Пётр Гулак-Артемовский – Поетичні твори, повісті та оповідання (страница 141)
— Должно быть, лошадиный барышник. Я у него брал лошадей, когда на тебе сватался. Ведь надобно же было чем пустить пыль в глаза твоей роденьке.
— Вот ты уж и вспылил! Я очень рада, что есть чем .расплатиться. Ты хозяин и делай как знаешь лучше. Полно, не сердись, бога ради, а то как ты закричишь — мне даже дурно делается. Ну что же ты такой скучный?
— Не вечно же скалить зубы, Саша.
— Да хоть посмотри повеселее! И у меня к тебе есть просьба.
— Какая?
— Только не откажи,^ангел!
— Посмотрим.
— Вот видишь, мне, право, и совестно...
— Без предисловий.
— Ну, хорошо. Ты заложил имение?
— Да.
— И деньги получил?
—. Да! Что это допрос, что ли?
— Ах, какой ты!.. Вот видишь, мы заплатим все твои долги, и за лошадей, и соседу за коляску, и портному, и всем, кому ты задолжал, на мне сватаясь: ведь еще останутся деньги?
— Что ты меня, Саша, попрекать вздумала? Будто мои долги таковы, что и не хватит твоего дрянного именьица заплатить их?..
— Боже мой, какой ты стал несносный! Я ведь ничего не знаю, а спрашиваю. Ну, положим, останутся, тогда ты мне дашь, душка Томас, пятьдесят рублей?
— Это зачем?
— Хочу няне купить корову: у нее много детей, а ее корова издохла.
— Жирно для нее будет; благо, что она на барщину не ходит, а то еще ей коров покупай!
— Я думала, пятьдесят рублей не большая сумма из такого капитала, кай ты получил...
— Да что я получил, боже мой! Jllrnn получил я!.. Вышел в отставку!.. Теперь товарищи получают жалованье, да чины, да отличия, а ты сиди в деревне, будь управляющим!.. ЕіДе и недоверие! Благородства в вас нет, сударыня!
— Что с тобою, Томас? Ты на себя не похож!
— Прежде было глядеть, на кого похож; теперь каков есть — весь , налицо! Да что тут долго тянуть канитель: ты — жена, а я — муж, нам скрытничать нечего, я не .иезуит, какой, простой человек, у меня душа благородная, вся нараспашку! Вот, слушай: имение заложено, деньги получены, да их у меня нет — понимаешь?
— Как нет?ч
— Что с воза упало, то пропало!
— Ты потерял? Или...
— Или? Или что? Что ж не говоришь? Я сам человек благородный, врать не стану: деньги проиграны...
— Это ужасно!.. — шептала жена.
— Ничего нет ужасного. Я заботился о тебе и о себе, коли хочешь: хотел удвоить, учетверить капитал — не повезло... Я не виноват!..
— Проиграл!.. Это ужасно!
— Впрочем, утешься: не все проиграл.
— Ах, слава богу! По крайней мере, будет заплатить долги.
— Пожалуй, иной долг и этим заплатишь.
И Фома Фомич вытряхнул меня из бумажника на стол,
— Что же вы, сударыня, не береге? Мало, что ля, вам? Не дурачься, Саша... Что с воза упало, то пропало-
Жена Фомы Фомича, женщина молодая, красивая, но бледная, стояла у стола, придерживаясь за спинку стула рукою; странными глазами глядела оиа на мужа; слезы ли скрывали их выражение, или в них отражались разные движения души так быстро, что, меняясь, теряли всякий определенный характер.
— Что же вы не берете?!—спросил Фома Фомич.
Жена стояла молча, и вдруг по лицу ее градом покатились слезы.
— Есть из чего плакать! Утешься, Саша! Ведь это я так немного погорячился, ведь я горячка, меня все и в полку горячкой звали. Ведь имение цело, станем уплачивать проценты — и копчено!
.— Я не о том плачу...
— О чем же, черт возьми?
— О том...
— О чем?
— О том, что я в тебе ошиблась..«
— Мое почтение!.. Этого еще недоставало! Вот тебе и женатая жизнь!.. Просто надел себе петлю на шею... Дернул меня черт жениться!.. Говорите без обиняков, сударыня! Как вы ошиблись? Может быть, ие я ли ошибся?..
Жена Фомы Фомича перестала плакать, выпрямилась, словно выросла на пол-аршина, гордо посмотрела мужу в глаза и тихо, но твердо сказала:
— Я думала найти в вас благородного человека, а нашла...
— Договаривайте!
— Нашла бездушного авантюриста и... человека бесчестного... Возьмите ваши деньги...
И, взяв меня холодною как лед рукою, молодая дама бросила на пол перед Фомой Фомичом и величаво вышла из комнаты.
Фома Фомич тихонько засвистал вслед уходившей жене, потом принялся хохотать, приговаривая: «Горденька, моя матушка!.. Ни дать ни взять королева на московской сцене!.. Выкинула штуку!.. Обругала мужчину!.. Да порядочному человеку честь, коли его бабы ругают!.. Я знал одного штаб-офицера, который съел на веку с полдюжины щелчков от первейших красавиц да еще этим хвастал! Значит, было за что!.. Вот напугала, матушка!.. А впрочем, — прибавил Фома Фомич, перестав смеяться и сердито сдвигая брови, — если война, так война!.. Я тебя, матушка, сверну в бараний рог! Я тебе покажу, что значит муж! Сила солому ломит! Посмотрим! Посмотрим!..» И Фома Фомич ушел в свой кабинет, так прихлопнув за собою дверь, что стекла в окошках зазвенели и паук, сидевший спокойно в уголку, под столиком, подле паучихи, закрыл лапками уши и сказал:
— Ах, какой грубиян!
— Благодарю бога, что ты не похож на него, — нежно прибавила паучиха.
— Еще бы! Ведь мы не люди! Мы так себе, серенькие пауки!.. Обними меня, друг мой! Пусть кругом шумит буря — в нашем углу мир и тишина.
Пауки начали обниматься, а мое внимание развлек новый предмет — молоденькая девушка лет шестнадцати, полненькая свежая блондинка, с розовыми щечками, с немного вздернутым носиком, с быстрыми серенькими глазками, с веселою плутовскою улыбкою, выказывавшею ряд беленьких ровных зубов... Это была, как я после узнала, Лиза, горничная жены Фомы Фомича. Одетая в темненькое ситцевое, довольно короткое платье, прикрытое на шее кисейной косыночкой, заколотой, казалось, не без труда на полной крутой груди, — словно кошечка, вбежала легко в комнату и вдруг остановилась. Выставя немного одну ногу вперед, сложа руки крестом на груди, она немного наклонила головку и, казалось, затаив дыхание, к чему-то прислушивалась, потом подбежала к двери, куда ушла барыня, постояла с полминуты, приложила ухо к замочной дырочке и перебежала к двери, в которую ушел Фома Фомич. Постояв там немного, Лиза отошла спокойным шагом, говоря вполголоса: «Ничего! Прошло! А я думала, будет катавасия; только барин потузил немного Егорку, да и поделом: озорник этакой!! И что ему в моей косынке?.. Все указывает пальцами, вся, говорит, в дырочках! И врет, — продолжала Лиза, улы-баясь и глядя в зеркало, — врет, как лягавая собака, даже ни одной, ни этакой дырочки!.. А брови у меня темнеют...» И Лиза, послюнив мизинец, начала приглаживать свои брови. «И башмаки у меня недурны, сидят," как на барыне, коли не лучше — право, так... Ай!..» Лиза увидела М'еня на полу и, быстро схватив, подбежала к окошку* «Господи! Сколько тут денег! — шептала Лиза, осматривая меня со всех сторон. — Еще у меня отродясь не было в руках столько. Кто б это потерял: барыня или барин? Да у барыни у самой нет денег, стало, он потерял. Вот если бы мне: накупила бы и мониста, и сережек, и на платье, и платок... Я думаю, стало бы... Нет, я бы отдала их Степану... да, ему бы отдала. Еще третьего дня он говорил мне: «Были бы деньги, мы бы скоро женились; я бы, говорит, накупил сапожного товару, нашил бы сапо-гов^ продал бы да опять купил бы товару, да опять продал бы: завелась бы деньга, отпросился бы на оброк в город, завел бы мастерскую да и тебя, Лиза, хоть бы добром взял у барыни, хоть бы выкупил, коли б она заартачилась; я свой человек, крепостной, а, вот те Христос, за« платил бы! Беда, нет ни алтына!» Вот как говорил он, такой добрый! Был в науке шесть лет и не забыл меня. Зк я разговорилась! Да нешто это мои деньги? Спохватятся, так и своих не узнаешь! Разве не подарит ли барин? Таковский! А может быть. Недаром говорит старая Фетинья: «Ты, Лиза, своего счастья не видишь: замечай, как он глядит на тебя». А мне что за дело? Любил бы меня Степан... Ах, Степа, Степа! Выпрошу я тебе эти деньги — заживешь ты барином. Была не была, ведь он не съест меня.,.»
И Лиза, махнув рукой, вышла из комнаіты в дверь, куда ушел Фома Фомич. Пройдя три или четыре комнаты и небольшой темный коридор, она немного остановилась
и, робко отворяя дверь, вошла в кабинет Фомы Фомича, Фома Фомич глядел в потолок и курил-трубку, лежа на кушетке, в красном халате, красной ермолке и красных сапогах, шитых золотом.
— Кого там черт носит? — грубо спросил Фома Фомич и сердито повернул к двери голову. — А! Это ты, Лиза? Это другое дело. Что, тебя барыня прислала, а?
— Нет-с, я сама пришла: мне нужно..,
— Тем лучше, тем лучше! Притвори-ка дверь: там страшно несет ветер, получше, на крючок, вот так. Ну, что ты скажешь?
— Вот, сударь, я нашла деньги в той комнате, не вы ли обронили?
— Деньги? Какие? Покажи-ка сюда, поближе, поближе, чего ты боишься? Дура! Ведь я тебя бить не стану. Экая дикая! ІТу, вот эти деньги?
— Эти-с.
— Мои, да бог с ними! Когда нашла, возьми их хебе. Экие у тебя щечки свежие, точно малина!
Фома Фомич ущипнул Лизу за щечку.