Я плохо себя чувствовала.

– В таком случае вы, должно быть, обращались за медицинской помощью? И, разумеется, в электронном журнале есть соответствующая запись?

– Нет, товарищ подполковник, – Наташа опустила взгляд.

– То есть вы чувствовали себя достаточно плохо, чтобы не явиться на занятия, но недостаточно плохо, чтобы обратиться за медицинской помощью? А, может, вы были не в состоянии добраться до медотсека?

Подполковник кипела от злости. Она не скрывала, что издевается, и каждое слово звучало как пощёчина.

Объяснениям Наташи поверили немногие. Поскольку подтверждающей справки она не предоставила, курсанта Перову отправили вне очереди в наряд на кухню.

***

Прошло несколько дней и Вектора навестил почти весь взвод, пусть и не в полном составе: не было только Наташи, Валеры и Полярина. Общее посещение было коротким – стандартные пожелания выздоровления, шутки, которые звучали немного натянуто. Когда основная группа улетела обратно в Академию, в палате остались четверо: Рома, Тамар, Армавир и Зоя.

Было видно, что Вектору тесно в четырёх стенах. Он сидел на кровати, неловко подоткнув больничный халат, и его пальцы нервно теребили край простыни – тело жаждало действия, а не этого вынужденного покоя.

– ЭнДжи сегодня нас просто взорвал, – начал Тамар, стараясь развеять унылую атмосферу. Он уселся на подоконник, за которым мерцали огни пристыкованных кораблей. – Анонсировал спецкурс: тактика антитеррористического штурмового подразделения. Каждому роль: стрелок-санитар, разведчик, радист, химик, инженер, сапёр…

– Химик – это не только газы, – мягко вставила Зоя, устроившись в кресле рядом с кроватью. – Он ещё и радиационный контроль ведёт. Первым входит в зону заражения.

– А сапёр с ним в паре, – подхватил Рома, прислонившись к стене. Он стоял чуть в стороне, его взгляд был рассеянным, будто часть мыслей витала где-то далеко. – Один ищет «сюрпризы», другой оценивает угрозу. У всех – автоматы и штык-ножи, полный джентльменский набор.

– Руководить учениями будут Евкуров и сам Горный, – добавил Армавир, невозмутимо разглядывая график дежурств на стене. – Говорят, будут водить в лабиринте, который возведут в спортзале. Там атмосферу специально сгущают, свет моргает…

– Звучит как рай, – с горьковатой усмешкой пробормотал Вектор, невольно вспомнив свой стробоскопический кошмар. Но ребята ничего такого не имели ввиду. И Вектор уже с завистью посмотрел на друзей, на их живые, уставшие после учёбы и тренировок лица. – Главное – попасть бы на эти учения. А то я тут как овощ.

– Да, но это, что касается ЭнДжи. Плохо и другое, – с искренней досадой в голосе сказал Тамар. – Ты матч пропустишь.

– Да, без тебя в команде будет не то, – тише, без намёка на шутку, сказал Рома. – Хотя Евкуров, конечно, уже замену нашёл. Какого-то парня из первого отделения.

Фраза Ромы повисла в воздухе. «Парень из первого отделения» – ничего не значащие для других слова, но для Вектора они сработали как ключ, щёлкнувший в сознании. Новость, озвученная другом, напрямую отослала мысли Вектора именно к самому Роме. К тому разговору в полутьме коридора, свидетелем которого он невольно стал.

Пока Тамар и Армавир обменивались парой слов, а сам Рома, сказав это, слегка ушёл в себя, Вектор поймал его взгляд. Почти незаметным движением головы он сделал знак: подойди ближе. Это был жест, лишённый обычной для Вектора иронии, – срочный и требовательный. Момент был подходящий: Зоя что-то увлечённо показывала Тамару на экране ком-панели, а Армавир стал изучать монитор жизненных показателей у кровати.

– Слушай, – прошептал Вектор, наклоняясь вперёд, так, чтобы слова не ушли дальше изголовья кровати. Он оставил всю предыдущую иронию, перейдя на напряжённый, доверительный тон. – Перед тем… как меня накрыло. В тот вечер в коридоре Академии. Я кое-что слышал.

Рома придвинулся, его поза тоже изменилась – спина выпрямилась, исчезла рассеянность.

– Ну?

– Полярин. Он говорил по компакту, – Вектор помедлил, собираясь с мыслями, будто заново прокручивая тот момент. – Сначала какой-то бред про «способности», «ясновидение»… Я не вслушивался, подумал, он какую-то конспирологическую теорию кому-то втирает. Но потом… потом он чётко произнёс твою фамилию. «Никитин». И сказал… – Вектор заколебался, глядя прямо в глаза другу, – «Он уже достаточно близко. Пора».

Рома не дрогнул, но его лицо стало похоже на маску. Все мышцы застыли в напряжении.

– Потом он меня заметил, – Вектор сухо сглотнул. – И резко оборвал разговор. Смотрю на него, а у него в глазах… не злость даже. Холодный расчёт. Как у снайпера, который уже взял цель на прицел.

Вектор откинулся на подушки, внезапно почувствовав усталость, но взгляд не отпускал Рому.

– Я не знаю, что это за игра, и что значит это «близко». Но это не просто неприязнь, Рома. Это что-то другое. И он настроен по-настоящему враждебно. Осторожнее с ним.

Рома медленно кивнул. Он отвёл взгляд, уставившись в безупречно белую стену, но видел, наверное, совсем другое. В комнате было тихо, лишь монотонно пикали датчики.

– Да, – наконец сказал он, и это короткое слово прозвучало не как подтверждение очевидного, а как тяжёлое, окончательное принятие факта. – Я понял. Спасибо, что предупредил.

В этот момент Тамар обернулся, почуяв перемену в атмосфере.

– О чём это вы тут так сосредоточенно шепчетесь? Планируете побег из этого пятизвёздочного отеля?

Вектор снова натянул на лицо привычную маску лёгкой усталости.

– Да так, Рома рассказывал, как вы без меня Полярину и Валере собираетесь задницы надирать. Завидую белой завистью.

Шутка сработала. Тамар фыркнул, Зоя улыбнулась. Но Рома, отойдя к обзорному окну и глядя в бездну космоса, уже не слышал их. Он слышал только эхо слов Вектора: «Он уже достаточно близко. Пора». И в тишине собственного черепа этот шёпот звучал громче любого сигнала тревоги.

***

Состязание по регби обещало стать событием сезона. Вся Академия с нетерпением ждала матча в «Мечте Сергея» 19 ноября. Тренировки под началом Евкурова превратились из тяжёлой работы в добровольную пытку. Полковник выжимал из них не просто пот, а что-то сокровенное, животное – ту самую волю к победе, что должна была перевесить в решающий момент.

На одной из таких изматывающих тренировок, когда мышцы горели огнём, а в горле стоял вкус крови, Рома, отдышавшись, крикнул сквозь шум в ушах Тамару и Армавиру:

– Всё просто! Цена победы – вот это! – он махнул рукой на всё поле, на их собственные измождённые тела.